Всё приобрело зловещие оттенки. Выходит, одними покушениями на меня происходящее не ограничивается. Джаред гнал своего вороного красавца вперёд по дороге, внимательно осматриваясь. Да, я понимала, что он видит куда больше, чем я, и потому не лезла к нему с расспросами, не хотела мешать.

Мимо мелькали высокие сосны. Кое-где нам попадались местные с корзинками, полными грибов. В основном женщины и детвора. Услышав всадника, они бросали свой ценный груз и убегали в высокие кусты. Это наводило на совсем уж отвратительные мысли.

Так, проводив взглядом очередную корзинку с яркими жёлтыми лисичками, я подняла голову и уставилась на мужа:

— Пока мы там друг от друга прятались да в гордость играли, у нас здесь разбойники нагло логово разбили и обдирают нас же? Так, Джаред?

— Угу, — промычал он недовольно. — И почему-то ни тебе, ни мне об этом не сообщили. Но ничего, я с этим быстро разберусь. Вытравлю и удавлю.

Не скрывая эмоции, он опасно оскалился. Тяжёлая мужская рука стиснула мою талию сильнее, буквально вжимая в каменную мужскую грудь.

— Гадство заключается в том, что я тебя убрать из поместья не могу. Понимаешь, Мианель? Я не могу тебя увезти отсюда под охрану и навести здесь порядок. Всё сделано так, что любое моё неосторожное движение ведёт к потере поместья. Увезу жену — мы всё потеряем. Оставлю тебя здесь — подвергну опасности и окажусь со связанными руками. Ты — моё единственное уязвимое место, и по нему очень легко ударить. Ведь я не могу привязать тебя к себе, вынудить быть рядом постоянно...

Он вроде говорил о страшных вещах, но я слабо улыбнулась. Мысль о том, чтобы сопровождать мужа везде, не казалась такой уж ужасной.

Мы проскакали мимо очередного загона для скота и свернули в сторону молочной фермы.

Но не доехали. Издалека было видно, что часть строений повреждена огнём, коровы бродили по пастбищу, огороженному кое-как. Вдоль забора бегали четыре здоровенных лохматых собаки. Двери в коровнике держались кое-как.

Я молча указала на ещё одно строение чуть в стороне. Оно пугало почерневшими от огня стенами:

— Думаю, это тот самый сеновал, на котором чуть не погиб мальчишка.

— Расспрашивать хозяина, что и как станем? — спросила, откровенно сомневаясь, нужно ли.

— Да и так всё ясно, ничего нового мы не услышим. Зато привлечём ненужное к себе внимание. Пусть главарь банды и дальше думает, что нам не до этого поместья, и дела нас особо не волнуют.

— Полагаешь, он о нашей поездке не узнает? — я, откровенно говоря, сомневалась.

— Конечно, узнает, но позже, а не раньше. Видишь ли, если мерзавцы знали, кто именно подбивает фермеров на создание отрядов, то им явно об этом кто-то рассказал. И это не тот, кого мы встретили сегодня. Помнишь, с какими словами он встретил меня? Явно считал, что я из банды, раз лицо незнакомое. А у него детишки. Вот и вылетел из амбара, наверняка велев им надёжно спрятаться. А как они услышали, что батька их спокойно беседу ведёт, так и выбрались. Значит, доверять ему можно.

— А молочнику? — я указала на полуразрушенную ферму.

— А здесь, душа моя, и сына чуть не погубили, и разорение. Здесь терять уже нечего. А человек ради своей семьи пойдёт на многое, в том числе и на предательство. Так что мы сейчас уедем. Прокатимся ещё немного, а после развернёмся и — домой.

... Мы мчались по размокшей дороге, оставляя за собой мягкие брызги. Лошадь под нами легко скользила копытами по влажной земле. Джаред крепко держал поводья и при этом прижимал меня к себе так надёжно, будто боялся отпустить даже на миг. Я чувствовала жар его тела сквозь ткань куртки, слышала, как его сердце бьётся ровно и сильно, прямо под моей щекой.

Ещё два дня назад сама мысль, что я окажусь с ним в одном седле, казалась мне кощунственной. Я ненавидела этого мужчину, презирала за то, что он позволил случиться нашему браку. А теперь так слепо доверяла и, более того, наслаждалась теплом, которое дарили его столь вольные объятия.

Чтобы отвлечься, я уставилась на расстилающийся перед взором пейзаж. Поля пшеницы, отяжелевшие от ночного дождя, склонялись к земле, сверкая налитыми колосьями. Воздух был густым, наполненным запахом сырой земли и травы. А на обочине — перевёрнутая телега, её борта утопали в грязи, колёса лежали тут же. Мне стало не по себе, но муж притянул меня ближе, его губы коснулись виска в лёгком, успокаивающем поцелуе.

— Ничего страшного, но мне не нравится, что ты всё видишь и обо всём теперь знаешь. Не хочу, чтобы ты изводилась переживаниями, — прошептал он, и его пальцы медленно скользнули по моей щеке. Взгляд остановился на губах, в глазах дракона появилось ничем не прикрытое желание.

Я смутилась. До сих пор не понимала, как вести себя с ним в подобные моменты.

— Я не люблю, когда меня держат в неведении, — пробормотала тихо.

— Миа, — дыхание мужа разбилось о мои волосы. — Я ведь не противен тебе. Знаю, что это так. В самую первую ночь, когда я проник под твоё одеяло, жутко боялся разбудить. Мне казалось, что ты вот сейчас откроешь глаза и начнёшь кричать, что столкнёшь меня на пол, обзовёшь, укажешь мне на коврик под дверьми...

— Ну, не наговаривай, — я смутилась. — Я бы сама сбежала на кресло, но не проснулась же.

— Проснулась, — он поймал меня за подбородок большим и указательным пальцем и вынудил смотреть на него. — Ты открыла свои прекрасные глаза и моргнула, что-то промурчала под нос, а после снова притихла, но при этом устроила голову на моём плече.

— Наверное, не поняла, что ты рядом, — я покраснела от подобных признаний.

— Нет, ты сказала: «Ты такой тёплый, Джаред». Я прекрасно это расслышал.

— Не было такого! — вспыхнула я.

— Было, клянусь честью. И с того самого момента я понял, что у нас есть будущее, о котором я так мечтал. Ты примешь меня, и я тебе не безразличен. Просто нужно добраться до тебя, пробив ту броню, что ты нацепила на свою душу. И, кажется, у меня вышло. Всего с одного удара.