Мы поужинали в комнате. Как-то даже и мысли не пришло спускаться в гостиную ни у меня, ни у Джареда.
Я заметила за ним эту особенность — он совершенно не придерживался этикета и правил, заведённых нашими бабушками.
В детстве я считала большой удачей возможность поесть в своей комнате и не сидеть с прямой спиной за общим столом, выслушивая разговоры взрослых ни о чём. Природа, погода, местные новости, исключительно положительные, чтобы не портить аппетит. Там я обязана была непременно брать кусочек хлеба, который не очень-то и любила. Бабушка зорко следила, чтобы в моей руке был правильный столовый прибор.
А мне так хотелось хоть раз взять жирный кусок мяса руками и отправить его в рот, съесть суп десертной ложкой и не прикоснуться к хлебу.
Обхватить чашку с горячим чаем обеими руками и залезть с ней на кровать.
Но воспитание всё равно брало верх, и бунтарские порывы затихали.
Ополоснувшись и переодевшись, я лежала на высоких подушках в кровати и читала. Джаред же принёс толстую приходно-расходную книгу и внимательно её изучал.
Вид у моего дракона, как всегда, был недобрый. Всё же не зря я так относилась к нему раньше. Он вечно хмур, как туча. Время от времени Джаред бросал на меня короткие взгляды, улыбался и снова погружался в изучение документов.
Я же, покусывая губы, удивлялась, как у нас всё обернулось.
— Знаешь, о чём думаю? — я всё же обернулась на мужа. — А что, если бы не было свадьбы? Если бы меня не вынудили идти к тебе в храм и не произносить клятвы?
— А ты их не произносила, а молчала, Миа. Я только тогда понял, что не по доброй воле ты стоишь возле меня. Это настолько разозлило, что я едва пламя в груди сдерживал.
— Кхм... — я поморщилась. — И всё же, не будь мы женаты...
Он пожал плечами и странно улыбнулся. Лукаво так.
Я фыркнула, мне всё покоя не давали его слова о робости. О чём он тогда говорил? Начинать ухаживания? За мной? Я ему нравилась уже тогда?
— Ну не молчи, — проворчала я на него. — Что было бы?
— Лежала бы ты сейчас вся такая красивая на этой постели и не задавала мне вопросов, — уголки его губ дёрнулись. — Я бы всё равно женился на тебе, Миа, просто чуть позже.
— Я бы отказала, — отложив книгу, высокомерно приподняла подбородок.
— Ну сейчас же не отказываешь, — он склонил голову набок и прищурился.
Хм... Довод серьёзный, конечно, и не придерёшься. Но любопытство его ответы ничуть не тушили. Напротив, оно всё больше разгоралось, как пожар.
— Сейчас другое, ты уже мой муж, и тут вопрос — враждовать нам или быть союзниками. Но...
— Миа, — Джаред поморщился, — не хочу я сейчас ворошить всё, что произошло между нами три года назад. Я считаю себя во всём этом виноватым. На моих чувствах сыграли, и я охотно поддался на манипуляции. Проявил такой чудовищный эгоизм, за который ты потом страдала. Я чуть не потерял тебя... Не представляю, что делал бы, принеси мне в контору копию твоего прошения о разводе. Чем бы защищал наш брак? Я ведь за всё время не проведал тебя ни разу, не убедился, что ты живёшь в достатке. Я эгоистично ждал, пока ты получишь диплом, и я смогу прибрать тебя к рукам. Как бы выглядел, явившись на развод? Что говорил, как бы уговаривал тебя не спешить? Не представляю.
— Ты ни при чём, Джаред. Я слышала о тебе с раннего детства. Идеальный внук бабушкиной лучшей подруги. Лучший во всём: и дар сильнее, и мальчик умнее и смекалистей. И карьерист, и амбиции у него. И дар свой развивает, и делами поместья интересуется. Старших уважает и во всём слушает их...
Джаред сглотнул и приподнял бровь. Удивлённо так моргнул и почесал висок. Снова уставился на меня недоверчиво.
— Душа моя, а мы сейчас точно меня обсуждаем?
Поднявшись, он прошёл к кровати и присел на край рядом со мной. Провёл ладонью по моему бедру...
— Ни с кем не спутала?
— А что не так?..
Он облизал нижнюю губу, взглянул на меня так, что стало понятно — сейчас рассмеётся...
— Миа, да я паршивая овца семьи. У меня отец — стихийник, но свой дар он использовал исключительно для увеличения урожаев и надоев.
— Надоев? — я вопросительно уставилась на мужа. — Это как?
— Травка при правильной влажности сочнее растёт, — пояснил Джаред. — Огонь мужчинам нашего рода даётся Богами исключительно, чтобы вредоносных жуков с кустов с картофелем уничтожать. Ветер, чтобы удобрения — золу и сухие травы — развеивать над молодыми побегами. А я... В боевые маги подался. Тьфу, позор какой на седую голову бабушки. Интересовался я делами поместья, потому что мы сидели в долгах. Пришлось уж напрягаться и вытаскивать нас на прибыль... Слушал ли я кого-то? Исключительно себя, милая. Но если в этих краях все имеют такое же мнение обо мне, как и ты, то бандитов ждёт сюрприз. Я глава самой крупной организации наёмников Ланторна, и это в моём-то возрасте. Положительным мальчиком никогда не был и вообще той красивой девочке, что живёт в соседнем поместье, не пара. Мианель, как говаривала моя бабушка, истинная леди. Красавица, утончённая умница. Стремится стать учительницей, чтобы детишек в грамоте подтягивать. Не ради себя... а другим во благо. Вот она действительно гордость семьи. Послушная, воспитанная... Такая на меня и не взглянула бы...
— Ты шутишь?
Я была поражена услышать от него такие признания.
— Нет, я и правда недостоин тебя и убеждён, что не было у меня ни единого шанса стать тебе мужем. Повезло, что бабушки наши подруги... Иначе так бы и жил с разбитым на мелкие осколки сердцем.
Он потянулся ко мне и коснулся губ... нежно потёрся.
Стук в дверь заставил нас замереть.
— Фомир должен был принести отчёты. Войди, — рявкнул муж и снова поцеловал,
быстро, но так ласково...
— Господин, а я с вечерним чаем, — на пороге стояла Марта. — Ой, — она смутилась, глядя на нас. — Простите, но я вот, чтобы леди лучше спалось и боль не мучила.
Женщина заторопилась, но всё же прошла до стола, оставила там поднос с чайничком и двумя чашками и быстро вышла.