Официальная историография и теории развития представляют раннюю республиканскую идеологию, сформулированную Мустафой Кемалем и реализованную однопартийным режимом, как светскую, просвещенную, рациональную и прагматичную. Она допускала лишь временное применение насильственных мер, чтобы Турция быстрее создала современное общество. Однако, как показали недавние исследования, авторитаризм был неотъемлемой частью кемалистской системы взглядов с самого начала. Ее последователи рассматривали общественную сферу и ее институты не как площадки для настоящих политических переговоров и обмена идеями, а как места, которыми требовалось владеть[592]. Руководство неустанно пыталось монополизировать публичное пространство и искоренить альтернативные идеологии, потенциальную оппозицию и конкурирующие источники лояльности[593]. Такой подход привел к подавлению деятельности, связанной с верой, чистке от политических соперников и уничтожению этнических и религиозных меньшинств.

Однако новый порядок нельзя создать только с помощью запретов. Скорее, все зависит от того, удастся ли установить контроль над общественным сознанием и сделать искусственное естественным, почти неизбежным. Доступ к государственным ресурсам дал кемалистам преимущество в этом процессе, но отсутствие развитой инфраструктуры, консолидированного рынка и достаточного количества квалифицированных кадров в раздираемой войной стране значительно ограничили возможности по проведению преобразований. Тем не менее власти постоянно корректировали задачи в соответствии с ограничениями, налагаемыми реалиями Турции, лидеры Республиканской народной партии стремились создать стратегические механизмы, которые способствовали бы дальнейшему воспроизводству и расширению ядра электората, состоящего из представителей таких аппаратов государства, как военный, судебный и бюрократический и частных предпринимателей, успех которых зависел от начальства. Эта группа оставалась верна правительству и взяла на себя ответственность за соблюдение основополагающих принципов кемалистского режима. Школы, профессионально-технические учебные заведения для девочек и Халкевлери, рассмотренные в этой главе как институты культурного производства и передачи знаний, способные контролировать и направлять коллективные и индивидуальные действия и мировоззрение будущих поколений, служили незаменимыми инструментами в процессе установления главенства идеологии. Эти учреждения выступали в качестве посредников в самых напряженных столкновениях между гражданами и националистским государством и знакомили широкие слои населения с его основополагающими практиками. Самое главное, такие организации воплощали идеи кемализма в жизнь, духовно и физически вовлекая в тщательно структурированную и контролируемую деятельность, которая разворачивалась в реальном времени и пространстве.