И вновь утро, и вновь мстительное удовлетворение от тех эмоций, которые излучал «в эфир» перепуганный видениями посаженных на кол испанцев проснувшийся английский король. А потом кофе со свежей булочкой, комплекс «Гермеса» на улице, душ и опять лекции с учебниками.

Не успел я спокойно сесть за стол в кабинете и начать повторять лекции, как пиликнул сообщением телефон — сестра Мария прислала в общий чат Малого света какую-то видяшку. Ткнув пальцем на «воспроизведение», начал просмотр: Маша вместе с Варей и Лизонькой, развалившись в креслах друг напротив друга, подпевали «Ласковому маю» их знаменитые «Белые розы». Приглядевшись, опознал салон моего «Соболька», реквизированного отцом на сутки, но так и не отданный мне вчера. А видео тем временем продолжилось, и зрителям были продемонстрированы и телевизор, и подсветка, и бар с напитками, и роскошное свободное кресло. Песнопения не прекращались, а видео закончилось тем, что плавно открылась автоматическая дверь и женский голос попросил их императорских высочеств на выход по причине прибытия в Царский лицей. Закончив просмотр, я вздохнул: вырвать «Соболька» из цепких лапок младших сестер, похоже, уже не представлялось возможным, раз они, в свою очередь, выцыганили минивэн у отца, побоявшись, очевидно, попросить у меня разрешения попользоваться машиной. А может, я придумываю себе заговор на ровном месте и сестренки просто взяли «Соболька» на покататься и в самое ближайшее время минивэн мне вернут. Но в любом случае очень хорошо, что я вчера успел заказать в «СтильАвто» машин с запасом, а пока покатаюсь на «Волжанке».

Малый свет на видяшку отреагировал вполне предсказуемо: посыпались одобряющие смайлики и вопросы по поводу модели машины, на базе которой собрали такой роскошный и удобный салон. Сестры Романовы ответом никого не удостоили — судя по времени, у них уже вовсю шел первый урок, — но информация от некоторых членов чата последовала незамедлительно: «Соболь» узнали и тут же угадали, что подготовкой машины занимались в ателье «СтильАвто», мол, только там делают все на таком уровне, который устраивает членов правящего рода. Я комментировать беседу не стал — для начала следует с сестрами отношения выяснить, — а вот отцу саму видяшку переслал и стал ждать его реакции. Ожидание долго не продлилось, и в ответ я получил смайлик с грустным человечком с разведенными в стороны руками, мол, а что я мог сделать? Пришлось отправить чертика со злым лицом, хоть никакого негодования я и не испытывал — эти три малолетние негодяйки действительно вертели нами как хотели…

Вернувшись к учебникам и лекциям, я вскоре и думать забыл про «Соболька», пошедшего по рукам, а вспомнил, когда мне ближе к обеду позвонил отец.

— Добрый день, Алексей! — В голосе родителя были слышны нотки озабоченности. — Как дела? — поинтересовался он.

— Нормально. ИГП повторяю.

— Молодец! Чего звоню-то… Сегодня вечером мы с братом Колей приедем к тебе на ужин. И не одни, а в сопровождении двух очень важных господ. Твоя задача — накрыть нормальный стол и, самое главное, обеспечить присутствие на ужине Прохора с Ваней и Вовы Михеева, Коли с Сашей Романовых и Пал Палыча Бородина. Виталю Пафнутьева я уже предупредил, он будет тоже. Задача понятна, сынок?

— Все сделаю, — пообещал я. — Насчет вечерних блюд какие-то особые пожелания будут?

— Будут, — фыркнул в трубку отец. — Нам тут Пафнутьев уже все уши прожужжал про ресторан твоей Панцулаи! Говорит, кормят просто отменно! Так вот, сынок, ты с Леной свяжись и договорись, чтобы отправила к тебе в особняк своих лучших поваров, а те, в свою очередь, прихватили нужные продукты с запасом. За поварами отправь дворцовых — пусть бойцы продукты заодно проверят. Список блюд на твое усмотрение. Договорились?

— Конечно.

Положив телефон на стол, я задумался: родитель явно что-то опять мутит, раз озаботился размещением заказа в ресторане Панцулаев «Сахалин». Ну не верил я, что вот так, на ровном месте, он захотел отведать ухи или краба. Тем более мои собственные повара отлично готовили, в том числе и блюда из рыбы, и претензий к ним даже со стороны старших Романовых никогда не было… С другой же стороны, любая реклама «Сахалина» шла в копилку Панцулаев, и я должен был этому только радоваться. Ладно, потом разберемся с хитрыми заходами родного папаши, а сейчас следовало позвонить Елене.

