Джаред проследил за ней с нехорошим таким прищуром.

— Перестань, — я провела ладонью по его щеке. — Ты уже запугал всех. Они скоро в стены вжиматься начнут, завидя тебя.

— Не люблю, когда дисциплина хромает, — процедил он и, не предупреждая, спустился на пол и, сев на колени, уложил голову на мои бёдра обняв. — Наша спальня — не проходной двор. Мы не особы королевских кровей, чтобы в наших шкафах ковыряться и одежду перебирать. Я сам могу решить, что я надену сегодня. Да и ты тоже. Всё, что прошу — не вламываться ни в спальню, ни в кабинет. Ну, хоть стучаться начали — уже хорошо.

— Ты теперь аристократ, — напомнила я.

— Не совсем, но об этом позже, — он потёрся о мои ноги и поднялся. — Хочешь чаю?

Я взглянула на стол и скривилась. Нет, сбор был неплох, но... просто не хотелось.

— На сон я особо не жалуюсь, да и не болит у меня ничего. Затёкшая нога — не в счёт.

Услышав о моём недавнем «страшном» недуге, Джаред тихо рассмеялся и вернулся за стол.

Налив себе ароматного напитка, он сделал глоток и уткнулся в документы...

... Я спала. Но через вязкий омут беспамятства чувствовала, что что-то не так. Мне было жарко. А ещё ощущение, что подо мной трясётся матрас. Мелко так, раздражающе.

Распахнув глаза, уставилась на окно. Темно. Ночь.

Скорее всего, я прямо с книгой в руках и уснула. На столе неярко горела свеча. Лежала раскрытая книга, которую изучал Джаред. Ещё стопка документов. Стоял чайник и две чашки. Одна на подносе — я так и не выпила чай перед сном, вторая рядом с бумагами.

Рядом раздался тихий стон, наполненный болью и мукой. Приподнявшись на локте, взглянула на Джареда. Его голова лежала на подушке, вокруг мокрое пятно, волосы моего дракона влажные, слипшиеся. На лбу — испарина. Его трясло. Он кривился. Губы приоткрывались при свистящем выдохе.

Моя магия взбунтовалась и неярким зелёным пламенем появилась на кончиках пальцев.

А дальше... Я мало думала, позволяя дару делать своё дело.

Страшно... Вдруг в голову пришло осознание, что я могу его потерять.

Потерять того, кого совсем недавно ненавидела всей душой. А сейчас меня саму в дрожь бросало от мысли, что утром я окажусь вдовой...

И никакой развод не станет нужен.

И поместье...

Ничего не нужно, лишь бы он жил.

— Джаред, — взмолилась я, вскочив с постели, — прошу, держись.

Его дыхание стало хриплым, прерывистым — каждый вдох давался мужу с трудом, будто кто-то сжимал его грудь невидимой рукой. Я прикоснулась к его лбу ладонью — кожа обжигала. Горячка. Простыни под ним промокли насквозь.

Снова застонав, Джаред попытался повернуться набок... несколько рвотных позывов, и на постель хлынул этот проклятый чай.

— Давай, родной, давай. Всё правильно, — я обошла кровать и, встав за его спиной, положила ладонь на его живот, магия зелёными жгутами пеленала его тело, проникая внутрь.

Ещё один позыв. Джаред закашлялся. Но через мгновение он снова дёрнулся от спазмов. Его рвало.

— Держись... — прошептала я, хотя знала, что он меня не слышит. — Ты должен терпеть.

Тело вздрогнуло, когда я опустила руки ему на грудь. Моя магия — тёплая, живая, — медленно разлилась под пальцами, проникая сквозь кожу, впитываясь в мышцы, в кровь, добираясь до самого сердца. Я чувствовала яд — тонкие, липкие нити отравы, опутавшие его изнутри.

Они пульсировали, сопротивлялись, но я не дала им шанса.

— Давай же, родной, — шептала я ему на ушко. — Расслабься и помоги мне. Отдай мне... Поделись болью...

— Нет... — прохрипел он. — Нет, Миа.

— Да, — подняв руку, я пригладила его спутавшиеся волосы. — Я целитель, и я не позволю тебе мучиться. Отдай мне свою боль.

Жгуты моей магии пылали живым огнём, они уходили глубоко под кожу и тянули яд, выжигали его, восстанавливали ткани... Я лечила, полностью доверившись своему дару...

Искала следы отравы и уничтожала её, не давая распространяться дальше...

— Миа, пожалуйста, не надо... Не хочу, чтобы ты это чувствовала, — взмолился мой дракон.

Но я лишь улыбнулась и поцеловала его в висок.

— Так уж получилось, Джаред, что твоя жизнь для меня вдруг стала дорога. Не смей сопротивляться, лучше помоги...

Сначала боль была чужая, далёкая, но чем глубже я тянула её к себе, тем острее она становилась. Горячие иглы вонзались в мои ладони, под кожу, в виски — но я лишь стиснула зубы. Нужно потерпеть немного. Джареду в десятки раз больнее.

Проходили минуты... Часы...

За окном забрезжили первые лучи рассвета. Стоны мужа стали тише, дыхание — ровнее. Я видела, как бледность отступает, как судорога, наконец, отпускает его тело.

Моя магия справилась. Зелёное пламя стихало, отпуская из плена огромное тело мужчины. Он тихо захрипел и приоткрыл тяжёлые веки. Нашёл меня взглядом.

Уголки его губ дрогнули. Он попытался что-то сказать, но скривился. Я всё ещё чувствовала боль в его груди... Жгучую, пронизывающую до спины.

— Лежи, — шептала я ему на ухо, гладя по влажным волосам, — всё уже позади. Ещё немного, и пройдёт и эта боль. Мы справились, мой хороший. Мы со всем справились.

Он притих и расслабился. Смотрел на меня, странно улыбаясь. Словно мальчишка.

Когда последняя тень яда исчезла, я наклонилась и прижалась губами к его груди. Его кожа теперь была прохладной, а сердце билось чётко, уверенно.

— Миа... — прохрипел он. — Хочу, чтобы ты знала...

— Тихо, — я приложила пальчики к его сухим потрескавшимся губам. — Тебе нужны силы.

— И всё же, — он сделал глубокий вдох и сглотнул. — И всё же... Хочу сказать тебе... Я тебя люблю, Мианель Харнион. Давно люблю... Прости за всё... Я не знал, что свадьба для тебя обман... Не знал...

Услышав признание, я и не знала, что сказать. Ну разве что:

— Я Мианель Шорнель. Давно уж не Харнион. И менять новое имя на старое не собираюсь.