Тот, кто ничего не слышит, и не видит, и ничего не знает, принадлежит к огромному семейству сурков, которые никогда и ни на что не годились.
Сурки
Пугающее наблюдение Гойи не только все еще верно, но оно реально актуализируется. Теперь, с распространением масс-медиа, количество сурков возрастает в геометрической прогрессии.
Многовековые сурки – в правительствах и в религиях – до сих пор распространяют свою ложь; ежедневно сжигая людей заживо, они обвиняют других в подстрекательстве к беспорядкам; они душат мысль и разглагольствуют о свободном самовыражении; молятся о мире и ведут войны – но их полку прибывает, а вместе с ними и то самое количество сурков. Те начинают шестерить уже в школах, которые почти превратились в фабрики пропаганды и дрессировочные лагеря для разрушительного и бесчеловечного общества. Что может быть печальнее, чем наблюдать 2700 студентов Гарварда, прощающих министра обороны Макнамару, чьи военные преступления скоро предстанут перед судом истории. Надежда не оправдывается не теми «хорошими» студентами, а теми, кто бросает школу и присоединяется к революции, или теми, кто продолжает бороться на образовательном фронте, типа как в Беркли[65]. Надежду не оправдывают скорее те студенты, которых «Нью-Йорк тайме» называют «нигилистами» (которыми те не являются), чем засевшие в Пентагоне «уничтожители».
Следующий материал, полученный от S.N.C.C.[66] демонстрирует, как необходимы прямые действия, даже если либеральные сурки и их дружки-социалисты так не считают.
«В продолжение темы выборов в Алабаме 8 ноября: в результате первого в жизни многих негров голосования белые землевладельцы выселили большое количество чернокожих работников на фермах с их земель.
В округе Грин Организация освобождения округа заявила, что имели место массовые выселения, вследствие чего семьдесят семей было изгнано с земель, бывших им домом многие годы.
В округе Лаундес из своих домов также изгнано несколько семей, живущих теперь в палатках. Гораздо большее число людей это еще ожидает по окончании сезона уборки полей. Наряду с выселением в округе Лаундес также произошло несколько жестоких нападений белых на чернокожих, что участвовали в выборах 8 ноября. Самым ужасным было избиение Эндрю Джонса, который был госпитализирован с проломленным черепом…»
Wall st. is “War” st. (Уолл-стрит – улица Войны)
Первой акцией Black Mask (октябрь 1966) было закрытие Музея современного искусства. Музей для нас был символом угнетения искусства (отчуждением творчества от жизни) – но это был один из запланированных нами штурмов: социальных, экономических и культурных. Следующая цель – это Уолл-стрит. Уолл-стрит ведет войну во Вьетнаме, направленную также на беднейший и рабочий классы американцев посредством урезания необходимых льгот и повышения зарплаты лишь на 3,2 % от требований. Прибавьте к этому бесконечный призыв сыновей рабочих на поля сражений, чтобы безмерно удобрять почву их кровью. Мы не оставляем культурный фронт, но пока остановимся на взаимосвязях борьбы.
Защитники мира (в большинстве своем), конечно, имеют благие цели, но без ясного понимания связи выгод войны и того, как она удовлетворяет экономические нужды, им не видать мира. А система, держащаяся на внутренней и внешней эксплуатации, долго так не продержится.
В первую неделю февраля двадцать пять «замаскированных» людей пройдут по Уолл-стрит и переименуют ее в Улицу Войны. Соответствующее заявление, составленное при участии Дэна Георгакаса[67], нашего брата и поэта, будет разбрасываться по всему пути следования с целью ознакомления с причинами акции.
WALL ST. IS “WAR” ST.
Торговцы плотью и кровью пронзительно кричат о Новых Границах – но гробы возвращаются в Бронкс и Гарлем. Спекулянты, играющие на бирже смерти, заключают обменные сделки со смертью. Прибыль возрастает до саванов ваших мертвых сыновей. Ядовитый газ орошает Вьетнам. Вы не можете оправдываться тем, что «ВЫНЕ ЗНАЛИ». Телевидение выставляет палящие деревни как спасение ваших домов. Вы совершаете геноцид во имя свободы.
НО ВЫ ТАКИЕ ЖЕ ЖЕРТВЫ!
Если растет безработица, то вам дают работу – смертоносную работу. Если образование становится все хуже, значит, вы учитесь убивать. Если чернокожие начинают выражать недовольство, то они посылаются на смерть. Вот формула Уолл-стрит для великого общества!
Искусство и революция
Мы не являемся художниками, но мы и не антихудожники. Мы люди действия – революционеры. И как люди действия мы посвящаем себя строительству нового общества, но нам также необходимо разрушить его существующую пародию. Какое искусство заменит сгоревшие тела и мертвый разум, которые возможны в этом обществе? Как мы можем творить (если творчество и есть жизнь), когда жизнь уничтожена? Но мы должны. Мы должны найти те средства, что помогут нам заменить этот кошмар. Мы должны бросить новые семена – и словом и делом – не в одном месте, а в плодородных массах, не направляя их и не идя у них на поводу.