Родственница моему звонку обрадовалась и с пониманием отнеслась к просьбе оказать услуги кейтринга, тем более комплексные обеды, которыми ресторан «промышлял» с полудня до четырех дня, уже были практически готовы. Быстренько согласовав расширенное меню, я попытался перейти к финансовому вопросу, который мне пришлось решать в одиночку: Лена не хотела слышать ни про какие деньги, даже за продукты, но после моего заявления, что чем точней расчеты, тем дольше дружба, сдалась и пообещала прислать вместе со своим шефом точные цифры стоимости продуктов и среднюю выручку ресторана за вечер, которую я собирался умножить как минимум в два раза.

Следующий, кому я позвонил, был подполковник Михеев. Объяснив ему ситуацию, получил от Владимира Ивановича заверения, что с Еленой он сейчас созвонится и договорится обо всех сопутствующих мелочах с логистикой и проверкой продуктов. Прохор с Ваней о визите цесаревича и его брата уже откуда-то знали, как и Пал Палыч Бородин, навестивший меня и устроивший очередной срез знаний. За обедом о визите высоких гостей предупредил остальных наших домочадцев и намекнул на обязательность появления за ужином в вечерних туалетах.

Поваров из ресторана «Сахалин», прибывших в особняк в пятом часу вечера, мы с Колей и Сашей встретили на крыльце дома и проводили трех обалдевших от такой чести мужчин до кухни, где их уже ждали наши повара, всем своим видом демонстрирующие недовольство вторжением чужаков в свои законные владения. Насчет конфликтов и схваток на ножах и поварешках мы, однако, не переживали: разъяснительная беседа с нашими повелителями кастрюль и сковородок была проведена, а в функции поста из двух офицеров Дворцовой полиции, оставленного на кухне, входило в том числе и предотвращение склок и скандалов между хозяевами и гостями.

Отец с дядькой Колей прибыли в особняк в восьмом часу вечера действительно не одни, а в сопровождении деда Миши Пожарского, Нарышкина Петра Александровича — командира Отдельного корпуса жандармов — и еще одного пожилого мужчины, представленного мне как князь Разумовский Максим Федорович, генерал-полковник Корпуса, первый заместитель командира-начальника Первого главного управления, то бишь внешней разведки Российской империи. Ознакомившись с составом наших гостей, я окончательно уверился в том, что речь сегодня пойдет о безопасности любимой империи, вернее о той помощи, которую великий князь Алексей Александрович окажет доблестному Отдельному корпусу жандармов. Что ж, раз надо — значит, окажем, для любимой Родины ничего не жалко.

Тем временем мы продолжили знакомиться с главным жандармским разведчиком. Выслушав заверения Разумовского в том, что он рад со мной познакомиться, я в долгу не остался и со всем уважением ввернул пару ответных комплиментов, не забыв упомянуть в самых превосходных выражениях сына генерала, с которым мне посчастливилось поучаствовать в целом ряде совместных операций на территории вероятного противника. Его высокопревосходительство, как подсказывала чуйка, остался весьма доволен услышанным и, в свою очередь, тоже намекнул, что полковник Разумовский в своих донесениях в центр отзывается о нас с братьями только с положительной стороны. Одним словом, высокие встречающиеся стороны при первом знакомстве соблюли все приличия и были готовы к продолжению взаимовыгодного сотрудничества.

А вообще, старший Разумовский произвел на меня двоякое впечатление: с одной стороны, безупречные манеры профессионального дипломата старой школы; с другой же — тщательно скрываемая от постороннего взгляда железная воля и целеустремленность, способные смести все на своем пути! В этом своем истинном обличье его высокопревосходительство очень походил на Петра Александровича Нарышкина, на отца с дядькой Колей и на деда Мишу Пожарского, не говоря про Прохора, Ваню, Виталия Борисовича Пафнутьева и Пал Палыча Бородина. Значит, и найти мне общий язык с князем Разумовским не составит большого труда, а в том, что мне с его высокопревосходительством в самое ближайшее время придется очень много общаться, сомнений не было.

Когда уже некоторых наших домочадцев представили Нарышкину и Разумовскому, мы прошли к столу и приступили к трапезе. Наблюдая краем глаза за гостями, я начал догадываться, для кого именно мы так расстарались с морепродуктами: Петр Александрович Нарышкин с видимым удовольствием сначала налегал на салат «Морской», в состав которого входили кальмары, крабовые палочки, креветки и красная икра, потом на буйабес. На дальневосточных крабах генерал сломался:

— Алексей Саныч, — смотрел он на меня прищуренными глазами, — кто тебе слил информацию о том, что я неравнодушен к морепродуктам? Ведь не просто же так ты нам тут такой шикарный стол накрыл?

