На торжествах по случаю десятой годовщины Турецкой Республики Советский Союз устроил впечатляющее представление[165]. 26 октября 1933 года делегация во главе с наркомом обороны маршалом Климентом Ворошиловым (ближайшим заместителем Сталина) и многочисленным окружением, в том числе с наркомом образования Андреем Бубновым и командующим кавалерией Семёном Будённым, в сопровождении эскадры Красного флота вошла в стамбульскую гавань. Восторженная толпа громко приветствовала советских гостей, а их визит широко освещался в печати как в Турции, так и за рубежом[166]. Это событие было знаменательным не только потому, что впервые «члены Политбюро <…> выехали за пределы Советского Союза с момента его основания», но и потому, что, как сообщал журнал Time, они путешествовали с супругами, что стало «большим исключением из сталинского запрета на празднования»[167]. По прибытии в Стамбул дамы последовали за «изящной мадам Суриц», женой советского посла, которая «приготовила парижские платья для безвкусно одетых москвичек и привела опытную модистку, готовую подогнать наряды». В Анкаре вечер продолжился «под пристальным взглядом диктатора Кемаля», и женщины «блистали на его грандиозном балу словно “советские Золушки”»[168]. Кроме того, Советский Союз преподнес Турции в подарок несколько военных самолетов, которые 29 октября предстали перед народом и поднялись в небо в рамках показательных выступлений по высшему пилотажу в Анкаре в День Республики[169]. Все представление записали на пленку и позже включили в документальный фильм «Анкара – сердце Турции», снятый по заказу турецкого правительства Сергеем Юткевичем и Лео Арнштамом, двумя самыми многообещающими молодыми режиссерами страны, которые сопровождали советскую делегацию.

Газетная вырезка о русских, прибывающих на празднование десятой годовщины республики. Картина наглядно демонстрирует геополитическое значение визита

Советский посол Яков Суриц тщательно продумал вышеописанные важные события, проливающие свет на относительно незаметное пересечение различных уровней, на которых работает международная дипломатия. Хотя сближение Турции и Советского Союза после Первой мировой войны объяснялось насущными геополитическими проблемами каждой из стран, оно стало понятно и известно всему миру посредством тщательно спланированных символических представлений, для которых идеально подходили публичные мероприятия, такие как празднование годовщины со дня основания республики. В недружественной после революции обстановке на международной арене советская власть оказалась политически и идеологически изолирована и твердо решила бороться с тем, что считала «враждебным окружением», с помощью региональных союзов, которые западноевропейские государства игнорировать не могли[170]. Для достижения этой цели СССР направил в Турцию одного из самых искусных дипломатов. Посол Суриц прибыл в Анкару в 1923 году после четырехлетней командировки в Афганистан, во время которой, по слухам, он установил связи с местными племенными лидерами, что сорвало попытки Великобритании включить эту страну в сферу своего влияния[171]. Таким образом, назначив этого дипломата, Советский Союз явно показал, что противостоять британскому господству в регионе планирует путем поддержания тесных отношений с Турцией. Яков Суриц быстро вышел на дипломатическую арену Анкары и начал работу по созданию военно-политического блока, в который, помимо Турции, должны были войти Иран и Афганистан, что укрепило бы влияние СССР в Западной Азии[172]. В свою очередь, Советский Союз придал новой республике значительный вес, когда она уладила разногласия с Великобританией и выступила против Италии из-за слухов о намерении аннексировать юго-западную Анатолию. Поддержка со стороны бывшей Российской империи включала военную помощь, а после Великой депрессии распространилась и на экономическую сферу, где применялась стратегия развития, принятая в Советском Союзе, в которой особое внимание уделялось государственной монополии на тяжелую промышленность и крупные предприятия. В итоге, несмотря на долгую историю вражды между имперскими предшественниками, лидеры новообразованных советского и турецкого государств предпочли забыть о старых обидах и оставшихся подозрениях и сосредоточились на взаимных интересах в области безопасности проливов и общем желании противостоять распространению империалистического капитализма.

