Арина

Тишина банкетного зала разрезает пространство.

Все взоры обращены на меня, а я...

Я сижу, словно прибитая к стулу, и через весь банкетный зал смотрю на своего мужа.

Леонид определенно напуган. Он держит в руках микрофон, но не говорит ни слова. Тот, кто задумал этот перфоманс, конкретно подставил моего мужа.

Кто этот умник?

Или умница?

Та, которой принадлежит видео. Та, которая снимала, а потом все подготовила и подменила флешку с семейным видео.

Я обвожу взглядом приглашенных гостей.

Кто-то уже тихо перешептывается, но большинство в ожидании смотрят на меня, явно понимая, что следующий ход мой.

Наверное, мне должно быть больно. Наверное, я должна быть разбита вдребезги. Но внутри у меня... пусто. Я не чувствую ничего, я будто отрезана от этого мира, а эмоции атрофированы. Полагаю, все к лучшему, — будь я в себе, один господь бог знает, что бы я сделала.

Мой муж. самый близкий, дорогой человек, с которым мы прошли огонь и воду, так жестоко предал меня.

Унизил.

На моем празднике. При всех гостях. Директора, помощники мэра, арт-дилеры, продюсеры, бизнесмены и их жены теперь в курсе того, что происходит в нашей семье.

Мы познакомились с Лёней, когда мне было девятнадцать. Уже тогда я не была ванильной и оторванной от реальности девушкой. Я отдавала себе отчет в том, кто моя семья и каков ее вес в обществе.

Моя машина заглохла посреди проспекта, и я вышла на тротуар, чтобы вызвать такси, как вдруг на меня кто-то налетел. Буквально едва не сбил с ног. Милый молодой человек заметил, что я в затруднительном положении, и ринулся на помощь.

Мы с Лёней происходили из разных социальных слоев. Его родители были простыми рабочими. Мой отец был депутатом городской думы. Мать вела бизнес, связанный с сетью отелей.

Роман у нас закрутился быстро.

Первые два месяца у меня получалось скрывать от Лёни, что я не обычная студентка с периферии.

Леонид же был очарован мной, даже не зная ничего обо мне, не имея представления о моем статусе. Это льстило. Так я могла поверить в искренность его чувств.

Я полюбила его едва ли не на первом свидании.

На третий месяц моя ложь была раскрыта. Леонид ушел, а я впала в депрессию.

Я была молода, влюблена, и меня бросили.

Через некоторое время Леонид вернулся. Измученный, потухший, он вывалил на меня все: любит, жить без меня не может и вообще я смысл его жизни.

Мои родители не принимали его.

Леонид поначалу отказывался от участия в семейном деле, как бы я ни старалась его затянуть туда.

Пытался создать свой бизнес. Старался, мыкался, но всегда прогорал. Денег у меня не брал — упертый баран. Одежду покупал самую дешевую, парфюм такой же.

Подарков от меня не принимал.

Когда Назару исполнилось пять, мой отец позвал Леонида к себе в кабинет.

О чем они говорили, для меня до сих пор секрет.

Но после той встречи Леонид вступил в наш бизнес. Поначалу был замом финансового директора, а потом пошел вверх, выше и выше по карьерной лестнице.

Муж делал успехи, а я гордилась им.

Неважно, кем человек родился, важно то, кем он стал!

Отец предрекал, что брак наш продержится не больше пяти лет, но назло его словам мы продержались много дольше.

Несмотря на годы, прожитые мною вместе с Лёней и двоих детей, отец не доверял ему и до самой своей смерти говорил, что однажды «дурная» кровь мужа взыграет и Леонид покажет мне свое истинное лицо.

— Он еще напакостит тебе, Арина. Вот увидишь, — повторял отец, а я отмахивалась от его слов.

Двадцать пять лет вместе! Какое там напакостить! Ну что за бред.

И вот... не прошло и трех лет со дня смерти отца и матери, как Леонид пакостит мне.

Хотя можно ли это так назвать?

Нет, не пакость!

Натуральная окровавленная голова коня в моей постели. Самое отвратительное в любом его проявлении предательство.

Меня утягивает в калейдоскоп воспоминаний. Слова отца, вздохи матери, когда она поняла, что я выбрала безродного парня с окраины, а не мужчину их круга.

Слова о любви, которые жаркими ночами шептал мне на ухо Лёня.

Первые слова Назара, смех Евы.

Я поворачиваюсь к своим детям.

Если они знали… если они в курсе, что у отца другая, то. я этого не переживу. Я умру прямо тут. Не от предательства мужа — от коварства детей.

Назар слепо смотрит перед собой. Брови сведены, весь он напряжен.

Ева стирает слезы и спешит ко мне, но я выставляю вперед руку.

Не потому, что не хочу утешения от дочери, а потому, что мир таков. Покажешь свою слабость, и туда будут бить. Снова и снова — и с каждым разом будет все больнее.

Кажется, прошло несколько часов, но после злополучного видео едва ли пролетела минута.

Я убираю салфетку с колен и медленно поднимаюсь, выпрямляю спину и делаю первый шаг по направлению к сцене.

Звук моих каблуков, клацающих о мрамор пола, звоном отдается от стен банкетного зала.

Иду с ровной спиной.

И как же я рада, что послушала себя сегодня и надела это платье.

Запомнят не только позорное шоу, но и то, как я выглядела. А выгляжу я шикарно!

Ведущий растерянно подает мне руку, явно боясь даже прикоснуться ко мне, но все-таки осмеливается.

Я поднимаюсь по ступеням, подхожу к мужу и протягиваю руку ладонью вверх.

Он не сразу догадывается, но все-таки отдает мне микрофон, и я поворачиваюсь к

гостям.

— Дорогие гости, я рада приветствовать вас на моем празднике. Надеюсь, вы прекрасно проведете время. Сегодня для вас лучшие вина и блюда, изысканная программа. — Улыбаюсь искренне, а после поворачиваюсь к Леониду и говорю в микрофон: — А тебя, Писёныш, заждались в другом месте.

С силой толкаю микрофон в грудь Леонида и спускаюсь.

Сразу ныряю в коридор для персонала.

Едва ли не бегу, через служебный ход вылетаю на улицу и нахожу свою машину с водителем, с силой дергаю дверцу.

— Домой? — оборачивается Алик, мой водитель.

— Где самое красивое место в городе? — спрашиваю у него.

— В городе. — размышляет он, — в городе не знаю, а вот за городом.

— Отвези меня туда.

Отворачивается и заводит машину, а я стягиваю кольцо с пальца и раскрываю ладонь, глядя на линию жизни.

Когда-то цыганка в парке нагадала мне, что будет у меня муж. Хороший. Только будет это не король, а валет.

На линию на руке капает слеза. Следом еще одна. Сжимаю кулак.

Да. ну и валет же ты... Лёня.