Оторвавшись от своих любимых черноморских мидий, я усмехнулся:

— Отец предупредил, Петр Александрович. — И решил «колоться» дальше: — Но готовили не наши повара, а приглашенные специалисты из ресторана «Сахалин», что на Арбате. Ресторан с недавнего времени принадлежит Панцулаям, родственникам Пожарских. Да вы и сами Панцулаев должны помнить.

— Помню, как не помнить, — кивнул Нарышкин. — Славный род! И повара у них великолепные! Надо будет как-нибудь в этот «Сахалин» заглянуть: крабы чудо как хороши!

Дальше разговоры за столом крутились вокруг обсуждения достоинств и недостатков различных блюд из морепродуктов, а основными «докладчиками» выступили Нарышкин и Пафнутьев, причем последний мои неловкие потуги в деле рекламы «Сахалина» продолжил и углубил. Закончился ужин тем, что оба генерала не только поблагодарили нас за великолепное угощение, но и попросили пригласить поваров. Когда те появились в сопровождении бдительных дворцовых, Нарышкин с Разумовским благодарности свои повторили, раздали «сахалинцам» наличку на чай и пообещали в скором времени посетить их ресторан.

Никаких отрицательных эмоций действия генералов ни у кого не вызвали: это хозяйским поварам на чай давать было не принято, а вот приглашенным, да еще и справившимся с приготовлением блюд на отлично, почему бы и нет. Так что все наши домочадцы, присутствие которых на дальнейшей беседе не планировалось, покидали столовую не только сытыми, но и довольными. В дверях задержали только графа Петрова-Врачинского.

— Владимир Саныч, — обратился к нему мой отец, — будьте так добры, далеко с сыновьями не уходите: у нас с вами со всеми тоже будет разговор.

Внешне дядька Вова своего удивления никак не показал и ответил ровно:

— Хорошо, Александр Николаевич. — И покинул столовую, плотно прикрыв за собой двери.

А я вздохнул: не только дядьку Вову с Шуркой просят далеко не уходить, но и Димарика! Петровых точно в жандармы вербовать будут! Без вариантов! Вот, похоже, и закончилась у Шурки и Димарика беззаботная юность!

Долго мне рефлексировать на эту тему не дали: Нарышкин отставил в сторону бокал с вином, посерьезнел и, проверив работу глушилки, окинул нас оценивающим взглядом.

— Господа, я ознакомился с развернутым докладом о вашей последней операции в Ницце, во время которой вы провели рейд по некоторым интересным домам и гостиницам. Признаюсь честно, о подобной запредельной эффективности работы моих сотрудников мне приходится только мечтать!

Командир Корпуса сделал паузу, во время которой мы с братьями, Прохором и Ванюшей успели переглянуться и даже обменяться улыбками: ну еще бы, мы во время этого рейда столько инфы из иностранных спецслужбистов вытянули, что даже мой отец обалдел! А Нарышкин продолжил:

— Обсудив этот доклад с Максимом Федоровичем, — он кивнул в сторону Разумовского, — мы решили обратиться к Александру Николаевичу, — кивок в сторону моего родителя, — с нижайшей просьбой о проведении подобной операции, только на территории Российской империи. Цель операции — выявление вражеской агентурной сети в Москве и других городах империи. Принципиальным согласием Александра Николаевича мы заручились, но окончательное разрешение нашей просьбы он оставил на усмотрение вашей группы, мотивируя это вашей общей высокой занятостью на других участках. Что скажешь, Алексей Саныч?

Реакция «членов группы» была вполне предсказуема: Коля с Сашей уже ерзали на стульях и были готовы ехать «вскрывать» вражескую агентурную сеть прямо сейчас; Прохор оставался привычно спокоен — раз появилась возможность помочь коллегам, это надо сделать; а вот Ванюша выказал явное недовольство, потому что в эти шпионские игры он уже вдоволь наигрался и не хотел тратить время, подменяя собой профильную контрразведку. Лично я тоже восторга не испытывал по простой причине: все эти мероприятия могли затянуться, а учебу, в том числе и по основному экономическому профилю Холдинга, никто не отменял, а дополнительных часов в сутках, даже с моими деньгами, купить не у кого…

Интересна была реакция и у остальных присутствующих: отец с дядькой Николаем и дедой Мишей Пожарским, устроившие мне этот очередной экзамен, находились в предвкушении моей реакции; Владимир Иванович Михеев, как и мои старшие родичи, тоже хотел увидеть окончание бесплатного развлечения; а вот оба канцелярских — Пафнутьев и Бородин — взирали на происходящее с философским спокойствием: они на этих шпионов уже насмотрелись достаточно, ничего нового в планируемых мероприятиях не видели и нисколько не сомневались, что я дам положительный ответ.

