Подразделение «Тайга» в полном составе подняли по тревоге в районе четырех часов утра. Место сбора было довольно странным — Детская областная клиническая больница, — да и фон на объекте при первом рассмотрении не отличался характерным напряжением. Но ситуация стала проясняться, когда на крыльце больничного корпуса бойцов подразделения встретили их бывший коллега, Кузьмин Иван Олегович, и великий князь Алексей Александрович. Последовавший краткий инструктаж в фойе больничного корпуса, проведенный совершенно невидимым и никак не зондируемым великим князем, заставил колдунов серьезно призадуматься не только о методике лечения обычных людей, но и о способах восстановления собственного организма. Закончив с инструктажем и ответив на все вопросы, молодой человек раздал канцелярским колдунам белые халаты и медицинские маски, провел подразделение на второй этаж, в одно из отделений, остановился у первой же двери и, не заходя внутрь, продемонстрировал новую методику на примере образа ребенка, спавшего в палате. Вновь вопросы, ответы и следующий ребенок в работе, но теперь лечением занимался уже Кузьмин. А следом подразделение разделили на две равные части, и бойцы приступили к самостоятельному овладению методикой — одна часть лечила детишек под присмотром великого князя, за другой приглядывал господин Кузьмин.
К семи часам утра уже подуставшие колдуны переместились на первый этаж, где располагалась реанимация. Перед самым входом в отделение бойцов подразделения ждал приятный сюрприз: его святейшество Святослав со свитой. Получив от патриарха благословение, к лечению более сложных пациентов колдуны приступили с удвоенным усердием и к девяти утра еле стояли на ногах…
Генерал-губернатор Москвы Владимир Николаевич Романов с сопровождающими лицами из числа отвечающих за столичное здравоохранение прибыл в Детскую областную клиническую больницу в двенадцатом часу дня. К немалому удивлению свиты великого князя, на крыльце их патрона встречали не главврач с начмедом больницы, а двое мужчин с ярко выраженной военной выправкой, в отлично пошитых костюмах. И если в одном из них свитские признали ротмистра Дворцовой полиции Михеева, то вот главного в этой парочке они точно никогда не видели. Однако столичный генерал-губернатор, как оказалось, седого господина прекрасно знал и первым протянул руку.
— Доброе утро, господа! Без чинов!
— Доброе утро, Владимир Николаевич! — Седой без всякого намека на подобострастие пожал протянутую руку. — Позвольте вас проводить?
Великий князь поручкался с Михеевым и кивнул.
— Веди. И в двух словах обрисуй, пожалуйста, оперативную обстановку.
— При посторонних? — Седой мотнул головой в сторону свитских, совершенно не стесняясь их присутствия.
— Ты прав, Прохор Петрович… — протянул градоначальник. — Но хотя бы в холл-то им пройти можно? Не на улице же держать заслуженных людей?
— В холл можно, Владимир Николаевич. — Седой окинул «заслуженных свитских» внимательным взглядом. — Вот в холле-то с них дворцовые подписочки о неразглашении и соберут.
— Недобрый ты, Прохор Петрович! — хмыкнул великий князь. — Но службу знаешь!
— Рад стараться, ваше высокопревосходительство! — заулыбался седой. — Пройдемте?
Прохор Петрович Белобородов, если судить по указателям, провел великого князя в приемный покой, охраняемый бойцами Дворцовой полиции. Там Владимир Николаевич увидел необычное для этих стен зрелище: на всех свободных кушетках, прислонившись друг к другу, сидя отдыхали люди в медицинских масках и белых халатах. Присмотревшись повнимательнее, градоначальник понял, что они не просто отдыхают, а спят. В самом же дальнем углу приемного покоя стоял небольшой диванчик, на котором, свесив не обезображенную маской голову на грудь, дремал Алексей. Рядом с внуком сидел Ваня Кузьмин, положив молодому человеку голову на плечо, а по соседству с колдуном калачиком свернулась женщина, занявшая все остальное свободное пространство дивана.
— Докладывай, — буркнул великий князь в сторону Белобородова.