Ататюрк во время обеда с другими дипломатами в советском посольстве. Любезно предоставлено библиотекой Турецкой исторической организации

На фоне напряженной геополитической ситуации значение представления, устроенного турками и Советами по случаю десятой годовщины республики, становится особенно очевидным. Необычайно заметное присутствие СССР и его военные подарки не были проявлением формальной вежливости. Это была солидарность с Турцией. Как демонстративное использование Красного флота для плавания по Черному морю и через Босфор, так и впечатляющая высадка турецких войск в Стамбуле служили жестами, которые недвусмысленно заявили широкой международной публике о намерении двух стран осуществлять контроль над этими стратегическими водными путями, никому не дававшими покоя.

В свою очередь, СССР использовал свое участие в политике Турции не только для подтверждения прочности двусторонних связей, но и для того, чтобы идеи большевиков достигли более широкой международной аудитории и та увидела постреволюционный образ современного общества, порвав с прошлым и его атрибутами. В отличие от других европейских столиц, где у Турции имелись дипломатические представительства, Советскому Союзу она предложила дружественную платформу, с помощью которой он произвел бы на международное сообщество благоприятное впечатление. Если рассматривать эти события в контексте напряженных усилий по завоеванию международного уважения и признания, то даже кажущиеся несерьезными поступки, такие как превращение «безвкусно одетых москвичек» в Золушек, воспринимаются как продуманные шаги, направленные на то, чтобы представить лицо России того времени.

Кроме того, подобные соображения, по-видимому, повлияли на строительство нового советского посольства, первого постоянного представительства в Анкаре. До апреля 1926 года ни одно здание в турецкой столице не соответствовало модернистской эстетике. Несмотря на ограниченность доступных строительных технологий и нехватку квалифицированной рабочей силы, советские власти сделали выбор в пользу индустриального облика. Советское посольство, которое имело «сверхсовременный внешний вид» с «высокими верандами», напоминающими «крылья самолета», разительно отличалось от остальных зданий Анкары[173]. Кроме того, отказавшись от отсылок к конкретным историческим и региональным архитектурным традициям, создатели постройки продемонстрировали универсальность, что соответствовало советскому видению мировой пролетарской революции. Здание резко контрастировало с посольством Германии, которое в точности повторяло особняк президента Пауля фон Гинденбурга и казалось кусочком пейзажа центральной части Пруссии (см. фотографию здания ранее в этой главе). В то время как немцы напомнили европейским соседям, что, несмотря на их положение на международной арене, у них общая география и культурные традиции, СССР объявил о разрыве с буржуазно-аристократическими устоями. Советское посольство, показательный пример недолговечного призрачного утопизма, явно пыталось заявить об установившемся революционном самосознании.

Советское посольство стало первым специально построенным комплексом и первым зданием в модернистском стиле в Анкаре. Любезно предоставлено библиотекой Турецкой исторической организации

Благодаря строительству крупных посольских комплексов Советский Союз и Германия вовлекли новую столицу Турции в новый вид международной конкуренции за узнаваемость и приобретение недвижимости, в результате чего Анкара оказалась на еще одном пересечении между архитектурными достижениями и политикой на региональном уровне. Стамбул оставался изолированным от международных переговоров и не имел возможностей вести предпринимательскую деятельность, поэтому пребывание посольств в бывшей столице Османской империи становилось все более неудобным. Между тем, благодаря предложению турецкого правительства раздавать землю бесплатно, переезд стал привлекательным. Однако строительство посольств в столице превратилось в настоящее соревнование лишь тогда, когда немецкое и советское правительства воспользовались отсутствием других дипломатических миссий в Анкаре и заявили о себе на международной арене. Более того, предложение турецкого руководства предоставлять землю бесплатно привлекло охотников за выгодными сделками в каждой дипломатической миссии, и, в свою очередь, безудержная конкуренция за получение лучших участков еще больше укрепила позиции нового центра страны как постоянного места пребывания власти. В раннереспубликанской Анкаре степень власти определялась тем, насколько близко человек жил к Мустафе Кемалю, а наиболее ценными считались районы, расположенные рядом с его домом в Чанкая. Таким образом, если в 1923 году на виноградниках на холмах Каваклыдере-Чанкая селилась только новая элита Анкары, то к концу 1920-х там стремилось оказаться большинство посольств. Италия, Греция, Югославия и Польша выбрали площадки по обе стороны бульвара Ататюрка. Участки, запрошенные посольствами Ирана, Швеции и Франции, находились в одном районе, на небольших улочках в стороне от главной дороги.