Мы же воспользуемся заветами любимого воспитателя и пойдем другим путем…

— Петр Александрович, — обратился я к Нарышкину, — лично я готов помочь в столь нужном и полезном начинании, но у нас командиром группы является Прохор Петрович, ему и решать. — И повернулся к этому самому командиру, перекладывая на его широкие плечи весь груз ответственности.

Тот едва заметно поморщился.

— Экий вы скромный, Алексей Александрович! — Лицо воспитателя растянулось в ехидной улыбке. — Как в одного в расставленные импортными супостатами ловушки головушку свою пихать — мы взрослые и независимые молодые люди, способные самостоятельно принимать решения, а как уважаемые и заслуженные люди о помощи попросили — у нас командиры сразу находятся! Ничего не скажешь: позиция очень удобная! — Он хмыкнул. — Будем искоренять. Но потом. — И повернулся к Нарышкину. — Петр Александрович, наша, как вы выразились, группа готова вам помочь, но при соблюдении ряда условий.

— Внимательно слушаю, Прохор Петрович, — оживился командир Корпуса, а вслед за ним и его заместитель.

— Первое: о самой операции должен знать строго ограниченный круг ваших сотрудников, которые к участию будут допущены только после нашей тщательной проверки.

— Принимается.

— Второе: мы не собираемся подменять собой контрразведку Корпуса и соответствующие службы Тайной канцелярии, поэтому наша работа будет носить необходимый и достаточный характер, требуемый для получения нужного результата.

— Принято.

— Третье: на все время проведения операции офицеры Корпуса находятся в моем прямом подчинении.

— Согласен.

— Четвертое: за любую утечку информации о проводимых мероприятиях для виновного будет только одно наказание — смерть. Это касается и вас двоих, Петр Александрович и Максим Федорович.

Нарышкин с Разумовским были профессионалами, в глупую амбицию впадать не стали и просто кивнули.

— Принимается.

— На этом пока все. Будем очень рады поработать с вами, господа офицеры! — широко улыбнулся Прохор. — Ждем кандидатов для проверки, а после ее успешного прохождения сразу планирование мероприятий и начнем.

— Звучит как тост! — заулыбались жандармы в ответ. — Предлагаем за это и выпить!

Пока присутствующие делали вид, что выпивают, Коля с Сашей решили поделиться со мной своими восторгами:

— Леха, это будет круто! — громко шептал Александр. — Мне в Ницце все очень понравилось!

— Мне тоже! — Это был Николай. — Только я тебя, Лешка, умоляю: обязательно берите нас с собой на все мероприятия! А с учебой мы как-нибудь разберемся! Обещаешь нас везде брать?

— Вы Петра Саныча вообще слушали? — сделал я строгое лицо. — Мы — группа, а вы двое — неотъемлемая часть этой группы. Значит, вас и к планированию мероприятий будут привлекать, и к проведению самих акций тоже.

— Тогда ок! — начали успокаиваться братья. — Но с дядькой Прохором все равно надо будет переговорить…

Вскоре отец попросил меня позвать Петровых-Врачинских, и, когда Владимир Александрович, Шурка и Димарик уселись на специально освобожденные для них стулья, расположенные напротив Нарышкина и Разумовского, жандармские генералы принялись с ними знакомиться. Спустя совсем непродолжительное время знакомство плавно перетекло в самый настоящий допрос, причем допросу подвергся и Димка, чья феноменальная память и увлечение зоологией с медициной не были секретом для дознавателей в лампасах.

Бедные Петровы краснели, бледнели, покрывались испариной и отвечали, вспоминали, снова отвечали и вновь вспоминали.

— Как, по вашему мнению, относятся Гогенцоллерны к Медичи?.. На чем основаны ваши выводы?.. А как Медичи относятся к Бурбонам?.. Почему?..

— Как вы оцениваете взаимоотношения внутри молодежной тусовки? Кто лидер, кто середнячок, кто из молодых людей откровенный аутсайдер?..

— Можете разделить ваших европейских родственников на условные группы по следующим критериям: интересен — неинтересен для разработки, опасен — неопасен для той же самой разработки и дальнейшей вербовки… Почему вы так считаете?..