— Ночью Лешке позвонил патриарх и попросил помочь с внучкой, которая попала в местную реанимацию с воспалением легких. Вот мы и сорвались, Владимир Николаевич… — вздохнул воспитатель внука. — Девочке Лешка, конечно же, помог — состояние стабилизировалось, — но ее все же следовало понаблюдать хотя бы до утра, да и Святослав с родичами уезжать не собирались, вот сынка с Ванюшей и решили устроить для «Тайги» тренировку по какой-то их новой методике лечения, тем более в этих стенах больных детишек очень много…
— Что за методика, Прохор? — прервал Романов Белобородова. — Секретная? А то знаю я внука — все готов за просто так нуждающимся раздать!
— Не особо секретная, Владимир Николаевич… — поморщился тот. — Лешка эту методику только вчера на Пал Палыче Бородине опробовал.
— И каковы результаты? — заинтересовался генерал-губернатор. — Палыч как себя чувствует? — И тут же передумал: — Впрочем, все потом! Дальше рассказывай.
— «Тайга» прибыла в больницу, Лешка провел инструктаж, и бойцы подразделения приступили, так сказать, к практическому овладению полученными знаниями. Вот и допрактиковались… — Белобородов взглядом показал на отдыхающих колдунов. — Лешка с Ванюшей, конечно, и сами предпочитают жесткий стиль командования, но тут «Тайга» и без их приказа выложилась без остатка! Дети же, Владимир Николаевич! А в каком восторге местные врачи! — Воспитатель хмыкнул. — Они же еще ночью в больницу примчались во главе со всем начальством, когда младшую Карамзину по скорой доставили, вот и наблюдали в динамике улучшение состояния своих маленьких пациентов. — Он снова хмыкнул. — Лешке не до этого было, да и побаивались лепилы к нему подходить, а вот Святославу главврач, начмед и заведующие отделениями уже в ноги пару раз падали с нижайшей просьбой регулярно присылать в это богоугодное заведение людей, владеющих такими эффективными приемами из области альтернативной медицины.
Великий князь осклабился.
— Молодцы! Нечего сказать! Засветились по полной программе! Ну ладно Лешка с Ваней — с этими двумя давно все понятно! А ты куда смотрел? Тебе трудно было последствия всех этих тренировок по овладению новой методикой просчитать?
— Виноват, Владимир Николаевич! — опустил взгляд Белобородов. — Поддался общей гнетущей атмосфере больницы… Дети же… Да и подписки о неразглашении мы уже со всех взяли.
Романов отмахнулся.
— Подписки, твою налево! Шило в мешке не утаишь! Слухи все равно поползут, как всегда и бывает! А первыми, кто вашу самодеятельность сдаст с потрохами, будут Карамзины! — Он поморщился. — И мои работнички из городского здравоохранения два плюс два сложат, можешь не сомневаться! А потом у них самих или их близких что-нибудь случится, и ко мне, другим Романовым или вообще напрямую к Лешке пойдут ходоки из уважаемых людей, отказать которым — значит оскорбить! — Великий князь вздохнул. — Загнать бы всю вашу банду на месяцок не на кремлевскую гауптвахту, а в Бутырку! На хлеб и воду! Так ведь бесполезно! — Он снова вздохнул и указал рукой в сторону дивана, на котором устроились Алексей с Ванюшей. — А это что за девка? Не Пафнутьева ли, часом?
Белобородов, чувствуя, что гроза прошла стороной, позволил себе немного расслабиться и улыбнулся.
— Наталья это, Владимир Николаевич, супружница Ванюшина. Она тоже детишек лечила, а до этого с младшей Карамзиной сидела.
— Ясно. А теперь веди меня к Святославу. Будем с дружком моим и его родичами разговаривать, чтобы язык за зубами держали…
Проснулся я не то чтобы выспавшимся и отдохнувшим, но былой гнетущей усталости уже не было. Настроение тоже поднялось: осознание того, что я хоть как-то помог подлечить детишек, грело душу!
