Мечтам националистов о строительстве образцового города не давали сбыться многочисленные проблемы на местах. Новым лидерам не хватало необходимых знаний в области проектирования и архитектуры, а также средств и рабочей силы – особенно квалифицированных торговцев – для завершения такого проекта. Важно отметить, что, хотя ранее после крупных пожаров в османских городах уже разрабатывались чертежи для восстановления сгоревших районов, комплексный план целого города еще никто не создавал[62]. В поисках решений националисты обратились к иностранным специалистам. Первый строительный генеральный план Анкары разработал Карл Лёхер, немецкий градостроитель, который прежде работал на османское правительство в Стамбуле[63]. Первоначальное предложение архитектора, датированное 1925 годом, концентрировалось на существующем центре города на севере, но в плане, состоящем из двух частей, также учитывались наметившиеся тенденции к расширению на юг. В историческом районе, вокруг квартала Улус, проектировщик использовал крепость в качестве ориентира для создания макета будущей столицы. На карте между цитаделью и железнодорожным вокзалом, который немец назвал главными вратами Анкары, подобно лучам протянулась сеть проспектов в стиле барокко, обрамленных по периметру кварталами, напоминающими среднеевропейские города. Он предложил создать ряд культурных и рекреационных объектов для Улуса в дополнение к правительственным зданиям, которые уже стояли или еще строились в этом районе, таким как изначальный временный дом Великого национального собрания Турции, ставший штаб-квартирой правящей Республиканской народной партии (РНП), и расположенный неподалеку новый, основы которого были заложены еще до предложения Лёхера.

План Анкары Лёхера. Карта отражает противоречие между схемой с лучами, идущими от железнодорожной станции на запад, и южной застройкой, мешающей будущему развитию, которая в конечном счете одержала верх в этом противостоянии. Любезно предоставлено Музеем Пера при Стамбульском научно-исследовательском институте

Оказалось, что неумолимое стремление к расширению на юг, существующая городская структура Анкары и радиальная геометрия, которую предложил градостроитель, чтобы крепость стала центральной точкой для будущего развития столицы, с трудом сочетались между собой. Еще в 1921 году, за несколько лет до проекта Лёхера, южная граница начала расширяться, когда видные деятели Анкары подарили архитектору виноградник на холмах Чанкая, и продолжила по мере того, как республиканская элита селилась в подобных поместьях неподалеку от дома Ататюрка. В последний год Войны за независимость тяжелая техника, которая использовалась при строительстве железной дороги Анкара – Сивас, приехала в этот район для ремонта пути, соединяющего виноградник со зданием собрания, расположенным примерно в шести с половиной километрах к северу[64]. Расстояние между историческим центром города и новой застройкой, сосредоточенной вокруг Чанкая, ставило сложную задачу для любого планировщика с учетом того, что ни численность населения, ни плотность застройки не позволяли сделать из этой своеобразной модели роста единое городское пространство. Лёхер попытался связать две части Анкары воедино и создать путь между ними в виде широкого, обсаженного деревьями бульвара. Кроме того, градостроитель предложил создать ряд узлов деятельности на этом пути, наиболее заметным из которых стал правительственный квартал, гражданский и политический центр, расположенный между Улусом и Чанкаем. Недостаток этого концептуального объединения проявляется в том, что плотность застройки и количество предполагаемых для использования зон снижаются примерно на полпути между существующим северным центром и новым правительственным кварталом, где бульвар кажется перемычкой, соединяющей две части чертежа.

Вид на главную ось «Север-Юг» Анкары. Главный офис Оттоманского банка занимает треугольный участок. Справа от него находится жилой дом универсального назначения, спроектированный Мимаром Кемаледдином. Здание, в котором также находился театр, было построено на средства Главного управления фондами. Справа расположена штаб-квартира Зираат («сельскохозяйственного») банка, крупнейшее государственное кредитно-финансовое учреждение. Еще дальше, на холме, можно различить прямоугольные очертания Центрального банка, созданного по проекту Клеменса Хольцмайстера. Задуманные как кварталы по всему периметру, эти строения отличались относительно небольшими размерами, и между ними сохранялось слишком много промежутков для обозначения границ улицы.