И так далее и тому подобное. Одни и те же вопросы повторялись, но формулировались по-другому, к этим вопросам возвращались вновь, но в другом контексте. Короче, натуральная жесть! А Нарышкин с Разумовским все продолжали давить на бедных Петровых, заставляя тех вспоминать, анализировать, давать оценку и отвечать, отвечать, отвечать…

В конце концов допрос закончился, измученных Петровых отпустили с богом, а Нарышкин переглянулся с Разумовским и хмыкнул:

— Прям лихую молодость вспомнил! — Он повернулся к цесаревичу. — Александр Николаич, если ты хочешь знать мое мнение, то с графом и его старшим сыном работать можно. А вот на младшого, как мне старший сын в отдельном донесении и посоветовал, я бы обратил особое внимание: с головой у Дмитрия все замечательно, память отличная, коммуникативные навыки присутствуют в полной мере, да и в смоленском лицее все перечисленное подтверждают. На способность парнишки давать точные и емкие личностные характеристики практически незнакомым людям обратил внимание?

Отец кивнул.

— Думаю, тут все на это внимание обратили.

— Вот-вот, — протянул генерал и посмотрел на своего заместителя. — Максим Федорович, что скажешь?

— Я уже примерно представляю, Петр Саныч, кого именно в качестве инструктора к Петровым приставить, — задумался тот. — А вот с Дмитрием ситуацию пока предлагаю не форсировать и натаскивать его вместе с отцом и старшим братом. Заинтересуется разведывательной или оперативной деятельностью — будем отдельно по полной программе натаскивать, а не заинтересуется — минимальные навыки получит и так. Хотя обидно будет, если парнишка с такими природными данными и, самое главное, базовым стартовым капиталом в виде влиятельных родственников по всей Европе мимо нас пролетит. — Разумовский глянул в нашу сторону. — Коллеги, а у вас какое мнение по этому поводу?

Коллеги согласились и с тем, что Дмитрию действительно присущи все вышеозвученные достоинства, и с тем, что на первых порах на парнишку передавливать все же не стоит. На этом с обсуждением служебных вопросов было покончено, и мы перешли к делам насущным: подготовке к предстоящим экзаменам. Тут Нарышкина было не остановить: генерал в красках и с плохо скрываемой иронией расписал, с каким завидным рвением повторяет пройденный материал его внук Виктор, а сменяющие друг друга офицеры Корпуса изо всех сил молодому человеку в этом нужном деле помогают. Я решил не отставать и «пожаловался» Петру Александровичу на царственных деда с бабкой, а также на любимого родителя, которые «приставили» ко мне не просто сотрудника Тайной канцелярии или Дворцовой полиции, а целого Пал Палыча Бородина. Коля с Сашей тоже «поныли», ссылаясь просто на нечеловеческие предэкзаменационные условия, которые им создал злобный господин Белобородов. Одним словом, повеселились все без исключения.

Уже прощаясь, мы обменялись с Нарышкиным и Разумовским приглашениями на полноценные, неделовые ужины, а когда вернулись в столовую, итог вечера подвел Ванюша Кузьмин:

— Ох и влетели мы в блудняк, Николаич, с этой помощью жандармам! — Колдун с тоской во взгляде смотрел на моего отца. — Вот увидишь, горя еще хапнем!

— Что ты имеешь в виду, Олегыч? — нахмурился родитель. — Думаешь, жандармы теперь к нам постоянно бегать начнут? Так я их быстро отважу!

— Да я не про то! — отмахнулся Ванюша. — Вы вообще как собираетесь провалы всех этих вражеских агентурных сетей легендировать? За границей не дураки сидят, они очень быстро допетрят, что даже самая лучшая контрразведка в мире не может работать с такой запредельной эффективностью! А значит, без вмешательства некоего великого принца и его свитского по фамилии Кузьмин не обошлось! — Колдун тяжело вздохнул и продолжил излагать свои умозаключения: — А где великий принц и его свитский могли взять подобные особо секретные сведенья? Правильно! Только в московских резидентурах наших вероятных противников. И что тогда предпримут представители соответствующих служб вероятных противников? Правильно, в свою очередь полностью выпотрошат нашего европейского резидента по фамилии Разумовский. Весь масштаб последствий теперь представляете, если спецслужбы всего мира положат болт на все гласные и негласные правила ведения разведывательной деятельности?

В столовой повисла гнетущая тишина, которую нарушил дед Миша Пожарский:

— Ваня дело говорит. Саша, может, пока не поздно, прекратить планирование соответствующих мероприятий? Пусть жандармская контрразведка работает в обычном режиме — там отличные профессионалы служат. Да и Канцелярия старается по мере сил им помогать…

— Все так, Михаил Николаевич, — кивнул родитель. — Только я нашего Ваню знаю — просто так он тут перед нами распинаться бы не стал, а выложил бы все это еще их высокопревосходительствам. Олегыч, колись, что ты конкретно предлагаешь, если только допускаешь возможность влететь в блудняк, а не оказаться в глубокой и беспросветной… заднице?