Попытка покрутить головой, чтобы размять шею, закончилась неудачно: я нечаянно задел Ванюшу и разбудил его.
— Царевич, аккуратнее! — буркнул он и убрал голову с моего плеча. — Сколько времени?
Я глянул на часы.
— Полдень доходит.
— Нормально покемарили… — Колдун еле сдержался, чтобы не зевнуть. — Ладно, дома доспим… А пока, может, еще малолеток подлечим?
Я прикинул варианты и ответил:
— Всех тяжелых мы подлечили как могли, пусть теперь с ними врачи возятся. Легких тоже отработали… Кроме того, на дворе день, а с учетом нашей специфики работать лучше по ночам, когда дети спят. И еще, Ваня, только в этой больнице еще три больших корпуса, до которых у нас не дошли руки, а сколько еще в Москве таких больниц?
Колдун вновь сдержал зевок и кивнул.
— А у тебя экзамены, царевич… У меня же срочные текущие дела, которые я запустил из-за долгого отсутствия на любимой родине, и шариться ночами по больничкам, хоть и с благородной целью, твой покорный слуга возможности не имеет. А вот эти вот… — он мотнул головой в сторону соседней кушетки, на которой сидя спали трое бойцов «Тайги», — напротив, абсолютно свободны. А еще, если ты не забыл, у нас без дела святые отцы на твоей загородной фазенде от безделья маются. Вот и надо в перспективе создать смешанный летучий отряд из «Тайги» и батюшек, чтобы они хотя бы раз в неделю осчастливливали своим вниманием тяжелобольных детей. — Ванюша хмыкнул. — Это я тебе самый оптимистичный вариант озвучиваю, потому что у старших Романовых на этот счет обязательно будет свое особое мнение, не совпадающее с нашим. Чуешь, великий князь Владимир Николаевич на территории объекта присутствует?
Я прислушался к своим ощущениям и кивнул, а колдун продолжил:
— И почему-то я уверен, что приехал он не просто так. Мне перед великим князем лишний раз светиться не с руки, а ты, царевич, дедушку своим вниманием уважить просто-таки обязан. А когда тебе в очередной раз мозг выклевывать начнут, ты всю вину на себя бери, а меня забудь как звали. Договорились?
Я вздохнул.
— Договорились.
— Вот и чудно! Иди с богом!
Мне ничего не оставалось, кроме как подняться и пойти…
Добравшись до предбанника реанимации и еще раз уверившись, что дед Вова не в духе, последние три метра до старшего родича прошагал строевым шагом, вытянулся и, не обращая внимания на Прохора с Владимиром Ивановичем, Карамзиных, дворцовых и докторов, тихонько рявкнул:
— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! Разрешите доложить?
— Докладывай, — поморщился он.
— Плановые учения в условиях эпидемиологической угрозы населению столицы прошли успешно! Все поставленные задачи выполнены, навыки отработаны и закреплены! — нес я откровенную чушь. — Потерь не имеем! По итогам учений прошу всем участникам, в том числе и медицинскому персоналу больницы, объявить благодарность! Доклад закончил.
— Вольно, — махнул рукой дед. — В трехдневный срок подготовишь развернутый рапорт на мое имя с результатами учений. — Не дожидаясь моего ответа, он повернулся к медикам. — Дамы и господа, с вас на мое имя полный список принимавших участие в учениях лиц. Будем поощрять.
Доктора и докторицы с довольным видом заулыбались. Я не расстроился тоже, потому что дед Вова в это время тихонько мне пообещал устроить разборки позже и переключил все свое внимание на медицинский персонал, выясняя, так сказать, из первых уст, чего конкретно им не хватает в работе, включая не только препараты, оборудование, помещения и транспорт, но и разные бытовые мелочи. Меня же в оборот взяли Карамзины, сообщившие, что с их девочкой все в порядке, ее и так передержали в реанимации лишние пару часов и собираются в скором времени переводить в обычную палату. Выслушав благодарности и заверения в вечной дружбе, я наконец дождался от Святослава главного:
— Алексей, проси чего хочешь! — с серьезным видом смотрел на меня патриарх.
