В комнате повисла тишина. Я пыталась как-то уместить в голове все услышанное. Но нет. Бабушка, сколько я ее помнила, всегда была такой...

Все должно было быть так, как желала она.

Ее мнение — единственно правильное.

Если ты ее не слушаешь, она заставит тебя это сделать. Я победила лишь раз, настояв на выборе профессии. Возможно, мне столь повезло, потому как в период распределения в пансионе покойную леди Харнион интересовало больше мое предстоящее замужество. Скорее всего, она полагала, что как только я стану женой Джареда, об учебе и вовсе забудется. Ну, или там уже все равно, кто супруга нового хозяина поместья — лекарь или учитель.

Главное, она та, кто подарит подругам детства общего наследника. Их интересовал только он.

И вроде нельзя сказать, что бабушка была жестокой или деспотичной, но... ее характер...

Я содрогнулась.

— Когда пропали деньги, Фомир? — в голосе мужа звучала усталость.

— В тот день, когда умерли леди. В доме много кто был: два целителя, их помощники, служители местного храма, люди шерифа, нотариус... За всеми не уследишь. Но пропажу я обнаружил, только когда доставал завещание и отдавал его нотариусу. Эта бумага, как и деньги, лежали не в личном сейфе леди.

— Замечательно, — выдохнул Джаред. — Все интереснее. Мы снова в какую-то нору падаем, и чем глубже, тем непрогляднее...

Он цокнул и не договорил. Но я была с ним полностью согласна. Сжимая подол, я растирала кулаком бедро, уже как-то сомневаясь, а плохо ли мне жилось простой учительницей на постоялом дворе.

Из всего выходило, что нет.

— Что касается смерти моей бабушки, — Джаред прошелся по комнате. — И смерти леди Харнион... Они чем-нибудь болели? Жаловались на сердце? Или еще какие боли? Странно все это. Я писал письма регулярно, получал ответы. И нигде не фигурировало ничего тревожного. Колени на дождь крутят, да в поясницу вступает после длительных пеших прогулок — не в счет.

— Я не лекарь, господин, — Фомир растерянно приподнял плечи. — Накануне Марта принесла хозяйкам с кухни травяной чай. Они всегда пили его на ночь. Утром... опять же Марта отправилась будить леди. Ваша бабушка, господин Джаред, уже бодрствовала, хоть и чувствовала себя не очень хорошо, а леди Харнион лежала в постели мертвая. После ее обнаружения, как я уже сказал, слегла и вторая хозяйка. Мы пытались ей помочь, отпаивали успокоительным чаем. Но не помогло. Простите, но я был бессилен. Моя магия не располагает к целительству.

— Темный? — Джаред внимательнее взглянул на него.

— Магия слабая, — Фомир взглянул на меня, и уголки его губ приподнялись. — Магом был у меня дед. От него остались лишь отголоски дара.

Муж закивал и остановился у приоткрытой оконной рамы. Солнце медленно склонялось к вершинам высоких деревьев.

— Указания будут следующие, — негромко произнес он. — Чужих в доме быть не должно. Совсем никого. За девочкой этой, Сьюми, следи. Если что, я тебе, Фомир, голову сниму. Пока только твое слово удерживает ее на месте.

— Я клянусь, она не при делах... Да, стихийница, но ей незачем вредить леди. Это просто совпадение, и только. Уверяю вас... Девушка она не злая, но ей нужна помощь.

— Так занимайся ею и держи от моей жены подальше, — рявкнул на него Джаред.

— Так не дается! — Фомир всплеснул руками. — Не я ей интересен, а другой.

Он закрыл рот и смутился. Вытаращился на нас большими глазами. Я не удержалась и улыбнулась: не у одного моего дракона эмоции брали верх.

— Да... — управляющий тяжело вздохнул. — По сердцу она мне пришлась. Милая, невинная такая. Теплая, как солнышко. Изломали ее. Издевались над ней в городской школе, за полоумную считали. Поэтому она трусливая такая. Но магия вырвалась, и теперь ей нужно заново учиться. И я бы помог, но она и не смотрит в мою сторону. Я старше на восемь лет. Это пропасть. Ей только девятнадцать. Но я ведь без подлых умыслов, готов ждать, пока окрепнет. Помогать, поддерживать... Марта вроде догадывается, чего я за ее дочерью хожу по пятам. И не против она, но Сьюми... не интересен ей я. Совсем не интересен.

— И поэтому венки она тебе, Фомир, на голову надевает, — не удержавшись, я все же поддела мужчину.

— Издевается, — он усмехнулся. — А мне приятно, пусть смеется. Главное, что ей это радость приносит.

— Ну... — я склонила голову набок. — Не станет девушка плести венки мужчине, который ей безразличен. Она и думать о нем не будет. А так... Видимо, ты кажешься ей недосягаемым: мужчина старше, уверенный такой, хмурый, пугающий. А кто-то рядом, за кем она там увивается, видимо, доступнее.

Я вспомнила о Кае. Да, тот, не стесняясь, заигрывал, и, видимо, не только со мной. Если мужчина гуляка и повеса, то оно и немудрено, что он клеится ко всему, что женщиной зовется.

Тому коза на пастбище — красотка.

Фомир смутился еще больше. Вот уж не думала, что увижу, как краснеет мужчина.

— И еще я хочу знать, что происходит у арендаторов. К шерифу наведаться нужно в ближайшие дни. И найди мне надежного человека, чтобы я отправил его в Ланторн.

— Могу я, — тут же отозвался Фомир. — Дело одного дня.

Джаред кивнул и бросил на меня короткий взгляд.

— Я напишу тебе адрес. Это моя контора, найдешь моего партнера и передашь ему письмо. Не думаю, что ты заблудишься...

— Я знаю, куда ехать, господин Джаред. Я рос в Ланторне, хоть мой отец и из этих мест. От ваших бабушек о вас наслышан и точно представляю, где нужный мне дом.

— Замечательно, — Джаред тяжело вздохнул. — На завтра приготовь купель, хочу Мианель туда отнести, чтобы хоть немного в чане попарилась. Слабенькая она совсем.

— И это будет исполнено, — Фомир поднялся. — Разрешите идти?

— Не задерживаю. И не забудь про ужин.

— Слушаюсь, — Фомир поклонился и покинул комнату.