Шериф раздул щеки. Он нас явно не ждал и, казалось, не понимал, как себя вести. Вроде как и леди перед ним, и хозяин крупнейшего поместья в этом крае. А гордость, видимо, не позволяла опуститься до расшаркиваний. Привык, что он здесь мелкий, но божок.

— Я на этой должности три года, — процедил он гневно. — И я не привык, что кто-то позволяет себе рыться в моих делах.

— Ну, тогда покажи мне наше дело.

Джаред отошел от ящика с папками и снова осмотрелся.

— Я здесь уже сколько? Не день и не два, так почему же я от посторонних людей узнаю, что в моих землях банда? Что угоняют скот, нападают на фермеров, жгут детей на сеновалах! А где же ты ходишь, шериф, и не спешишь обсудить со мной положение дел? Или ты со своей должностью тоже в фиктивных отношениях? Зря, любить нужно свою работу, как с женой с ней обращаться.

Он криво усмехнулся. Издевался, правда, зачем, я не понимала.

Но в его словах была истина. Ведь это шериф к нам должен был явиться с разговором, а не мы к нему скакать. Как бы велика честь, учитывая наше положение в обществе.

Во мне проснулась аристократка в энном поколении и начала тихо брюзжать.

Я смотрела на шерифа и ждала его объяснений, но, кажется, их и не последует. И вот это уже начинало злить.

— Вы хотя бы занимались этим делом? — не выдержала я. — Моя бабушка умирает при странных обстоятельствах. Ее подруга — вслед. Из дома исчезают учетные книги. — Джаред поднял указательный палец, и я сообразила, что поменьше нужно информации. — А вы являетесь на похороны и начинаете рассказывать, как же мне не повезло с мужем. Что я ему в том же гробу только и выгодна. А об остальном забыли упомянуть?

— Что?! — Джаред подошел ко мне и, вцепившись в спинку стула, навис. — Что он тебе сказал, родная?

— Да глупостей он мне наговорил. О титуле да землях. Мол, тебе выгоднее быть вдовцом. Но мы не об этом сейчас.

— Нет, об этом, — мой дракон развернулся к шерифу. — Так что там вы моей жене наплели и когда только успели? Мне нужны документы по делу смерти моей бабушки — раз. Дальше все, что вы успели наработать по банде, — два. И три — чтобы я вас рядом с моей женой никогда не видел.

Шериф и вовсе поджал губы.

— Смерть ваших родных естественна, — проговорил он спустя, наверное, минуту молчания. — Что там было расследовать? Леди в возрасте, постоянные переживания...

— Из-за чего? — Джаред подался вперед. — О чем же они так переживали, что даже мы не знали?

— А вас, — шериф, чье имя я все еще силилась запомнить, пожал плечами, — всегда говорили только о вас. Что не желаете создавать настоящую семью. Что не приезжаете их навестить, даже завещание...

— Что завещание? — вот теперь уже не выдержала я. — Вы меня, конечно, простите, но да, я была в ссоре с бабушкой. И нет, покойная леди Харнион никогда бы не стала обсуждать личную жизнь ее внучки с мужчиной вашего положения. Это дурной тон. А уж посвящать посторонних в завещание... Это в принципе невозможно.

— Да, наши родственницы желали, чтобы мы с Мианель вернулись и занялись поместьем. Как видите, так и вышло. Но откуда вам-то обо всем известно? — в голосе Джареда звучал лед. — Не заставляй меня терять терпение, шериф. Не люблю я при жене кулаки в ход пускать.

— Вы не посмеете... — процедил этот... Деворн, я подсмотрела табличку.

— Хм, — Джаред мило улыбнулся, и вдруг шериф всей своей тушей навалился на стол. — Ты меня раздражаешь, законник. Ты меня очень сильно расстраиваешь. Где документы по банде? Мне самому искать?

Хлопнув ресницами, я уставилась на ладонь мужа, сжимающую шею этого упитанного здоровяка. Да так легко. Вот это силища.

— Да нет толком ничего! — взвыл шериф. — Ты мне ответишь за это, Шорнель.

— А вот это вряд ли. Ты наверняка знаешь, кто я есть. Покровители у меня высокого драконьего полета. Мне, можно сказать, здесь, в Сапре, можно все. Так что тише ползай, шериф, здоровее будешь.

Я слушала их и понимала, что ничего о муже и не знаю. А выходит, ого-го, как он не прост. И эти его слова, что поместье ему не важно, обретали новое значение. Видимо, оно действительно в его глазах ценности особой не имело.

Немного подумав, я облизнула нижнюю губу и, склонив голову набок, поймала взгляд униженного господина... Деворна.

— Я вас верно понимаю? — произнесла негромко. — Здесь бесчинствует банда! Грабеж, покушения на убийства! А вы и дела не завели? Это, по-вашему, все настолько неважно? А как же опросить потерпевших, а отчеты о ваших рейдах? Или их не было? Но, простите, я точно знаю, что моя бабушка обращалась к вам с этим делом. И что? Что вы сделали?

— Леди, — прошипел он в ответ, — не лезьте в мужские дела. Да сами фермеры бычков продают и на бандитов, которых никто не видел, все вешают. Деньги у леди Харнион брали на починку заборов и все спускали, опять все переводили на якобы разбойников и требовали еще финансирования. А пацан тот, да уснул на сеновале с масляной лампой. А потом все обыграли так, что покушение было. Что там расследовать! Зажрались местные мужики и все. Нет никакой банды, нет ни единого следа. Никто их не видел. Бычков не по воздуху же уводят, но вот дела — свидетелей нет угона. Так что нечего мне вам говорить, нет у нас никакой банды.

Я приподняла бровь. Интересная, конечно, теория. И все бы ничего, если бы я своими глазами не видела отчеты этих самых фермеров. Не было у них никакой финансовой помощи, они просили, а покойный управляющий бабушке сообщал, что выдал все до единой монеты, и липовые отчеты подсовывал.

Но что-либо говорить сейчас я не стала. Подняла взгляд на мужа.

Он гневно сверкнул глазами и неожиданно выпустил шерифа из захвата.