Во время короткого визита в Турцию американский посол генерал Чарльз Хиткок Шеррилл с восторгом оценил направление будущего развития столицы. «Анкара удивительно похожа на резиденцию нашего правительства в Вашингтоне, округ Колумбия, – писал он. – Большая, обсаженная деревьями аллея между новым правительственным кварталом и старым городом напоминает Национальный Молл, где такой же пологий склон ведет к Капитолийскому холму»[69]. Правительственный квартал Анкары отличался от американского аналога куда более скромными масштабами и целями, но похожим образом строился вокруг центральной оси – пешеходного бульвара, по бокам которого в конечном счете расположились бы самые важные административные здания нового государства. Как и в случае с Капитолием в Вашингтоне, главным элементом плана служил новый комплекс Великого национального собрания Турции, который требовалось построить на самой высокой точке склона, что отметило бы окончание набережной и вершину предлагаемого проекта[70]. Расположение улиц, симметрично расходящихся веером по обе стороны от оси, повторяющее геометрию правительственного квартала, выделяло этот административный центр и подчеркивало, что он предназначался для процессий.

По-видимому, во время своего визита Шеррилл не заметил вмешательств, которые быстро и основательно изменили пространственную иерархию проекта. Когда книга посла вышла в печать, пешеходы едва ли замечали существование главной оси, кульминацией которой стало здание Великого национального собрания. Согласно новой схеме расположения строений, проспект, окаймляющий восточную границу правительственного квартала, заменил бульвар, который стал доминирующим элементом плана и теперь заканчивался примерно в трех километрах к югу, у ворот Президентского дворца в Чанкая. В строго симметричном чертеже смещение только центральной линии сильно повлияло на весь облик Анкары[71]. Изменение фактически лишило здание собрания главенствующего положения в структуре города и ключевой роли в политическом и символическом ландшафте новой столицы.

Вид с воздуха на площадь Кызылай показывает точку, в которой ось поворачивает в сторону Чанкая, минуя правительственный квартал.

Чертежи Янсена, переделанные для центрального участка, где бульвар изначально должен был симметрично разветвляться. В октябре 1930 года в строительстве площади появились изменения, изображенные слева от рисунка, перенаправившие один из главных бульваров в сторону Чанкая. Музей архитектуры Берлинского технического университета, ИНВ № 22975

Пространство, расположенное на стыке новой и заброшенной осей, в самом центре Анкары, лучше всего можно охарактеризовать как анаморфное: оно незаметно с близкого расстояния, а степень его влияния становится очевидной только при взгляде сверху и рассмотрении в более широком контексте городской структуры столицы. В живописи, будучи феноменом, который по своей сути нарушает равновесие, анаморфизм раскрывает сосуществование двух несоизмеримых взглядов на одно и то же полотно, ставя под сомнение достоверность обоих[72]. Когда подобное случается в созданной человеком среде, как, например, в данном случае, он позволяет представить другие способы использования пространства, управления взаимодействиями или организации общества. Таким образом, сопоставление ожидания и реальности в правительственных кварталах Анкары не только говорит о задумках, от которых отказались власти, но и дает редкую возможность узнать об альтернативных политических взглядах и мифах о создании столицы, которые аналогичным образом отбросили в период становления республики.

Генеральный строительный план города нацеливался на объединение – в буквальном смысле этого слова – символического повествования с физической формой. Названия, выбранные для главных улиц и площадей, напрямую соотносились с недавними ключевыми событиями, что позволило связать мифы о зарождении нации с архитектурной средой новой столицы. Без сомнения, наиболее заметной сюжетной линией стала новая ось «Север-Юг», которая в планах Лёхера фигурировала как Strasse der Nation / Nation Boulevard (Национальная улица / Национальный бульвар). Трехкилометровый участок от временного первого здания Великого национального собрания до его будущего дома на южном конце правительственного квартала предполагалось отметить на основных перекрестках рядом памятников, посвященных последовательным этапам возрождения Турции после распада Османской империи в конце Первой мировой войны.