— Есть два вопроса, ваше святейшество, — не стал жеманиться я. — Для первого разрешите пригласить подполковника Михеева?
— Вову? — изогнул бровь он. — Ну давай.
Подошедший подполковник быстро и четко описал дядьке Святу ситуацию с мясной мануфактурой Крестьяниновых. Что Святослав, что сам князь Карамзин об этой ситуации, естественно, ничего не знали и объяснили действия своего управляющего по завышению цены на объект недвижимости нормальной заботой о благосостоянии рода, но обещали в самое короткое время разобраться и достигнуть полного взаимопонимания сторон в вопросе ценообразования. Для решения второго вопроса я пригласил Прохора и попросил воспитателя поведать его святейшеству о проблемах Шурки Петрова с ректоратом Суриковки. Святослава, что характерно, вся эта возня вокруг художника изрядно повеселила, но он готов был помочь при условии, что мы с Прохором сами договоримся с императрицей о ее участии в приведении чиновников от искусства в чувство. А потом со стороны патриарха в мой адрес последовала целая лекция воспитательного характера:
— Опять не для себя просишь, а для кого-то другого? — хмурился он, успевая поглядывать при этом в сторону стоящего рядом Прохора. — Всех близких осчастливить готов? И не только близких! А о себе когда думать начнешь? Проявлять здоровый эгоизм? Думаешь, многие будут ценить твое благородство? Да плевать они хотели на чувство благодарности, им без него спокойнее живется! А твое благородство они воспримут как слабость и раз за разом начнут тобой цинично пользоваться! Подумай об этом, Алексей! — Он покривился и посмотрел на воспитателя. — Прохор Петрович, приглядывай за воспитанником, чтобы он в благородство не заигрался.
— Сделаю, ваше святейшество, — кивнул тот.
А Святослав продолжил:
— Радует одно: на Лазурном берегу ты, Алексей, всему миру показал, что умеешь не только ставить перед собой серьезные задачи и цели, но и достигать их любыми доступными способами и методами. Это отличное качество для будущего цесаревича и императора. Будучи патриотом Российской империи, со своей стороны обещаю тебе полную и всестороннюю поддержку Русской православной церкви во всех твоих благих начинаниях. Обращайся.
Все вышесказанное было произнесено без малейшего пафоса, что делало слова еще более искренними и весомыми. Сглотнув, я кивнул.
— Спасибо, ваше святейшество, обязательно обращусь!..
Подведение итогов «учений» с уже немного отдохнувшим подразделением «Тайга» прошло в штатном режиме. Кроме этого, мы с Ванюшей пошли навстречу просьбам бойцов подразделения и пообещали им устроить регулярный тренинг по новой методике не только на базе детских больниц, но и больниц для взрослых. Отдельно командир «Тайги» Лебедев Владислав Михайлович поинтересовался у нас о возможности дополнительных тренировок по основному профилю подразделения. Мы с Ванюшей, конечно же, согласились, но точные даты согласовать обещали позже: сессия вносила свои поправки в мое расписание.
— Править их всех надо. — Я по очереди оглядел Прохора, Ванюшу и Владимира Ивановича, когда мы шагали к машинам. — В первую очередь править, потому что слабоваты у нас канцелярские колдуны. Они даже против церковных не пляшут, а уж против ватиканских…
Если Ванюша задумчиво покивал головой, а Владимир Иванович просто промолчал, то вот Прохор поморщился:
— С твоим отцом этот вопрос требуется обсудить в первую очередь, иначе опять старшие Романовы начнут обижаться.
— Само собой, — кивнул я. — А вместе с «Тайгой» и старшими Романовыми мы еще дворцовых параллельно на правило поставим. — И вздохнул, посмотрев при этом на возбудившегося Михеева. — Где только время и силы на все запланированное взять?
Подполковник махнул рукой.