Тем не менее план Лёхера воплотился лишь частично. Появились некоторые из предложенных им лучеобразных бульваров и одни из самых ранних достопримечательностей новой столицы, в том числе административные здания (Великого национального собрания, Министерства иностранных дел), банки (Зираат Банк, Ишбанк, Оттоманский банк), жилые строения (многоквартирный дом Эвкаф), культурные учреждения (Этнографический музей, «Турецкие Очаги») и места отдыха (гостевой дом «Анкарский палас», парк Миллет) располагались в соответствии с планом. Эти сооружения, спроектированные в стиле османского возрождения, создали специалисты, нанятые из Университета изящных искусств имени Мимара Синана (Джулио Монгери) или впоследствии исчезнувших османских органов (Кемаледдин-бей, Ведат Тек, Ариф Хикмет Коюноглу). В архитектуре отчетливо прослеживалось сочетание современных строительных решений с вниманием в композиции к деталям в стиле бозар и традиционными декоративными элементами, что придавало зданиям узнаваемые черты. Хотя архитектурные решения соответствовали расположению зданий и задачам улиц, этих в основном институциональных структур не хватало для заполнения существенных пробелов в ландшафте; из-за обилия сложных деталей затянулось строительство и увеличились затраты на него.

Что еще более важно, изменились приоритеты правящей элиты, которая отказалась от идей Лёхера о плотной уличной застройке, напоминающей европейские бульвары, и модели роста, сосредоточенной вокруг исторического центра Анкары. Вместо этого власти сделали акцент на южной части плана – в частности, на предложении выделить 150 гектаров земли для здания Великого национального собрания, о котором не знал никто из архитекторов, что застало немецкого градостроителя врасплох[65]. Направление будущего развития города кардинально изменилось и фактически переместилось в сторону Чанкая, отодвинув историческую часть на север. Неоднозначное отношение правительства к плану Лёхера усугубило хаос, вызванный неконтролируемым спекулятивным строительством помещений под аренду, заполнением пустующих участков в исторических районах Анкары и безудержной конкуренцией за землю на юге, в результате чего покупка недвижимости стала доступна только самым богатым слоям населения. Никто не регулировал многочисленные процессы, представлявшие собой бессистемные попытки решить отдельные проблемы, а не комплексные усилия по долгосрочному планированию. Однако эти проекты начали претворять в жизнь наметившиеся направления развития Анкары.

В 1928 году, пытаясь остановить этот бесконтрольный рост и отреагировать на участившиеся жалобы, правительство организовало конкурс и выбрало Германа Янсена, профессора Берлинского технического университета, для разработки нового генерального строительного плана Анкары[66]. Архитектор сохранил многие идеи предшественника, особенно в отношении новых районов города и проектирования главных улиц.

Лёхер и позднее Янсен следовали принципам урбанизма, которые значительно отличались от устоявшихся моделей расселения в Анкаре. Оба градостроителя предлагали более широкие дороги и новые способы передвижения по городу. Во-первых, тогда как до установления республики в Анкаре улочки были узкими и извилистыми, недавно спланированные районы города отличались правильной геометрией, большими участками и были просторными. Новая планировка не подстраивалась под окружающий ландшафт, а создавала комплексную, заранее придуманную схему дорог и узлов, подчеркивавших памятники столицы.

Во-вторых, Янсен также ввел концепцию зонирования: он сгруппировал схожие по назначению участки и предложил широкие зеленые полосы в качестве промежуточных звеньев между ними[67]. Эти идеи противоречили пространственной организации существующего города. Архитектор стремился преодолеть бросающуюся в глаза несовместимость, подчинив крепость и ее окрестности своему плану и выделив им единый участок земли. Однако, в отличие от окружающих их зон, выполнявших одну-единственную функцию, цитадель и близлежащие земли представляли собой полностью функциональный город, объединяющий на небольшой территории множество зданий с разными видами деятельности. Религиозные и торговые сооружения, небольшие мастерские и магазины по соседству перетекали в жилые районы. Решение Янсена превратить это место в еще одну многофункциональную зону подразумевало, что он отводил существовавшему городу в целом исключительную роль – «исторической достопримечательности». В самом деле, на карте область существующего ядра города обозначалась как Altstadt («старый город»).