Вид на вокзал с площади Улус (Нации), на которой стоит конная статуя Ататюрка. У ее подножия – статуи простых граждан, участвовавших в войне. Памятник смотрит на запад, в сторону виднеющегося вдалеке железнодорожного вокзала. Справа находится первое здание Великого национального собрания и Кассационного суда. Слева видны купола гостевого дома «Анкарский палас»

Первым на пути с севера на юг встречался Мемориал национальной независимости – турецкая версия памятника Неизвестному Солдату. Расположение статуи рядом с первым зданием собрания, которое в 1920 году объединило различных представителей при содействии множества местных организаций для формирования правительства в изгнании, отчетливо связывало монумент с мобилизацией широких масс, необходимой для ведения Войны за независимость. Созданная немецким скульптором Генрихом Криппелем и открытая в 1926 году композиция посвящалась безымянным и невоспетым мужчинам, женщинам и детям, которые участвовали в боевых действиях под предводительством Ататюрка. В городе, из которого тысячи людей отправились на фронт в ходе Войны за независимость, эти образы были до боли знакомы. Хотя турки не привыкли к подобному искусству и общественным памятникам, каждый гражданин отождествлял себя с персонажами этого мемориала.

Предполагалось, что вторым памятником на оси стала бы Триумфальная арка, прославляющая победу в последней битве Войны за независимость. На первом пересечении диагональных улиц, которые окружали правительственный квартал, сооружение стало бы вратами между старой и новой частями города. По обе стороны бульвара Миллет, у сводов арки, Лёхер предложил разбить два симметрично расположенных парка, которые оживили бы современные культурные объекты и места для проведения досуга, такие как театры, кинотеатры, кафе и рестораны, расположенные вокруг зеленых зон[73]. Задумка будто была списана из пропагандистских изданий, в которых широко освещались столь образцовые общественные пространства для проведения городских мероприятий на открытом воздухе.

Площадь Победы с памятником Ататюрку в центре. Из Дома офицеров, который в последующие годы расширится на обе стороны парка, открывается вид на зеленую зону. Любезно предоставлено Бурчаком Эвреном

Далее к югу на площади Республики бульвар Миллет раздваивается на вершине треугольного правительственного квартала, закрытого для транспорта. Лёхер предложил установить обелиск, чтобы выделить этот участок выразительным вертикальным знаком. Он показывал переход от автомобильного движения к пешеходному, при этом сохраняя акцент на главной оси, которая шла дальше, окруженная «одними из лучших зданий, построенных в республике»[74]. Здания канцелярии премьер-министра, министерств юстиции, образования и общественных работ и кассационного суда должны были обрамлять аллею, которая постепенно поднималась в гору и расширялась, превращаясь в участок позади Министерства внутренних дел, заканчивавшийся площадкой перед будущим комплексом Великого национального собрания. Большой парадный двор перед ним должен был выглядеть гостеприимно и служить точкой, откуда можно любоваться потрясающими видами формирующейся столицы. В череде памятных событий здание собрания стало как формальным итогом генерального плана Анкары, так и кульминацией символического повествования, воплощенного в этом проекте, отметив долгий путь Турции к становлению современной парламентской демократии.

Резиденция Ататюрка в Чанкая, спроектированная Клеменсом Хольцмайстером, стала новой конечной точкой оси «Север-Юг» в Анкаре. На переднем плане – виноградник и дом, в который президент переехал вскоре после приезда в город. Любезно предоставлено библиотекой Турецкой исторической организации

Однако по мере продвижения строительства власти внесли две поправки, сильно повлиявшие на градостроительный облик Анкары и идеи, которые она должна была воплощать. Первое изменение заключалось в сносе Триумфальной арки и замене ее памятником Кемалю Ататюрку, спроектированным итальянским скульптором Пьетро Каноникой. На статуе, открытой в 1927 году, политик предстал в форме фельдмаршала – это звание он получил за решающий успех, проявленный им в качестве военачальника при Думлупынаре. Эта поправка имела формальные и символические последствия. Арка в равной степени символизировала как старую, так и новую части города. Она пересекала бульвар, соединяющий парки-близнецы с обеих сторон, и благодаря своей форме подчеркивала удобный проход как для транспортных средств, так и для пешеходов. Образ статуи не вызывал у прохожих такого же отклика. Бронзовая фигура Ататюрка перетягивала на себя все внимание, а ее торжественность преуменьшала значение народного самопожертвования, которое и обеспечило Турции победу. Такое изменение расценивалось бы как незначительное, если бы в скором времени бульвар Миллет не назвали в честь президента[75]. Кроме того, строительство Дома офицеров на восточной стороне улицы с видом на один из парков-близнецов, милитаризировало территорию и разрушило первоначальный замысел Лёхера о создании культурного центра, который служил бы открытым пространством в сердце города.

