Утро встречает меня ярким солнцем, которое слепит глаза через незнакомые окна. Я встаю, натягиваю джинсы и свитер, и иду по пустой квартире, составляя в уме список покупок.

Мне нужно все. Начиная с туалетной бумаги и заканчивая солью.

Магазин находится на первом этаже соседнего дома. Беру тележку и начинаю бродить между рядами. Молоко. Хлеб. Масло. Яйца. Макароны. Курица. Овощи для салата. Чай. Кофе. Стандартный минимальный набор на первое время, ничего лишнего.

У кассы стою в очереди и вдруг ловлю себя на мысли, что покупаю все это для одной. Только для себя. Не нужно думать, любит ли Рома этот сыр или предпочитает другой. Не нужно брать его любимые спагетти. Не нужно помнить, что он терпеть не может оливки.

Свобода. Странная, пугающая свобода.

Выхожу из магазина с двумя пакетами и иду дальше по улице. Салон сотовой связи находится через два квартала. Маленький, с яркой вывеской и запотевшими от тепла окнами.

— Мне нужна новая сим-карта, — говорю молодому парню за стойкой.

— Новый номер? — уточняет он.

— Да. Совершенно новый.

Он кивает, не задавая лишних вопросов, и через пятнадцать минут я выхожу оттуда с новой сим-картой в кармане. Старую выбрасываю в урну прямо у входа. Не оглядываюсь.

Иду дальше, и ноги сами несут меня по знакомым местам. Вот моя любимая кофейня на углу. Она до сих пор здесь! Маленькая, уютная, с запахом свежемолотых зерен. Заказываю большой капучино на миндальном молоке.

— С собой? — спрашивает бариста, девушка с татуировкой на запястье.

— Да, спасибо.

Беру теплый стаканчик в руки, и это простое действие приносит какое-то успокоение. Что-то знакомое. Что-то свое.

На соседней улице нахожу маленькую пекарню. Она тоже на месте, только вывеска стала ярче. В витрине лежат румяные булочки, пирожки, круассаны. Покупаю пышную сдобу с корицей. Ту самую, которую обожала в школе.

Выхожу на улицу, делаю глоток кофе и кусаю сдобу. Боже, как же вкусно. Как же давно я не ела ничего просто так, для удовольствия, не думая о калориях и диетах.

Солнце слепит глаза. Воздух морозный, колючий, но приятный. Снег под ногами похрустывает. Люди спешат по своим делам, кто-то смеется, кто-то разговаривает по телефону.

И вроде даже все идеально.

Вроде.

— Романова? — слышу за спиной женский звонкий крик.

Оборачиваюсь, щурясь от солнца.

— Тая? Романова!

Не сразу узнаю огненно-рыжую невысокую женщину с веснушками на светлой коже, которая бежит ко мне, скользя по обледенелой дороге.

— Жанна!

— Ну дела, привет! — она подлетает ко мне, чуть не сбивая с ног, и я балансирую, стараясь не расплескать кофе.

— Привет!

Моя школьная подруга. Бывшая соседка по двору. Мы потеряли связь лет десять назад, когда она уехала учиться, а потом вышла замуж, а я переехала в другой район.

— Ты к нам надолго? — спрашивает она, и ее глаза сверкают от любопытства.

— Пока не знаю. У меня каникулы...

Я не хочу говорить больше. Не хочу произносить слова «развод» и «измена». Не хочу видеть сочувствие в ее глазах.

Жанна цепляет меня под локоть и ведет в противоположную сторону.

— Значит, ты остаешься у нас! Здорово! У нас тут намечается вечеринка. Все свои!

— Кто свои?

— Ой, ты всех знаешь...

И дальше она забалтывает меня на пару часов.

Мы сидим за столиком в кафе, я слушаю новости за последние десять лет, улыбаюсь, смеюсь, потому что интересно узнавать о тех, с кем я росла. Лешка женился на Светке из параллельного класса. Маринка уехала в столицу. Сашка открыл свой автосервис.

Жанне не надо, чтобы я отвечала ей. Ей достаточно того, что я слушаю. Даю ей ту реакцию, которая ей необходима. Киваю. Удивляюсь. Качаю головой.

Она рассказывает, что замужем. Что у нее трое детей — две девочки и мальчик. Работает в студии дизайна, делает интерьеры для квартир и кафе. А по вечерам учит детей в художественной школе.

— Ты представляешь, эти пацаны вообще не умеют держать кисть! — смеется она. — Но зато какие работы получаются!

Время летит неумолимо, и вот нам уже нужно расходиться. Жанна торопится забрать детей из садика.

Мы обмениваемся номерами телефонов. Она вбивает мой новый номер в свой телефон.

— Созвонимся! — кричит она на прощание, махая рукой.

Я бреду домой, забыв напрочь, что хотела делать дома.

К вечеру отмываю квартиру. Пол. Окна. Ванную. Вытираю пыль с полок. Раскладываю продукты по шкафам. Готовлю простой ужин на одного.

Включаю телевизор фоном. Идет какой-то старый фильм, мне незнакомый. С медленным темпом и длинными диалогами. Но сама того не замечая, я втягиваюсь в сложный сюжет. Герои любят друг друга, но не могут быть вместе. Обстоятельства разлучают их. Годы проходят, но их любовь все еще живет в их сердцах.

Когда глаза начинают слипаться, я смотрю на время.

Почти полночь.

И в этот момент в дверном замке слышу шуршание.

Сначала не могу понять, откуда оно исходит. Прислушиваюсь. Тихое, ненавязчивое. Словно кто-то возится с замком.

А когда замок поворачивается с громким щелчком, я вздрагиваю.

Внутри все леденеет от паники. Грудь сжимает так, что вдохнуть, нет сил.

Кто-то открывает дверь? Ключом? У кого-то есть ключи от моей квартиры?

Ищу телефон, чтобы позвонить в полицию, но вспоминаю, что оставила его в коридоре на полочке у зеркала.

Черт!

Крадусь на цыпочках, стараясь не выдать себя. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно на весь дом.

Но именно в тот момент, когда я хватаю телефон, дверь распахивается.

И я ничего другого не придумав, хватаю свои ботинки с пола и кидаю в высокую фигуру.

Хриплый мужской голос недовольно ругается, когда один ботинок попадает ему по голове.

Он прикрывает рукой место удара.

— Какого черта! — рычит он.

— Я полицию уже вызвала! — кричу я, отступая к стене.

— Тая!?

И я замираю.

Этот голос…

— ТЫ!?