Разработанный Янсеном в 1932 году план зонирования Анкары (Arbeiter-Vierterl – рабочий район; Industrie – промышленность; Hoichschuli Viertel – университетский район; Regierungs Viertel – правительственный квартал; Landhaus Viertel – загородные дома; Wohn-Reserv – район будущей жилой застройки). Крепость выделена черным цветом, а часть Анкары, существовавшая до того, как она стала столицей, обозначена как Altstadt («старый город»). Архитектурный музей Берлина (Arhitekturmuseum tu Berlin), ИНВ № 22598

Янсен стремился отгородить «старую Анкару» от «новой» зелеными зонами, так как считал, что старые кварталы, которые придавали каждому городу уникальный характер, следовало сохранять, и хотел предотвратить спекуляции, которые в конце XIX века уничтожили исторический облик европейских городов[68]. Также архитектор осознавал, насколько важен образ старой части города и особенно крепости (пусть и не целиком) в рассказах об основании республики, и стремился сохранить это вместилище коллективной памяти нации. Однако предложенная кругообразная схема не защитила «старую Анкару», а фактически отделила ее от остальной растущей столицы, изолировав, превратив в нечто подобное острову. Сравнение исторического центра города с живописным натюрмортом или почитаемым, но разрушенным памятником ошибочно изображало его непригодным для функционирования в качестве активной городской среды, хотя там находилось более половины населения и торговых предприятий.

Тем не менее так «старая Анкара» с ее древним способом территориальной организации стала идеальным примером неудачного планирования, подчеркивавшим современность нового устройства. Занимая видное место и вечно выступая в качестве фона для лихорадочной строительной деятельности, некогда вдохновляющая крепость и ее окрестности взяли на себя роль слаборазвитой столицы республиканской Анкары с большей готовностью – хотя и не совсем намеренно, – чем османский Стамбул. Другими словами, хотя элиты настаивали на обратном, их привычка изолировать себя от народа вновь проявилась в новом центре страны. Республиканские лидеры держались на таком же расстоянии от «лона нации», как и османские правители, которых они когда-то так яростно критиковали.

Карта водоснабжения Чанкая с указанием адресов. Помимо президентской резиденции (круг вверху справа) и посольств, на карте указаны несколько домов, принадлежащих республиканской элите. Хотя Чанкая расположена на холме примерно в двух милях от центра Анкары, приоритет был отдан обеспечению коммунальными услугами в этом районе

Примечательно, что открыто заявляемое отцами-основателями стремление к модернизации удачно сочеталась с менее возвышенными частными интересами. Политические деятели не желали перестраивать существующие районы, утверждая, что работа бы потребовала много средств или не позволила бы в полной мере продемонстрировать достижения республики. В Чанкая проживало мало людей, и он располагался дальше и выше густонаселенных старых кварталов. Очевидно, что создание инфраструктуры повлекло бы за собой более высокие общие расходы и затраты на душу населения. Но республиканские лидеры выигрывали от застройки в южном направлении и не возражали против чрезмерных трат, которые потребовались бы для осуществления такого расширения. Следовательно, вода, электричество, газ и телефонные провода появились в старых районах на несколько десятилетий позже, чем в новых. Более того, пришедшая к власти элита Анкары использовала политический капитал, чтобы местные жители лишились права принимать решения, для чего обратилась к процедурам, якобы направленным на лучшую организацию проектов для удовлетворения насущных потребностей новой столицы. Примечательно, что коренное население исключили из историй о городе и картин с его изображением тогда же, когда появилась легенда, согласно которой основатели республики построили Анкару с нуля. Таким образом, крепость, которую когда-то многие люди воспринимали как символ надежды и свободы, продолжала вызывать у новой элиты романтические воспоминания о Войне за независимость, но местные жители чувствовали себя все более изолированными и невидимыми.