Британское посольство. Хотя это представительство переехало в Анкару одним из последних, оно заняло участок земли, прилегающий к Президентскому дворцу. Любезно предоставлено библиотекой Турецкой исторической организации

Посольский квартал Анкары вдоль бульвара Ататюрка.

Посольства и представительства Анкары к концу 1940-х годов:

1. Представительство Аргентины

2. Посольство Пакистана

3. Представительство Бельгии

4. Посольство Египта

5. Представительство Бразилии

6. Представительство Испании

7. Посольство Австрии

8. Посольство СССР

9. Представительство Ливана

10. Посольство Германии

11. Посольство Италии

12. Посольство Франции

13. Представительство Венгрии

14. Посольство Индии

15. Представительство Израиля

16. Посольство Соединенных Штатов

17. Представительство Югославии

18. Посольство Ирана

19. Посольство Польши

20. Представительство Финляндии

21. Представительство Чехословакии

22. Посольство Китая

23. Представительство Швеции

24. Представительство Швейцарии

25. Посольство Ирака

26. Посольство Великобритании

В последующие годы все представительства стали посольствами. Недавно образованные государства, такие как Индия, Пакистан и Израиль, разместились в одной части города. Посольство СССР переехало на юг, ближе к посольству США, а оно, в свою очередь, – на север, поближе к русской делегации. Карта, основанная на туристическом путеводителе по Анкаре (1950)

На международной арене эмбарго, блокады или санкции против державы действуют только в том случае, если все остальные страны соблюдают эти добровольно установленные ограничения. Крупные – хотя и ненадолго оказавшиеся в затруднительном положении – немецкое и советское государства так и не присоединились к британскому неприятию Анкары, что с самого начала снизило эффективность английской оппозиции. Более того, импульс, который придали крупные проекты по строительству посольств, и последовавшее за этим улучшение возможностей для международного бизнеса побудили правительства других стран изменить курс и разорвать отношения с Великобританией, поскольку все более очевидным становилось, что они просто не могли оставаться в стороне от конкуренции и отстаивать свою позицию, когда другие страны уже вступили в эту борьбу. Эти события вкупе с решением Мосульского конфликта в свою пользу в конечном счете убедили британское правительство тоже принять участие в этой гонке. Хотя Соединенное Королевство поменяло взгляды довольно поздно, оно претендовало на очень большой участок земли, прилегающий к Президентскому дворцу, с панорамным видом на Анкару, что соответствовало положению этого государства как наиболее влиятельного в международной политике игрока[174]. Несмотря на первоначальное сопротивление переезду в Анкару, ради сохранения привилегий Великобритании и ее союзникам по Первой мировой войне пришлось уехать из Стамбула.

В итоге конкуренция за роскошные сооружения в самых престижных районах новой столицы вышла из-под контроля. Послы внимательно следили за тем, сколько коллеги тратили на содержание представительств, и обращались к правительствам стран с просьбой предоставить дополнительное финансирование, в результате чего ставки выросли еще сильнее. По мере обострения борьбы посол Великобритании сэр Джордж Клерк настаивал на важности строительства посольства, которое соответствовало бы амбициям родины на Ближнем Востоке: «Между тем я осмелюсь отметить, что Италия готова потратить более 200000 фунтов стерлингов на строительство посольства в Ангоре, <…> а намерения Франции в отношении здания представительства в столице не соответствуют действительности, как сейчас объявил месье де Шамбрен. Для политики как никогда важно, чтобы наши более скромные строительные сметы получили одобрение в следующем проекте бюджета»[175].