Колдун, удовлетворенный произведенным эффектом, приосанился и заявил:

— Ну, типа способы есть! Во-первых, обычная вербовка, но с нашей с царевичем помощью. Во-вторых, мы можем грамотно распорядиться полученной информацией…

Родитель его тут же прервал:

— Олегыч, без прописных истин, пожалуйста! Никто агентурную сеть разом накрывать и не собирается!

— Хорошо-хорошо! — Ванюша поднял руки в защитном жесте. — Просто молодым людям будет полезно все это услышать.

— Потом молодым людям отдельную лекцию прочитаешь, — нетерпеливо отмахнулся отец. — Ближе к делу, Олегыч.

— Мы с царевичем можем аккуратно подтолкнуть сотрудников вражеской резидентуры и их агентов к каким-нибудь ошибочным действиям, которые и позволят сотрудникам уже нашей контрразведки выявить их как бы естественным образом. Офицеров контрразведки при этом предлагаю играть втемную, чтобы все выглядело натурально.

Родитель посмотрел в сторону Пафнутьева и Бородина. Те, переглянувшись, кивнули.

— План вполне осуществимый.

— Принимается. Дальше, Олегыч.

— Необходимо уже в Европе подобрать высокопоставленных кандидатов на роль козлов отпущения, на которых можно будет списать все провалы вражеских разведок. Самым главным критерием выбора будет, естественно, доступ к соответствующим сведеньям. — Колдун ухмыльнулся. — А уж искреннюю уверенность наших козликов в том, что на русских они начали работать за несколько лет до того, как в общественном поле всплыли все из себя загадочные фигуры Алексея Романова и Ивана Олеговича Кузьмина, мы с царевичем вам обеспечим.

Отец с дядькой Колей не сговариваясь заулыбались, явно находясь под впечатлением от услышанного. Довольны были и Прохор с Виталием Борисовичем и Павлом Павловичем. Коля с Сашей так и вообще от простоты и элегантности озвученной идеи еле сдерживали свои эмоции. Дед Миша Пожарский, напротив, молчал, но в его глазах, устремленных на Ванюшу, читалось одобрение. Один только я грустил: почему до таких, казалось бы, элементарных ходов, лежащих прямо на поверхности, такой весь из себя талантливый я не додумался самостоятельно? Эх, учиться мне еще и учиться! И набираться опыта…

* * *

Как оказалось, для Петровых-Врачинских в этот вечер еще ничего не закончилось, но мой отец с дядькой Колей теперь «пытали» их по другому поводу.

— Владимир Саныч, сколько литров водки ты сможешь произвести, скажем, в течение месяца? — интересовался родитель. — Спрашиваю, потому что всем старшим Романовым твой продукт очень понравился. И не только им. Да и лабораторные исследования подтвердили высочайшее качество водки.

Граф кивнул с улыбкой.

— Благодарю за высокую оценку моего труда, Александр Николаевич! Но вынужден вас разочаровать: не больше пятидесяти литров. Если нужна водка прямо сейчас, то у меня в имении в кладовой где-то литров шестьдесят осталось.

Родитель хохотнул:

— Водка, Владимир Саныч, всегда нужна! Лишней она никогда не бывает!

Теперь улыбались уже все присутствующие в гостиной, в которую мы перебрались из столовой.

— Но я не об этом, — продолжил отец. — Владимир Саныч, а как ты отнесешься к идее открыть совместно с Романовыми у себя в имении небольшой водочный заводик, который будет выпускать алкогольную продукцию исключительно экстракласса? А заодно займется розливом твоей вкуснейшей питьевой водички? — Родитель жестом остановил уже готового что-то сказать Петрова. — В качестве партнера от Романовых я тебе предлагаю взять Алексея. — Он указал рукой в мою сторону. — К которому, как ты мог уже сам убедиться, деньги сами липнут. Так каково будет твое положительное решение?

Дядька Вова с улыбкой посмотрел на меня и кивнул.

— Если с Алексеем, то я согласен! И, Александр Николаевич, при всем уважении, но мне хотелось бы прямо на берегу узнать процент участия Романовых в негоции.

Родитель хмыкнул:

— Правильный деловой подход, Владимир Саныч! В обычных условиях у нас процент стандартный — тридцать, — но с учетом того, что Петровы-Врачинские нам практически родственники, сойдемся на двадцати. Устраивает?

— Устраивает.

