Арина

— Слушай, мам, ну давай купим тебе белое платье!

— Даты сума сошла, доченька! — ахаю. — Мне сорок пять! Какое белое платье!

— Я же не говорю классическое белое платье. Вот смотри, какое красивое. В бельевом стиле. Элегантное. Можно стилизовать его пиджаком в тон, и будет вообще очень стильно!

— Ева, ни в коем случае.

— Тогда цвета слоновой кости? Ну пожалуйста, мам!

Этот спору нас длится уже вторую неделю.

С Рустамом мы расписались месяц назад. Предложение он сделал сразу же, как только я проснулась в его доме.

Мятая ото сна, не готовая к такому. А тут он с кольцом.

Я сопротивлялась и ворчала — ну кто так замуж зовет? Надо, чтобы красиво. С цветами, рестораном.

А он сказал мне одну вещь.

— Пыль в глаза пустить несложно. Самое главное то, что остается, когда перестает звучать музыка и цветы отправляются в мусорную корзину.

Через неделю после моего “да” он отвез меня в ЗАГС, где нас и поженили.

Узнав об этом, дети взбеленились и заявили, что свадьбу они организуют сами.

Мы с Рустамом умыли руки. Байсултанов лишь дал Еве карту и сказал, что она может ни в чем себе не отказывать.

И теперь я с содроганием думаю, что же такого она готовит для нас.

— Мам, вот оно, — шепотом говорит дочь. — Смотри.

Протягивает мне платье.

— Примерим, — киваю благосклонно.

Через неделю дочь застегивает это платье на мне, и я смотрю на себя в зеркало.

Возраст такая штука... непоправимая. Дни идут, и счетчик отмеряет все больше и больше дней без какой-либо возможности остановиться или хотя бы немного сжалиться над нами и замедлиться.

Счастливый взгляд — вот что можно изменить. Вот что забирает у женщины ненавистные годы, добавляя легкости и свежести.

Именно такой взгляд я вижу в отражении.

— Какая ты красивая у меня, мамуль, — Ева смахивает слезы.

Поворачиваюсь и обнимаю дочь, целую в макушку, сама тоже смаргиваю слезы.

— Это что за сырость, дамы!

Назар недовольно качает головой.

— Это от счастья, братик, — Ева хлюпает носом.

— От счастья? — сын усмехается. — Скажи-ка мне сестрица, не ты ли вчера целовалась со своим сводным братом?

У Евы с Данилой роман. Все уже в курсе, только до Назара доходит как до жирафа.

— Не твое дело, вообще-то! — отмахивается дочь.

Назар и Ева начинают спорить. Назар выпытывает у сестры, что да как у них с сыном Рустама, Ева держит оборону.

Посмеиваюсь, глядя на детей.

Назара я простила. У нас с ним был сложный разговор. Он просил у меня прощения и долго каялся, что отец вешал ему лапшу на уши, рассказывая небылицы про меня.

Мне кажется, от этого удара сын до сих пор не оправился — отец был для него всем, а по факту оказался совершенно никчемным человеком.

— Пора, мам!

Выходим.

Тут только свои. Двадцать человек плюс охрана.

Все безумно красиво и стильно.

Я иду по проходу навстречу Рустаму и вижу в его глазах то, что не описать словами.

Когда я дохожу до него, он берет мою руку, притягивает к себе, целует пальцы.

Липовый регистратор толкает речь, мы повторно надеваем кольца.

Вечер проходит весело и душевно. Я не переставая ловлю себя на ощущении счастья. Я действительно счастлива. Это чувство прошивает меня насквозь.

Вечером, когда гости расходятся, мы с Рустамом выходим на террасу. Он садится напротив, снимает с ног туфли, разминает мне стопы.

Со стоном я запрокидываю голову на спинку диванчика и закрываю глаза.

— Боже, как же хорошо!

— Я знаю, как сделать тебе еще приятнее, — самодовольно хмыкает.

— Пошлая!

— Твой пошляк.

Сажусь ровнее, беру лицо Рустама в свои руки, рассматриваю, глажу, оставляю на щеках нежные поцелуи.

— Мой.

Рустам подхватывает меня на руки и сажает себе на колени.

— Всякого я ожидал от жизни, но не того, что влюблюсь как мальчишка в пятьдесят.

Я тоже многого ожидала от жизни, но каждый раз она оказывается непредсказуемой. И порой, когда случается что-то плохое, стоит задуматься о том, что это, возможно, приведет к чему-то большему, лучшему и более достойному.

— Я люблю тебя, — шепчу Рустаму и руками оплетаю его шею.