— Разберешься, Алексей! Только ты учти, что мне существенно штатную численность подразделения увеличивают. — Он мне подмигнул. — Пока всех карт раскрывать не буду, но кое-что скажу: с учетом скорых браков твоих братьев и Шурки Петрова, мои бойцы будут обеспечивать еще и безопасность их семей. — Владимир Николаевич хохотнул. — Вы не представляете, господа, какие сейчас интриги плетутся среди офицеров Дворцовой полиции, чтобы получить перевод в мое подчинение! Слухи-то быстро распространяются, особенно что касается некоего миллиона рублей на нос! А реальная перспектива загранкомандировок? И это я еще не говорю про слухи об особых тренировках с участием канцелярских колдунов, жандармских «Волкодавов» и легендарного Зверя! — Подполковник хлопнул Прохора по плечу. — Короче, в Дворцовой полиции в последнее время полнейший разброд и шатание, и виноват во всем, со слов моего любимого батюшки, только я! — Он хмыкнул. — Потому что именно я попал под тлетворное влияние дерзкого подростка по имени Алексей и теперь, пользуясь авторитетом этого самого подростка, пытаюсь создать внутри Дворцовой полиции свое отдельное, типа элитное подразделение, подчиненное только и исключительно этому Алексею!
С такого ракурса я все эти озвученные вещи не рассматривал, потому что было не до этого. А ежели смотреть по гамбургскому счету, тащат дворцовые во главе с подполковником Михеевым службу, и зашибись! А у них вона что происходит, и, если генерал Михеев начнет сыну делать мозги, это в первую очередь может отразиться уже на моем душевном покое, который и так заметно подорван разными неприятностями… Надо было как-то реагировать, недаром Владимир Иванович эту информацию выдал, но для начала необходимо было выслушать мнение старших товарищей, неглупых и чутких. И эти товарищи меня не подвели.
— Забей, Иваныч! — ухмыльнулся Ванюша. — Тебя не царевич развратил, а старшие Романовы. Именно они тебя к царевичу приставили и отправили с дерзким подростком на Лазурный берег, где ты и твои бойцы сумели себя проявить только с самой лучшей стороны. А все эти интриги и твой растущий авторитет внутри Дворцовой полиции являются следствием того, что ты для молодых офицеров на сегодняшний день олицетворяешь мечту любого здорового карьериста, и они искренне верят, что именно под твоим чутким командованием получится достигнуть тех карьерных высот, о которых они всегда мечтали.
Колдуна поддержал и воспитатель:
— Согласен с Ваней, — кивнул Прохор. — И ты, Вова, еще не забывай про такой немаловажный фактор, как служебная рутина. Большинство молодых офицеров Дворцовой полиции еще не окостенели, не потеряли интерес к профессиональному развитию и искренне хотят изменений. А у тебя в подразделении не заскучаешь благодаря непоседливому характеру охраняемого лица. — Воспитатель мотнул головой в мою сторону. — Да и про элементарный престиж не забывай: одно дело — какого-нибудь маленького Владимировича или Александровича охранять, а другое — будущего императора. Да и служить под командованием следующего командира Дворцовой полиции всяко почетнее, чем под началом максимум его будущего зама. Но ты, Вова, все эти вещи и без нас с Ваней прекрасно понимаешь. Кстати, — Прохор хмыкнул, — а ты, Иваныч, в курсе, что отдельный особнячок в нашем квартале твои бойцы заимели не благодаря генералу Михееву, а по прямому распоряжению государыни?
— Это как? — напрягся подполковник.
— Виталька Пафнутьев вчера проболтался. Говорит, план реконструкции квартала лично государыня утверждала, пока мы с вами на Лазурном берегу загорали, и специально потребовала от Витали учесть нужды дворцовых и валькирий. Хватит, говорит, нашим ближникам по гостевым домам и всяким техническим помещениям ютиться. Вот Пафнутьев и расстарался. Это я тебе, Вова, к тому говорю, чтобы ты государыню отдельно не забыл поблагодарить за заботу.
— Спасибо! Обязательно поблагодарю!
Добравшись наконец до «Волги» и опустившись на заднее сиденье, я попытался расслабиться и вытянуть ноги, но из-за переднего кресла, на котором устроился Михеев, у меня вытянуть нижние конечности не получилось.
