За окном завывал ветер. Погода стремительно портилась, намекая, что скоро начнется дождь. Где-то заржала лошадь. Голоса снаружи. Скорее всего, конюхов.

И снова тихо. Далекий раскат грома.

Вздрогнув, я открыла глаза. Конец лета в этих краях часто бывал дождливым и холодным. Поежившись, я почувствовала, как Джаред обнимает меня сильнее, притягивая к своей груди.

Мы легли вместе, немного поговорили.

Муж лежал, не касаясь, выдерживал приличное расстояние. Но стоило нам уснуть, как мы неожиданно оказались в объятиях друг друга.

Это смущало, и в то же время мне совершенно не хотелось его отталкивать.

Возможно, если бы бабушка постоянно не давила на меня, навязывая его, тыкая меня, как котенка, носом в его совершенство, то я бы со временем и сама обратила на него внимание.

Этот мужчина и привлекал, и очаровывал по-своему.

Рядом с ним было надежно и тепло.

Любовь? Сейчас я не могла с уверенностью сказать, что никогда не полюблю его. Мы всего за какой-то вечер сблизились так, что прошлые обиды стали смешными.

Прикосновения его рук волновали и пробуждали томление внизу живота.

Никогда прежде я не испытывала подобного ни к кому другому.

Прав был Джаред, когда на эмоциях сказал, что родственницы наши испортили все.

Это было правдой.

Повернувшись на спину, прикрыла глаза. Его нога тут же легла поверх моих бедер. Вроде и тяжело, а приятно. Улыбнувшись, я притихла. Но сон не шел. Тревога одолевала. Тело слегка ломило — магия устраняла все последствия падения. Синяки, исчезая, неприятно зудели.

Помаявшись немного, я снова повернулась набок, уткнувшись лбом в широкую обнаженную мужскую грудь.

Не удержавшись, обняла мужа за торс и постаралась устроиться удобнее.

— Кажется, нужна мазь, — раздался хриплый ото сна голос. — Целитель сказал, что она устраняет неприятные ощущения и обезболивает.

— Ноет все тело, — все же пожаловалась. — Не болит, но...

— Почему не разбудила? — Джаред приподнялся на локте и взглянул на меня сверху вниз. На его глаза упала прядка волос, придавая ему совсем мальчишеский вид.

— Потерпела бы.

— Глупенькая.

Он сел и скинул с нас одеяло. Окинул меня взглядом. В его глазах медленно разгорался огонек. Это дико смущало.

— Как-то все быстро, — пробормотала, не выдержав.

Уж слишком меня волновала скоротечность развития отношений между нами.

— Прости, но я сломал все стены, что ты так старательно возводила, — подняв руку, он провел костяшками пальцев по моей щеке. — Тебя выбило из равновесия известие о смерти леди Харнион, потом завещание только усугубило эмоциональное состояние, похороны, покушения... Я воспользовался тем, что тебе нужна поддержка, и нагло пролез в мужья, где мне и законное место.

Он тихо рассмеялся.

— И, кажется, тебе совершенно не стыдно?

Он покачал головой.

— А может, ты специально все делаешь? Дважды убить меня не вышло, так более тщательно планируешь третье покушение. Я теряю бдительность, и ты...

— Еще слово, и мы уезжаем отсюда на рассвете, Миа, — неожиданно жестко оборвал он, не дав договорить. — Мне и так не нравится все происходящее. Знать бы, что там за дальние родственнички... Но не выходит это выяснить. Два дня на это потратил. Твой дед оставил бастарда... В храме есть запись о его рождении. Его признали, но имя родовое не дали. Титул ведь перешел от твоей бабушки. Бастард так и остался простолюдином... Я очень зол тем, что топчусь на месте. Не усложняй. Говорю в последний раз — мне тебя убить легче легкого, девочка. Защитить сложнее. Куда сложнее.

Я притихла под его тяжелым взглядом. И все же стоило его хоть немного задеть, как в его глазах появлялось нечто такое...

Дракон.

Подняв руку, я провела по его подбородку в том месте, где проступили черные чешуйки. Джаред смутился, поджал губы.

— Прости, — шепнул он, склоняясь надо мной. — Я грубый, знаю. Нежностям как-то не обучен, Миа. Но я хочу, чтобы ты понимала — слова одно, а то, что у меня в душе, совсем иное. Я не обижу никогда делом. Сердце страх за тебя сковывает, вот эмоции и выплескиваются. Понять бы, кому ты мешаешь? Почему меня не трогают? Мы оба наследники в равных долях. Но нацелены отчего-то на тебя. Почему?

Я невольно пожала плечами.

— Вот и я не пойму. Но где эта мазь?

— Без вольностей только, — взмолилась, вспомнив, как кто-то вечером бесстыже избавил меня от нижнего белья.

— Как это? — усмехнулся он. — Тщательное втирание. Везде.

— Джаред, нет, — я покачала головой и прикрылась руками.

— Мианель, ты должна выполнять все предписания целителя. Он сказал нанести мазь на каждый синячок.

Он еле сдерживал смех, паршивец такой. И вот как себя вести с этим невыносимым ящером?

— Тогда я сама натру себя в умывальне, — пришла в голову замечательная мысль.

— Нет, я твой муж и должен тщательно заботиться о тебе. Я не могу отпустить тебя туда и лежать спокойно, зная, что ты не можешь дотянуться до особенно больших гематом. Я должен лично все смазать, растереть...

Его глаза натурально полыхнули огнем. Облизнув нижнюю губу, он пожирал меня взглядом, и ничего невинного в нем не было.

— Сделка? — снова нашлась я. — Ты оставляешь в покое мою одежду, а я... Ну...

— Поцелуй, — подсказал он. — Я натираю спину, ножки... В общем, всю тебя, но то, что пониже поясницы, ты сама. За это требую поцелуй.

— Джаред, это наглость. Я все сделаю сама.

— Не-а, — он качнул головой. — Уже нет «сама», Миа. Есть ты и я. И я не дам тебе мучиться. Но возможна сделка, пока я на нее согласен.

— Ты невыносим. Я не умею целоваться, и вообще... мы слишком мало знакомы...

Я не договорила, он резко склонился. Его губы накрыли мои. Властно, но в то же время нежно. Выдох, и он углубил поцелуй. Его язык мягко протиснулся в мой рот. Слабо замычав, я выгнулась и оказалась в его руках.

Джаред перекинул ноги через мои бедра, нависая все больше. Его руки скользнули под мою спину. Он все теснее прижимал меня к себе целуя. Его язык ласкал мой.

Нежно, несмотря на напор.

Я лежала, не шевелясь, не представляя, что делать. Он тихо застонал, и я обняла. Сначала робко, а после смелее. Запустила ладони в его волосы и сжала.

Еще мгновение, и он нехотя отстранился. На меня, не мигая, смотрел дракон.