Как только посольства вступили во владение новыми участками, размер и характеристики соответствующих территорий стали такой же важной основой для конкуренции, как и местоположение. Спрос на недвижимость в хорошем районе, из которого открывался вид на главное здание посольства, достиг небывалых высот. Многие представительства жаловались на то, что размера участков, предоставленных правительством, не хватало для их нужд, и под различными предлогами начали просить увеличить площадь[176]. Они часто оформляли обращения как просьбу скорректировать неравные участки. Такие требования, если они принимались во внимание, часто вызывали дальнейшие претензии со стороны других посольств, которые считали себя не хуже, а то и лучше. Другими словами, турецкое правительство изначально назначило два стандартных размера участков в зависимости от уровня представительства, но иностранные представительства потребовали территории, площадь которых соответствовала бы их статусу в международной системе национальных государств.

Особенности политической культуры Анкары и материально-технические условия усилили соперничество между представленными странами. Список представителей элиты Анкары, состоящий из известных политиков, высокопоставленных чиновников и дипломатического корпуса, был меньше, чем в более авторитетных европейских столицах. Но проводилось столько же, если не больше, мероприятий, которые объединяли этих людей[177]. Дипломаты жили практически «друг у друга на виду», и, по словам британского обозревателя, никто из них не мог устроить «большой вечер, не пригласив всех коллег»[178]. Кроме того, из-за нехватки подходящих правительственных зданий государственные дела часто приходилось обсуждать «в клубах и у кого-то дома»[179]. Хотя официальные обеды, балы, thés dansants[180] и коктейльные вечеринки были в основном светскими мероприятиями, они также служили поводом для обсуждения серьезных вопросов[181]. Представителям республиканской элиты участие в этих мероприятиях позволяло поддерживать социальный статус и открывало перспективы продвижения по службе. Для дипломатов посещение таких вечеров также имело смысл с точки зрения внешней политики. Их присутствие часто толковалось как признак хороших отношений между Турцией и правительством, которое они представляли, а их отсутствие, наоборот, обычно вызывало беспокойство.

Встречи, на которые собирались дипломаты и чиновники Турции, в бальных залах и за банкетными столами отражали текущее состояние международных отношений. И представители других стран, и официальные лица республики использовали их, чтобы утвердить позиции правительств в международной системе государств. Таким образом, мероприятия, которые Надольный устраивал в родном посольстве, демонстрируя достижения Германии в области искусства и науки, помогали заявить о ее стремлении вновь занять место игрока в мировой политике. Между тем, когда Мустафа Кемаль выгнал посла Египта за то, что он надел феску на бал в честь Дня Республики, между двумя странами случился серьезный раскол, свидетельствовавший не только об отвращении президента к головным уборам, ассоциирующимся с арабо-исламской культурой, но, что более важно, о решимости Турции разорвать связи с Востоком и присоединиться к Западу. В нестабильной обстановке в период между двумя крупными вооруженными конфликтами, после урегулирования мусульманского кризиса и особенно в преддверии Второй мировой войны, все больше внимания республиканские лидеры уделяли политике поддержания баланса между ключевыми игроками европейского театра боевых действий. Они восстановили отношения с Великобританией, сохранив при этом деловые отношения с Германией и Советским Союзом. С учетом того, что режимы последних, по-видимому, ужесточались, турецкие руководители проявляли осторожность, чтобы новообразовавшееся государство не оказалась ни на чьей стороне. Также такие перестановки выражались с помощью строго кодифицированного дипломатического языка – как в случае с Мустафой Кемалем, который предусмотрительно сел между советскими и британским послами на банкете, публично объявив о равенстве между ними как друзьями Турции[182]. Сообщая подробности таких встреч в Министерство иностранных дел, посол Джордж Клерк написал, что подобные события «вряд ли заслуживали упоминания в официальном сообщении, но Ангора – это другое дело»[183]. В Анкаре собрания дипломатов и официальных лиц, преследующие сразу две цели, всегда отражали более крупные геополитические группировки.