Нас не сдерживает ложное понимание искусства. Что нам действительно необходимо, так это форма, что вместит всю полноту жизни. И это ложное понимание вовсе не было сфабриковано в прошлом. Сколько так называемых художников не было признано при жизни, их вспомнили позже, когда человек научился расширять свой кругозор. В примитивных культурах не было идеи искусства, лишь непринужденная реакция человека. Их творческие импульсы заключали в себе и духовное, и физическое: идолы и орудия труда, известные и неизвестные, в конечном итоге всю полноту жизни.
Естественно, мы не можем вернуться к этому, даже если бы захотели (а мы не хотим), но можем идти дальше, и цивилизация с такими, как у нас, обильными ресурсами может и должна достичь цели, где эта полнота однажды снова станет господствующей, даже в большем масштабе.
Нам не хочется заменить старые правила на новые. Мы верим, что человек, однажды освободившись, почувствует свое предназначение. Свободный человек никогда не вернется в рабство по собственной воле, но все же необходимо препятствовать возвращению его в это состояние внешним воздействием – посредством образования и свободного творчества. Разные личности, разное окружение, разные эпохи определяли формы развития человека – каждая потенциально ценная часть целого, как и любая другая. Нескольких примеров должно быть достаточно.
Революция в России вместе с социальными переменами принесла и культурные. Многие стали свидетелями смерти станковой живописи (мы всегда к ней относились как к мертвечине, как те творческие люди, сдавшие ее в утиль, что всегда искали большего, чем она могла предложить. Именно этим Ван Гог отличался от Бужеро[68]). Мы возвещали смерть «искусства для искусства», но это начинание опять было неудачным. Были ли наскальные надписи сделаны под «искусство»? Ради него ли творили примитивисты? А ранние христиане? А художники Возрождения, вроде Джотто[69], или иные творцы на протяжении всего XX века, разразившиеся футуризмом? Произошедшее в 1917 г. стало шансом для творческого человека функционировать внутри социальной революции. Тогда было два главных направления: одно представлял Малевич, другое – Татлин[70].
Теория лабораторного искусства, разработанная Малевичем, предполагала использование индивидуальной работы творческого человека в психологическом и физическом потенциале, сначала для расширения сознания, а потом для заложения базиса выбранного устройства человеческой среды. Другое направление, представленное Татлиным, предполагало перенос материальных нужд на творческое бытие. С тех пор многие пошли дальше прозрений этих основоположников, их психологических и социальных чаяний зарождающегося общества, а они оба стали частью революции. И только позже появившаяся бюрократия и наступивший сталинизм довели движение соцреализма до той точки, когда творчество закончилось.
В то же время (1917–1925) в разных местах у разных личностей были на то свои ответы. После войны на Западе воцарилось господство буржуазии, и там нельзя было ожидать следования курсом послереволюционной России. Но что-то похожее было даже там. Германский Баухауз занял позиции конструктивизма (иногда их было целых две), в то время как голландский Де Стиль[71] следовал скорее путем Малевича. Но затем появились дадаисты, сыгравшие совсем другую и очень важную роль. Они заминировали упадочное и отживающее общество, разрушение которого было бы выгодно всем. Как революционеры они выходили на улицы, и как люди действия они искали свержения извращенной цивилизации, опустошившей мир. Такой же целью руководствовались позднее сюрреалисты с их попытками проделать новый психологический эксперимент, а также сделать основной упор на настоящую революцию, то есть уничтожить буржуазию, а не надеяться направить ее по своему пути (последний вариант отчасти был распространен среди дадаистов, но не в Берлинской группе).
Мы представители новой эпохи. Мы научены прошлым, так ну его к черту. Мы можем черпать оттуда, ведь мы не так удачливы. Будет что-то похожее, а что-то будет отличным. Мы все усвоили, но лишь для того, чтобы отвергнуть это как удобрение, из которого в процессе естественного роста появится что-то новое и самостоятельное. В ближайшем будущем в мире найдется место кибернетизации, гонке вооружения и мировой революции, которой мы заражены и которой, в свою очередь, мы должны заразить других. В наших силах и наша обязанность переделать все, что нас окружает: физически и психологически, социально и эстетически, не оставляя ограничений каждому человеку. Будущее будет нашим, но не без борьбы за него.
Б.М.
В наши дни подлинное искусство передается из рук в руки вместе с революционной активностью, которая способствует тому, что капиталистическое общество ожидает беспорядок и разрушение.
Это они, молодые, кто унаследует будущее, они разрешат проблемы, которые не решили мы.
Андре Бретон[72]
Бертран Расселл[73]: О военных преступлениях США
Я обращаюсь к вам, граждане Америки как человек, обеспокоенный происходящим со свободой и социальной справедливостью. Многие из вас почувствуют, что ваша страна служила этим идеалам, и действительно в Соединенных Штатах сильна революционная традиция, берущая свои истоки в справедливой борьбе за освобождение человека и социальное равенство. Такова эта традиция, которая была оклеветана теми немногими, кто руководит США сегодня. Большинство из вас не может обманываться в том, до какой степени промышленники контролируют страну и что частично их власть распространяется на многие области экономики во всех уголках планеты. Сегодня США контролируют более 60 % мировых природных ресурсов, несмотря на то что население страны – это лишь 6 % от населения всего мира. Недра Земли и плоды обширных земельных пространств находятся во владении очень малого количества людей. Я призываю вас внимательно слушать ваших правителей, которые подчас проговариваются о том, как широко в действительности распространена эксплуатация, за которой они стоят.