Монумент мирного и светлого будущего, посвященный государственным правоохранительным силам (полицейским, жандармам и военным), на заднем плане которого вырисовывается громада Министерства внутренних дел, спроектированная Клеменсом Хольцмайстером. Основание памятника и постройка этого здания фактически разрушили первоначальный вид города, предложенный Лёхером и Янсеном. Кроме того, на этом снимке силуэт министерства сливается со штаб-квартирой Объединенного комитета начальников штабов, которая также была спроектирована Хольцмайстером. Изолированный бульвар, примыкающий к западному краю правительственного квартала (на фото не показан), становился все более милитаризованной зоной с целым рядом зданий, принадлежащих Министерству обороны и различным вооруженным силам. Любезно предоставлено библиотекой Турецкой исторической организации.

Вторым и еще более значительным изменением стала смена направления движения бульвара с севера на юг, который прежде планировалось завершить у здания собрания. Теперь дорога поворачивала на юго-восток, поднималась по холму и заканчивалась у ворот Президентского дворца в Чанкая. Этот шаг нарушил тщательно продуманный симметричный дизайн, полностью исключив из него площадь Республики и ее обелиск. Но, что еще более важно, это решение подорвало значимость Великого национального собрания в физическом и символическом ландшафте города. Теперь резиденция Ататюрка служила главным элементом плана столицы и идеи, которую ей требовалось продвигать[76].

В этом непростом деле Янсену также пришлось в профессиональном плане конкурировать с Клеменсом Хольцмайстером, австрийским градостроителем, который благодаря большому количеству полученных им заказов практически стал теневым планировщиком города. Специалист, возможно, обладал бо́льшим талантом в выражении своего архитектурного видения, и, что немаловажно, его политические пристрастия совпадали со взглядами набирающей влияние авторитарной группы в республиканском правительстве[77]. Первоначально Хольцмайстера наняли для проектирования нового Президентского дворца в Чанкая, но впоследствии попросили сделать чертежи различных зданий для руководства и военных, в том числе Дома офицеров у памятника Кемалю Ататюрку, главного управления Объединенного комитета начальников штабов и Министерства обороны на участках, прилегающих к треугольному правительственному кварталу, который Янсен счел нарушением своего генерального строительного плана[78]. Хольцмайстер не прислушался к возражениям коллеги при проектировании этой области, а также зданий Министерства общественных работ и кассационного суда[79]. Правительственные сооружения австрийского архитектора, созданные в формальном, упрощенном стиле неоклассицизма, были обращены внутрь себя и создавали ощущение непроницаемости. Сильнее всего мешал – и нарушал задумку – проект Хольцмайстера для Министерства внутренних дел, который фактически перекрыл пешеходную дорогу еще до того, как она достигла нового дома Великого национального собрания. Архитектурный бунт австрийского градостроителя завершился установкой Монумента мирного и светлого будущего, который власти торжественно открыли в двенадцатую годовщину Турецкой Республики. Вместо предполагаемого обелиска на северном конце правительственного квартала посреди неудавшейся площади Республики появился памятник в честь полиции и жандармского корпуса, а не национального единства, как задумывалось изначально. Монумент имел широкое основание, похожее на стену, которое заканчивалось выше уровня глаз, и практически закрыл вид на здание собрания, строительство которого уже отложили.

Разрушенные планы по созданию правительственных кварталов повлияли на общий городской облик Анкары и ее темпы роста в долгосрочной перспективе. В результате смещения оси улица Милли Мюдафа (Национальная оборона), которая формировала западную границу участка, утратила свое значение и не получила должного развития. Напротив, бульвар Ататюрка, который определял восточную границу, процветал. Новая жилищная застройка продвинулась дальше на юг, к холмам Каваклыдере-Чанкая, и на пути к Президентскому дворцу возник коридор, усеянный роскошными виллами. Широко критикуемую как проявление необузданной жадности и дурновкусия республиканской элиты мешанину стилей вдоль бульвара – от вычурного национального ренессанса до абстрактных геометрических композиций среднеевропейского модерна, получившего среди местных жителей название кубизм (kübik stil), – можно истолковать как часто противоречивые попытки определить новую «высокую культуру» Турции в области жилищной архитектуры[80]. После этого изменения в проекте необходимость завершать проект правительственного квартала отпала. Хотя власти построили несколько министерских зданий для удовлетворения насущной потребности в офисных помещениях, на протяжении десятилетий на этом участке оставались зияющие пустоты, и ось превратилась в служебную дорогу между правительственными сооружениями, а не в парадный маршрут, как было задумано. В 1960-х годах через правительственный квартал стала проходить новая западная магистраль, разорвавшая и без того ослабленную связь между остальной его частью и зданием Великого национального собрания. Сегодня дом парламента стоит особняком на большом изолированном участке земли, а пешеходная дорожка практически исчезла[81].