Ну вот, что ему сказать, наглецу такому?
Ничего.
Я поджала губы, решив, что той ночью уже выговорилась достаточно, и демонстративно отвернулась, делая вид, что эти бескрайние пшеничные поля вдруг стали невероятно интересны. Особенно те, дальние, что заканчивались у самого леса. Взгляд бы не отрывала.
— Ты невероятно нежная, Миа. И такая невинная...
Джаред, кажется, окончательно решил выбить меня из душевного равновесия.
—...даже когда хмуришься.
Он тихо рассмеялся, и этот звук, тёплый и хрипловатый, пробежал по моей коже мурашками. Его ладонь прокралась под кожаную куртку, скользнула по тонкой ткани платья и легла на талию — осторожно, но так властно, будто имела на это все права. Я затаила дыхание, стиснула зубы, но сердце бешено колотилось, предательски выдавая меня.
А он чувствовал. И этого ему было мало.
— Ты дрожишь... Миа. Тебе холодно, или...
Голос его звучал низко, с тёплой усмешкой, от которой внутри всё сжималось. Я прикрыла глаза, делая вид, что не замечаю, как его прикосновения разжигают под кожей огонь.
Он наклонился ближе. Его дыхание — тёплое, с лёгким запахом мяты — смешалось с моим. Губы были уже в сантиметре, и я почти сдалась, почти потянулась навстречу...
Но вдруг — резкий взмах чёрных крыльев, тревожный вороний крик.
С раскидистой ветви над нами сорвалась огромная черная птица. Она пронеслась так низко, что я втянула голову в плечи, отпрянув от мужа.
Лошадь шарахнулась в сторону. Джаред мгновенно натянул поводья, одной рукой прижимая меня к себе так крепко, что рёбрам стало больно.
— Тихо... Тихо... — Голос его был твёрдым и слегка сердитым.
Ворона же, хлопая крыльями, уселась на покосившийся столб и уставилась на нас чёрными, блестящими бусинами глаз.
— Просто птица... Чтоб ей провалиться, — пробормотал Джаред, но его пальцы всё ещё судорожно сжимали поводья.
Я не ответила. Прижалась к нему, вдруг осознав, как сильно дрожу. Но вот совсем не от страха.
Этот дракон пробуждал во мне что-то такое, что мешало спокойно дышать.
— Миа, — муж обхватил моё лицо ладонью, большим пальцем проведя по моей щеке, — посмотри на меня.
Я не могла не подчиниться. Мы замерли, и мир вокруг будто перестал существовать. Лошадь под нами фыркнула, встряхивая гривой, но Джаред уже не обращал на это внимания.
Он вглядывался в мои глаза, будто ища в них что-то.
— Мы со всем справимся, слышишь. Я разберусь, что здесь происходит, и никто не тронет тебя. Всё, что нужно, просто верить мне и... не бойся, — прошептал он, и его голос звучал так нежно, что у меня перехватило дыхание. — Я никому не позволю больше обидеть тебя. Ты моя... Моя жена, и я клялся защищать тебя, любить и оберегать. И я готов это делать, только подпусти. Впусти меня в своё сердце. Ты не пожалеешь, никогда не пожалеешь.
Я хотела ответить, отшутиться, отстраниться — но не успела. Его губы коснулись моих, сначала легонько, почти неуверенно, будто давая мне призрачный шанс отказать.
Хотя, скорее, он боялся, что я оттолкну. Поставлю его на место...
Но я не отступила. Сама не понимала, что мною двигало. Я лишь расслабилась в его руках.
И тогда поцелуй стал глубже, увереннее. Его пальцы вновь запутались в моих волосах, притягивая ближе, а я, забыв про ворону, про испуг, про всё на свете, ответила ему — робко, но жадно. Его губы казались мне горячими, чуть шершавыми, а вкус — с легкой, но приятной горчинкой.
— Миа, — выдохнул он мне в губы. — Моя Миа. Как же я ждал тебя.
Джаред слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде читалось что-то новое — не привычное злое высокомерие, а почти удивление, будто он и сам не ожидал, что всё зайдёт так далеко.
— Моя Мианель, — шептал он, и моё имя на его губах прозвучало как заклинание.
И снова поцелуй. Уверенный, глубокий... Словно он оставил за спиной страх. Страх быть отвергнутым. А я... Совершенно себя не понимала.
Всё, что знала — мне хорошо в его объятиях.
Ненависть растаяла, а любовь... Выдохнув, я обняла его за шею и запустила пальчики в жёсткие темные волосы. Во всяком случае, я точно не могла сказать, что этот мужчина мне безразличен.
Бешено бьющееся в груди сердце не позволило бы солгать...
... Лошадь ступала по утрамбованной дороге. Джаред снова был собран, он не улыбался, не начинал разговор. И в то же время его рука лежала на моём животе, длинные пальцы лениво перебирали ткань платья.
Дыхание мужа разбивалось о мои волосы.
Я бросала на него короткие, осторожные взгляды, пытаясь разобраться, какой он настоящий. Суровый, злой или нежный и игривый. Казалось, у этого мужчины два лица, одно для меня, а другое для окружающих.
Впереди показались высокие ворота поместья, а за ними широкая дорожка. Мы подъехали к главному крыльцу дома. Бросив на него взгляд, я невольно напряглась. На верхней ступени стоял Кай, держась за перила. Заметив нас, он поднялся и, оперевшись о резную балюстраду, сложил руки на груди. В глазах вызывающий блеск, на губах улыбка.
Его взгляд скользнул по Джареду, оценивающе, почти насмешливо, а потом — медленно, слишком медленно — перешел ко мне.
— Кажется, кто-то желает быстро сдохнуть, — раздалось тихо надо моим ушком. — Помни, ты себя плохо чувствуешь, душа моя. Что бы я ни делал, не сопротивляйся.
Я сладко кивнула и, подняв руку, погладила его по щеке. Уж не знаю, что в меня в этот момент вселилось, но очень уж хотелось вмешаться в мужские игры и озадачить обоих.
— Проказница, — выдохнул Джаред.
Я тихо рассмеялась и картинно застонала, хватаясь за бок.
— Да ты на спину упала, притворщица, — пожурил меня муж.
— Откровенно говоря, я упала больше на то, что пониже спины, но если я сейчас начну хвататься за эту часть своего тела, выйдет неприлично.
— Я могу схватиться за тебя, — Джаред приподнял бровь. — Ты только попроси.