В «Нью-Йорк тайме» от 12 февраля 1950 г. написано: «Индокитай – это ценный приз за большой риск. Из его северных областей можно экспортировать олово, вольфрам, марганец, каменный уголь, лес и рис; каучук, чай, перец и шкуры. Даже перед Второй мировой войной Индокитай приносил дивидендов на 300 миллионов ежегодно».
Годом позже советник государственного департамента США сказал следующее: «Мы лишь частично использовали ресурсы Южной Азии. Тем не менее Южная Азия поставляет 90 % мировой необработанной резины, 60 % олова и 80 % кокосовых орехов и кокосового масла. А также в большом количестве: сахар, кофе, табак, сизаль, фрукты, чай, специи, натуральные смолы и клеи, железо, нефть, масло и боксит».
И в 1953-м, когда французы все еще помогали американцам во Вьетнаме, президент Эйзенхауэр сказал: «Представьте, что мы потеряли Индокитай. Если бы это случилось, то ценные для нас олово и вольфрам могли стать дефицитом. Малой кровью мы предотвратили настоящую неприятность – потерю возможности использовать богатейшие территории Индокитая и Южной Азии».
Это делает очевидным, что война во Вьетнаме сродни оккупации Германией Восточной Европы. Что она замышлялась ради сохранения контроля американских капиталистов над богатствами региона. Когда мы осознаем, что фантастические суммы, потраченные на вооружение, распределяются по промышленным контрактам между директорами и генералами, которые заказывали у них оружие, то увидим, что военная и тяжелая промышленность организовали неразрывный альянс для своей собственной выгоды.
Я призываю вас подумать о том, что было сделано с людьми во Вьетнаме американским правительством. Можете ли вы, положа руку на сердце, оправдать использование газа и ядохимикатов, которыми вместе с напалмовыми бомбами и фосфором забрасывали с воздуха целые деревни? Несмотря на то что американская пресса распространяла ложь, документальные свидетельства подтверждали ядовитую и смертельную для человека природу этих веществ. Напалм и фосфор горят до тех пор, пока жертва не превратится в пузырящуюся массу. США также используют «ленивую собаку» – бомбу, начиненную десятью миллионами остроконечных стальных щепок. Их постоянно сбрасывают на деревни, жителей которых просто-напросто разрывает на части. На одну из провинций Северного Вьетнама за тринадцать месяцев было сброшено порядка десяти таких бомб.
Нарушая торжественные международные соглашения, подписанные американскими президентами и ратифицированные американским Конгрессом, этот Джонсон совершает военные преступления, преступления против мира и человечности. Они совершаются потому, что правительство Джонсона существует за счет сохранения экономической эксплуатации и военного господства нескольких промышленных магнатов. ЦРУ, имеющее в пятнадцать раз больший бюджет, чем вся дипломатическая деятельность США, повинно в убийстве глав государств и в заговорах против независимых правительств. Такая зловещая активность направлена на уничтожение организаций и их руководства, что борются за свое освобождение от душащих рук американской экономики и политической тирании. Американский милитаризм неотделим от того хищного капитализма, что повергает уже нынешнее поколение американцев в нищету. И таковы основные мотивы огромных масштабов варварств и зверских преступлений во Вьетнаме.
Я призвал высшее научное сообщество и выдающихся независимых людей по всему миру присоединиться к Международному трибуналу военных преступлений[74], который расслышит свидетельства, касающиеся преступлений американского правительства во Вьетнаме. Вы можете помнить, что немцы осознали степень своей вины, когда признали преступления их правительства. И никто не воспользовался этим, чтобы углубить это их чувство вины, сыпля соль на рану – говоря, что они все знали про газовые камеры и концлагеря, про пытки и увечья, но не остановили это. Я обращаюсь к вам как человек к людям. Вспомните о своей человечности и о чувстве собственного достоинства. Война против людей во Вьетнаме есть варварство. Это агрессивная и захватническая война. Все те американцы, что убивают вьетнамцев, нападают на деревни, захватывают города, используя газ и химикаты, сбрасывая бомбы на школы и больницы, – все они защищают выгоду американского капитализма. Люди, призвавшие солдат на службу, – это те, кто подписал очень выгодные для себя военные контракты. Это те, кто посылает роты американских солдат во Вьетнам охранять награбленные богатства.
(Полностью статья, откуда здесь публикуется отрывок, напечатана в National Guardian. За дальнейшей информацией о War-Crimes Tribunal обращайтесь в The Bertrand Russell Peace Foundation N.Y. office, 342, West 84th st. N.Y., N.Y., 10024).