— Отлично! С документами разберемся позже, а сейчас обсудим кое-какие технические мелочи…

К «мелочам» отец отнес все вопросы, касающиеся проектирования и постройки заводика со складскими помещениями, поиска сотрудников, в том числе и для службы безопасности, покупки оборудования и предварительных переговоров с поставщиками. Все это Романовы брали на себя, а на Петрова ложилась ответственность по общему контролю за всеми этими процессами. Кроме того, в самое ближайшее время к нам в особняк должны были приехать представители маркетинговой конторы с уже готовыми образцами стеклянных бутылок, в которые в будущем будет разливаться продукция заводика. Дядька Вова от такой скорости принятия решений несколько обалдел, но уверенности не растерял. Шурка с Димкой Петровы наблюдали за происходящим со стороны круглыми глазами, но не вмешивались, а вот их матушка — Ангелина Ивановна — периодически хваталась за сердце. В конце концов высокие договаривающиеся стороны обсудили все текущие вопросы, отец с дядькой засобирались в Кремль, и, когда мы их проводили, наш смоленский Рембрандт предложил мне прогуляться по кварталу. Я сразу же догадался, о чем он хотел поговорить: друга интересовала их с отцом и братом «беседа» с Нарышкиным и Разумовским. И не ошибся.

— Лешка, а что это было в столовой? — спросил Шура, когда мы отдалились от особняка на достаточное расстояние.

— А сам как думаешь? — нарочито равнодушным тоном ответил я вопросом на вопрос.

— Отец сказал, что это были смотрины.

— Все верно, — хмыкнул я. — Как считаешь, глянулись вы «покупателям»?

— Вроде да… — не очень уверенно протянул Шурка. — А Димарика зачем смотрели? Он же еще маленький! Какой из него шпион?

— Шпионы — это у них там, Шура! А у нас только и исключительно разведчики! Что же касается Димки, то, во-первых, взрослые детей всерьез не воспринимают и могут при них сболтнуть что-нибудь лишнее. Во-вторых, дети подмечают такие вещи, на которые взрослые просто не обращают внимания. В-третьих, из детишек в силу непоседливости характера выходят отличные шпионы. Именно что шпионы, Шура! — Я ухмыльнулся. — Вспомни наш лицей. Думаешь, почему учителя всегда знали обо всех наших проказах? Потому что кто-то им сливал информацию, и в большинстве своем подобными стукачками являлись девочки, с которыми некоторые мальчики по простоте душевной делились подробностями своих подвигов. А доносительство в семьях? Братья сливают родителям сестер, и наоборот. Или кто-то из детей предупреждает другого ребенка о предстоящих родительских репрессиях. Вот у меня подобными информаторами в Кремле являются Маша, Варя и Лиза, которые всегда поделятся со мной всеми важными новостями из жизни старших Романовых. Мысль улавливаешь?

— Улавливаю… — вздохнул Шура.

— Идем дальше и переходим конкретно к Димарику. Парнишка он башковитый, с феноменальной памятью, общительный, наконец. Ему в конце концов придется участвовать в вашем общении с иностранными родственниками, слушать их разговоры, знакомиться с их детьми. А улыбчивые дяденьки в лазоревых мундирах научат Дмитрия куче полезных вещей, в том числе и тому, как вести себя и общаться таким образом, чтобы расположить к себе буквально любого человека, ну и дальше по списку. Как считаешь, пригодятся твоему брату подобные навыки в дальнейшей жизни?

— Конечно пригодятся, — опять вздохнул художник. — Со мной и отцом уже на Лазурном берегу все было понятно, но мы никак не думали, что вы и Димку в оборот возьмете.

Я фыркнул:

— Меня, если помнишь, тоже в оборот взяли и до сих пор не отпускают! А сколько раз я пытался соскочить? Как в том сериале: «И когда мне показалось, что я завязал, они затащили меня обратно!»

Мы посмеялись, и Шура решил уточнить:

— И как эта учеба или подготовка будет проходить?

— Не в курсе. Но уверен, будет очень интересно…

* * *

Ванюша сегодня решил, что пятки пока никому поджаривать не будет — пусть, мол, промаринуются упыри импортные, — и, поднявшись в свои покои, я умудрился застать еще не спящую Алексию и поболтать с ней. Темы были разные, но больше всего девушку интересовали подробности нашего с супругами Кузьмиными совместного посещения детской больницы. Лесе я это уже рассказывал, как и Ваня с Натальей, но наша эстрадная звезда раз за разом просила повторить подробности. Причем то, что лечили мы именно детей, девушку волновало мало, ее интересовал сам процесс применения методики. В один прекрасный момент я решил немного похулиганить.

— Лесенька, а чего это я тут тебе все рассказываю? Хочешь, покажу?

