— Настюш, уточка просто отменная! — без грамма лести похвалила девушку сына.

Она мне понравилась еще в прошлый раз. А сегодня моя симпатия к ней только усилилась. Скромная, покладистая, умная. А как на сына моего сморит! Да и Артем так к ней тянется.

Эх… Молодость… Влюбленность… Бабочки в животе…

— Да, дочь… Утка божественная. Давно я так не объедался.

— Пап, ну ты как всегда. Переедать вредно!

— Иногда можно, заботливая ты моя, — он ласково улыбнулся. — Когда еще домашнюю еду поем? Меня тут недавно кое-кто обещал свежим завтраком угостить. Но… — перевел взгляд на меня, не стесняясь, таращился.

А мне вдруг стало очень душно. Может, попросить сына открыть окно? Нет, не чтобы Соколова выбросить, а просто свежий воздух в квартиру запустить.

Капец. Я опять вся горю.

Ну, Соколов, блин! Получай!

Со всей силы давлю пяткой на мизинчик его левой ноги. Этот негодяй даже не моргнул и бровью не повел. Хотя его ноздри слегка раздуваются. Но вида, что больно, не подает.

Ничего, я тоже терпеливая… Прикладываю еще усилие, надавливаю еще жестче. Наконец, он дергает ступней, отталкивая мою ногу.

Самое главное, взгляд отводит.

Фух… Аж дышать легче стало. Делаю глоток холодного сока, чтобы охладиться.

Артем, сидящий напротив меня, делает то же самое. По взгляду вижу, как сын волнуется. Неужели? Это то, о чем я думаю?!

Он встает, нервно теребя в руках салфетку.

— Всеволод Денисович, я очень рад, что мы с Вами познакомились лично, — его щеки моментально стали румяными. — Спасибо Вам, что воспитали такую замечательную девушку. Я очень сильно люблю Вашу дочь и хотел бы провести с ней всю оставшуюся жизнь. Настя, выходи за меня замуж! — он встал на одно колено, открывая красивую бархатную коробочку.

Я же почувствовала приятную влагу в уголках глаз. Такой волнительный момент… И я так счастлива, что разделяю его сейчас с детьми.

— Я согласна! — Настя нетерпеливо его обняла. Он надел на ее тоненький пальчик миниатюрное колечко.

— Ну вот, Лида. Ты хотела не усложнять. Поздравляю, твоя жизнь теперь стала сложнее, — Соколов улыбнулся почти ласково. Говорил негромко, так, чтобы только я услышала.

Влюбленной парочке сейчас точно не до нас. Они воркуют, обнимаются, наслаждаются.

— Наши жизни, Соколов, — пожала плечами в ответ.

— Ну вот, уже прогресс. Ты уже говоришь «мы».

— Не начинай…

Мы продолжали шептаться, боясь быть услышанными.

— А это забавно даже. Видя, что мы не можем переступить через гордость и старые обиды, судьба решила зайти с тыла — через детей. Они оказались умнее нас. Когда двоим хорошо вместе, надо друг за дружку держаться.

— Они такие милые! Я так за них рада.

— Я тоже рад. И одновременно с этим в ужасе!

— Почему?!

— Моя маленькая девочка совсем взрослая, и скоро создаст собственную семью. А еще… Шишкина, нам теперь придется периодически встречаться на семейных праздниках.

— И что?

— Боюсь, мне будет трудно каждый раз сдерживать желание тебя поцеловать.

— А меня больше пугает, что теперь придется тебя называть сват Соколов. Звучит так себе…

— А мне нравится. Сватья Шишкина… Звучит мило.