Арина

— Миленько тут у тебя, — обвожу взглядом серые стены.

Холодные, мрачные.

И запах тут не из приятных.

— Довольна? — устало спрашивает Леня.

Я наклоняю голову и смотрю на него.

Измученный, похудевший. Кожа серая, мешки под глазами.

— Ну и видок у тебя, Ленечка.

— Твоими заботами, — поджимает губы.

— Моими? — театрально прикладываю руку к груди. — О нет, дорогой. Все это только твоих рук дело. Никто тебя не принуждал. Не стоял с пистолетом у виска, не приказывал, как и что нужно делать. Все решения принимал ты сам, сейчас же просто-напросто несешь плату за содеянное. Законную плату, заметь. Ты совершил правонарушение и сел за это.

— Зато ты довольная.

— Мой муж грабил и обманывал меня годами — конечно, я довольна, что ты получил по заслугам. И вообще, скажи спасибо, что мой муж закрыл глаза на твой долг.

— У меня брать теперь нечего, — разводит руками, показывая, что у него и вправду ничего нет.

— Это как посмотреть, — растягиваю рот в улыбке. — Знаешь, меня тут просветили давече. Твой долг можно перепродать. Например, тому, кто сидит с тобой на одной зоне, ну а как ты будешь расплачиваться с ним, это уже вторично. Но мне намекнули на способ расплаты.

Леонид бледнеет.

Да, перспектива так себе.

— Не надо, Арина. Христом богом молю! — порывается броситься ко мне, но его руки пристегнуты, и он не двигается с места.

— Успокойся, Леонид. Я же сказала: Рустам закрыл глаза на это.

— Спасибо, — выдыхает.

Постукиваю пальцами со свежим маникюром по столу и смотрю на Леонида.

— Вообще я хотела кое-что понять для себя.

— Что именно?

— Ты с самого начала планировал облапошить меня или эта идея пришла к тебе во время нашего брака?

Литвинов вздыхает:

— Я любил тебя, если тебе это интересно, — опускает глаза. — Я бы всего себя ради тебя отдал!

— Ну-ну, давай без этих громких фраз. Будь твоя воля, ты бы родину продал и не задумался лишний раз.

— Как только мы поженились, меня постоянно дергали твои родители. И это не то. И то не так. Знаешь, как надоело слушать, какой я хуевый? Что я дно. Нищеброд. Что достоин жить в клоповнике. А вот твои родители — ну прямо-таки благодетели! Взяли меня, босяка, под крыло! А я, ко всему прочему оказался еще и тупым! Работать у меня не получалось. Все я делал не так. Постоянная критика — они вечно капали мне на мозги, что я не такой. И что тебе нужен другой муж, а детям другой отец.

Леонид не ладил с моими родителям, но подобное я слышу впервые, и, увы, узнать, врет бывший муж или нет, уже не смогу.

— В конце концов, я решил отомстить им! Обокрал раз, потом второй. Ну а после уже не смог остановиться.

— Ты крал, когда они были живы, но ты хоть понимал, у кого воровал, когда мои родители ушли на покой.

— Я просто уже не мог остановиться, Арина, — пожимает плечами. — Ты никогда не поймешь меня, потому что тебе ни разу не приходилось считать копейки, чтобы хватило на еду. Бояться, достаточно у тебя ли денег заплатить за электричество, штопать дырявые носки из года в год.

— Да, Леонид, я никогда не смогу тебя понять, — соглашаюсь. — Но не из-за того, что ты видел другую, более сложную жизнь, а потому, что ты изначально с говнецом. Ты поднялся из сложной жизни. У тебя появились деньги. Много денег. Столько, что можно их не считать и купить носков на тысячу жизней вперед, но ты продолжал красть, обманывать и предавать. Не в том дело, какой путь ты прошел, а в том, кто ты есть.

Литвинов качает головой, явно не согласный со мной. Но мне этого и не надо.

— Ты все услышала, что хотела?

— Только один вопрос остался. Ты говоришь мне про любовь, а сам делал детей на стороне.

— Просто я разделяю секс и любовь, — отвечает легкомысленно. — Не принимай на свой счет.

— Конечно, — усмехаюсь.

— Теперь мне можно попросить тебя кое о чем?

— Попробуй.

— Пусть Ева и Назар придут ко мне. За столько месяцев я не видел их ни разу.

— Ты думаешь, они не приходят потому, что я запрещаю им? — усмехаюсь.

— А что, это не так?

— Леня-Леня, в отличие от тебя, я никогда не настраивала детей против тебя. Они достаточно взрослые, чтобы принимать собственные решения. Все, что я сделала, — рассказала им правду. Они придут к тебе, если захотят.

— Даже Назар от меня отвернулся.

— Ты вешал ему лапшу на уши, — говорю без тени ухмылки. Естественно, он разочарован в тебе как в отце.

Я поднимаюсь и отряхиваю пиджак от невидимых соринок.

— Что ж, Леонид. Я узнала все, что хотела. Каждый получил по заслугам.

— Арина! — Леонид снова дергается.

— Да?

— Последняя просьба. Мой сын... Рома… не трогай его. Не забирай у них квартиру и машины... Прошу тебя. Из оффшора бабки я не выведу, нужно мое личное присутствие, что, как ты понимаешь, невозможно. Я должен знать, что у них хоть что-то есть.

— Я и не собиралась этого делать, Леонид. Деньги со счетов фирм переведены, небольшую сумму на счете Татьяны я оставила. В конце концов, твой сын не виноват в том, что его папаша мудак.

Ухожу, не сказав больше ни слова.

На этом наши пути окончательно расходятся. Увижу ли я когда-нибудь Леонида? Вряд ли.

Навещать его в мои планы не входит.

Дети его простят. Со временем, думаю, это случится.