— На мне? — чуть напряглась она.

— Зачем на тебе? Есть более достойные кандидаты, которые нуждаются в лечении гораздо больше, чем ты. — И хмыкнул. — Кстати, ты не в курсе, а беременность — это болезнь или нет?

— Дурак! — фыркнула она и стукнула меня кулачком по предплечью. — Показывай уже своего фантома, или как там вы его называете!

— Окей! Визжать не будешь?

— Вот еще!

— Ну ладно…

Перед кроватью я поставил образ мальчишки с заболеванием почек, которым занимался лично, причем образ специально не уплотнял, а оставил таким, чтобы он был заметен лишь для колдуна, колдуньи или знахаря. Алексия фантом увидела, не испугалась, уселась на кровати и начала сама мне указывать на проблемные места, которые до конца пока не восстановились. Что ж, сам бог велел применить методику.

— Смотри внимательно, Лесенька, но сама никуда не лезь! — строго предупредил я. — Здоровье постороннего человека, особенно ребенка, не игрушка!

— Хорошо, милый…

Аккуратно работая с доспехом мальчишки, я не забывал комментировать свои действия и отвечал на вопросы девушки. Когда же закончил и убрал фантом, спросил:

— Теперь твоя душенька довольна?

— Как моя душенька будет довольна, если я так не умею? — делано огорчилась Леся.

— Вот родишь, немножко восстановишься, и мы с твоим отцом тобой займемся. Потерпишь?

— Куда я денусь… — вздохнула она.

— Вот и молодец! А чтобы ты засыпала в хорошем настроении, я тебе еще кое-что покажу. Представь, что ты Белоснежка. Представила?

— Представила! — кивнула Леся, а в ее глазах зажегся огонек любопытства.

— Ну, раз ты Белоснежка, тебе положена свита из семи гномов. Готова увидеть свою свиту?

— Готова! — схватила она мою руку и сильно сжала.

— Наслаждайся!

Гномы получились прикольные! Как живые! Все видовые признаки были в наличии: и маленький рост, и коренастые фигуры, и бороды, и колпаки на головах, и остроносые туфли! Даже характерные костюмчики присутствовали, как и их главное орудие производства — кирки! А еще гномы двигались и бесшумно между собой переговаривались!

Алексия отпустила мою руку, тихонько взвизгнула и захлопала в ладоши! Видимо, необычные звуки каким-то образом привлекли внимание свиты к Белоснежке, и гномы ей церемонно поклонились. Леся опять взвизгнула:

— Они такие милые, Лешка! А что они еще умеют?

Я щелкнул пальцами, и гномы принялись долбить кирками пол спальни. Новый щелчок, и маленькие существа закружились в танце. Долго это безобразие не продлилось, и дружный мужской коллектив, закинув кирки на плечи, принялся маршировать, двигаясь параллельно стене туда-сюда. Закончилось все поклоном Белоснежке, и гномы растворились в полусумраке спальни.

— Хорошего помаленьку! — улыбался я. — А то ты так вообще не заснешь!

— Ну-у-у… — Леся надула губки, но не выдержала и рассмеялась. — Я шучу! — И тут же нахмурилась. — И часто ты такие мультики показываешь?

Я улыбнулся еще шире.

— Ты хотела спросить, кому я такие мультики показывал? Конечно же, старшим Романовым. Еще твой отец видел, Прохор с Владимиром Ивановичем. Но самыми благодарными зрителями у меня были китайский император с его старшим сынком. Подробностей я тебе рассказывать перед сном не буду, скажу лишь, что там главными героями мульта являлись отнюдь не милые гномы.

— Ясно, — кивнула девушка. — Еще мне как-нибудь покажешь мультики?

— Легко! Любой каприз!

— А мне можно будет самой придумать, что я захочу увидеть?

— Так будет даже лучше.

— Ловлю на слове, милый! А теперь быстро меня целуй!

— Это гномы тебя так возбудили?

— Дурак!..

* * *

Только когда Алексия заснула, я решил проверить любимую бабулю, а то в силу стечения обстоятельств вредная старушенция стала в последнее время непозволительно хорошо высыпаться. Мириться с подобным состоянием дел я был не готов и считал своим долгом внести в ситуацию необходимые коррективы.

К моей радости, бабуля уже спала, а значит, настало ее время смотреть очередную серию ночных кошмаров. Репертуар решил не менять и «запустил» фильму про очень опасные ювелирные изделия. Дождавшись, когда старушка испугается и проснется, довольно улыбнулся и закрыл глаза — все намеченное на день было выполнено, а значит, можно спокойно отходить ко сну…