Я снова напряглась, уже не зная, чего ждать. Все было так запутано. Кому верить? Кого слушать?

Выдохнув, поднялась со стула и прошла к окну.

Пустые улицы, лужи на дорогах. По ним снова били мелкие капли дождя. Сильные порывы ветра поднимали брызги, бросая их на без того серые стены домов.

— Сегодня же заведешь дело и начнешь шевелиться, — глухо прорычал Джаред. — Каждую бумагу будешь показывать мне. Опросишь всех фермеров. Я желаю знать, сколько бычков пропало. Сколько заборов испорчено. Где были поджоги. Кому доставалось более всего, а кого не трогали. У тебя сроку три дня, шериф. Да хоть не спи, а бегай по округе круглыми сутками. Но мне нужна полная картина. Ты меня понял?

В ответ — молчание, и оно меня напрягало.

Но, видимо, господин Деворн согласился кивком, потому как Джаред продолжил:

— Хорошо, что из понятливых. Если через три дня ты не будешь стоять на пороге моего дома с папкой в руках, я вернусь сюда. Один, без жены, и доходчиво тебе объясню должностные обязанности шерифа. Ты проникнешься, поверь. А теперь кивни башкой, что понял меня, — последовала пауза. — Замечательно. На этом наш разговор считаю завершенным. Пока...

Тихие шаги, и рука Джареда коснулась моего плеча.

— Пойдем, родная. Погода совсем перестала радовать. В Сапре нам пока делать нечего.

Кивнув, я повернулась и, проявив малодушие, обняла своего дракона за талию. Это не осталось незамеченным шерифом, он прищурился и как-то злобно скривился.

Не понравилась мне его гримаса.

Обхватив меня за плечи, Джаред повел к двери, но на пороге остановился и бросил хозяину кабинета:

— И дерьмо убери, что у крыльца слоем лежит. Ты, может, и свинья, и тебе все равно, но здесь и чистоплотные люди ходят. Они свои ботинки в этом марать не желают.

Вот после этого он вышел в коридор и направился на выход...

... Мы возвращались в поместье. Мой дракон закутал меня в свой сюртук и прижимал к себе так крепко, будто боялся, что меня этим дождичком смоет. Не привыкшая к такой заботе, я даже как-то терялась.

Чувствовала себя какой-то самозванкой. Вроде бы не заслужила, чтобы за мной так тряслись. Это создавало в душе некий дискомфорт.

— Миа, ты сопишь, — склонившись, шепнул Джаред. — Что опять не так?

— Нет, — ответила немного невпопад. И чтобы заполнить чем-то тишину, спросила первое, что в голову взбрело: — Ты не веришь этому господину Деворну?

— Шерифу? — Джаред скривился. — Нет, конечно. Этот урод совершенно не интересуется своей работой, не чешется. Красивую позицию выбрал: если разбойники хитрые и осторожные и не попадаются местным на глаза, значит, все их выдумали.

— Но ты смолчал, — напомнила я ему.

— А что я скажу ему, Миа? Думаешь, он не осознает, что все его заявления работают и в обратную сторону? Ну хорошо, никто не видел, как бандиты гнали украденных бычков по дороге. Но при этом никто не заметил, как фермеры делают то же самое. Продать, а после заявить — украли. Это глупо, потому как на каждое забитое животное документы оформляются. Хм... А ведь и правда, — он цокнул и провел носом по моим волосам. — Похоже, у нас здесь еще и нелегальный забой имеется.

— Это как? — не поняла я.

— Да легко, — фыркнул муж, — покупаешь одного бычка и забиваешь его с оформлением документов, а после, имея уже бумагу, на нелегальной скотобойне в расход пускаешь еще одно животное. Все везешь в тот же Ланторн, он ближайший большой город, и, показывая документ, сбываешь в разных местах сразу несколько туш.

Я внимательно его слушала и не понимала, а в чем выгода-то. Видимо, это отразилось на моем лице, потому как Джаред усмехнулся:

— Обычно так поступают с больными или старыми животными, — пояснил он. — Или чтобы поднять ценность мяса. На хорошую тушу — документ, а все, что много хуже, уже им прикрывают. Схема плоха тем, что второй раз у тебя такое мясо хозяин лавки уже точно не возьмет, придется постоянно искать новые места сбыта. Но у нас случай иной. У нас забивают ворованных бычков. Возможно, никто не видит, потому что магией все это дело прикрывают. Как вариант, усмиряют животное тьмой и провозят в телеге, накрыв тканью. Для этого даже не нужно быть сильным темным. Или еще что-то придумали. Но что все у них работает как надо — это факт. И шерифу придется оторвать свой зад от кресла и начать расследование.

Я кивнула и поджала губы.

Вдалеке снова загромыхало. Я невольно вздрогнула и обняла мужа крепче.

А в голове такой раздрай. Нет, бабушка никогда не была сильным управленцем, после смерти дедушки наше поместье медленно, но верно шло ко дну. Отец сильно проигрывался, но все же вел дела. И фермы при нем худо-бедно, но доход приносили. А когда не стало его, то мы действительно держались на грани разорения.

Я так часто слышала упреки, что у подруги внук все в свои руки взял и в прибыли они, а вот мы...

— Интересно, кому в голову вообще пришла идея объединить наши поместья, — шепнула я.

— А вот это легкий вопрос, — Джаред поморщился. — Обоюдное решение наших почивших с миром старушек. Лично моя бабушка все не могла успокоиться. Она же, пусть и из разорившихся, но аристократов. Она всю жизнь гналась за мечтой заполучить для своего сына, а потом и внука, титул. Сколько помню, отца браком с мамой попрекала, нет бы какую виконтессу или баронессу из магов привести в дом, а он с драконессой заявился. Да, состоятельной, но все же из купцов. Твоя бабушка все жаловалась на мужчин в вашей семье. Я слышал несколько раз их разговоры. Она желала в свой род прилив новых сил. Чтобы хваткие мужчины были, деньги зарабатывать умеющие. А тут портрет над камином моего деда с его тыквой. При нем поместье расцветало. Вот и запели наши бабушки одну песню. Одной титул подавай, а второй жеребца для ее внучки, чтобы без пагубных привычек и детей полный дом. На том и сошлись.

— Какой ужас, — только и смогла пробормотать. — Жеребца? Нет, ну... — мои плечи опустились. — Она всегда считала меня рохлей. Так что не удивлена.

— Миа, а ведь если честно, все бы у них вышло, не будь они столь нетерпеливы. Я бы нашел к тебе дорожку. Меня всегда так привлекала эта твоя правильность и мягкость. Она завораживала. Прояви бабушки хоть немного такта, все бы они получили. Я порой так зол на них. И на них, и на себя. Недосмотрел, слишком увлекся своим делом и выпустил их из виду.