— Владимир Иванович, а у нас минивэнов в автомобильном парке нет в наличии? — привлек я его внимание. — Ну, как на Лазурном берегу? Удобно же! Сейчас бы сидели друг напротив друга и болтали, да и ноги девать было бы куда! И для ваших бойцов минивэн больше подойдет, особенно с удобными сиденьями, большими дверьми, складным столиком и телевизором. Совсем ничего подходящего нет?
Михеев, изогнувшись, появился в проходе и с укором заявил:
— Вам, ваше императорское высочество, положено передвигаться исключительно в автомобиле представительского класса, а не в фургончике! Требования высочайше утвержденного протокола! А подходящие под ваши высокие требования «Газели» и «Соболи» у нас в гараже, конечно же, имеются, но приспособлены они, к сожалению, только для технических служб Дворцовой полиции и для обычного использования малопригодны.
Подполковник демонстративно достал телефон, покопался в нем и передал гаджет сидящему рядом со мной Прохору.
— Петрович, глянь, — улыбнулся Владимир Иванович. — Твою крайнюю «Нивку» и «Волгу» Алексея, которую ему князь Пожарский дарил, до ума доводили именно в этом ателье… Как и все машины Романовых, включая и ту, на которой мы сейчас передвигаемся.
Я не удержался и наклонился в сторону Прохора, чтобы поближе увидеть экран телефона. Воспитатель «жадничать» не стал, и мы уже вдвоем стали рассматривать фотографии черного «Соболя» и его полностью переделанного салона. А посмотреть было на что: светлый кожаный интерьер, в том числе и на потолке, четыре светлых же кресла, шторки на окнах, мини-бар с холодильником, выдвижной столик, телевизор на перегородке между салоном и водительскими сиденьями и два люка в крыше! Самое же главное — везде подсветка, передающая домашний уют даже с фотографий!
— Это только один из вариантов, — улыбался Михеев. — Видел я у них один прототип «Газельки» как раз для моих нужд… А так любой каприз за ваши деньги. Держит ателье Егор Васильевич Бубнов, ротмистр Дворцовой полиции в отставке, а тридцать процентов его мануфактуры принадлежит Романовым.
Я кивнул.
— Рекомендации отличные. — И хлопнул ладонью по своему кожаному креслу. — В качестве продукции мы не сомневаемся. Так чего ждем, Владимир Иванович? С концепцией подобных автомобилей мы с вами прекрасно знакомы, на чем-то подобном катались и остались довольны, так поехали прямо сейчас в салон к Бубнову для размещения заказа! Раз он бывший дворцовый, и вам машины без труда скомпонует.
Реакция подполковника меня несколько обескуражила: он продолжал смотреть на меня с улыбкой и ничего не предпринимал. Объяснения о причинах такого поведения Владимира Ивановича последовали со стороны Прохора:
— Не тупи, Лешка! Тебе же русским языком было сказано: высочайше утвержденный протокол! Это ты у нас клал с прибором на все эти условности, а Владимир Иванович пока себе подобного позволить не может. Намек понятен?
— Понятен, — заулыбался и я. — При отдаче приказа орать и капризничать обязательно или можно обойтись обычным тоном и без повторений?
Михеев хмыкнул:
— Обычного тона будет достаточно.
— Хорошо, Владимир Иванович, уговорили. Так вот, я тут случайно в «паутине» на сайт некого ателье «СтильАвто» наткнулся, и меня очень впечатлили некоторые из представленных на сайте автомобилей. Приказываю вам ехать в ателье, а там помочь мне с выбором подходящего для моего высокого статуса автомобиля.
— Есть, ваше императорское высочество! Разрешите связаться с хозяином ателье, чтобы нас встретили по полной программе, раз уж я никак на ваше решение повлиять не могу?
Я переглянулся с еле сдерживающим смех воспитателем и состроил максимально спесивую морду лица.
— Не возражаю.
Владимир Иванович забрал у Прохора телефон и обратился к водителю:
— Гриша, ты все слышал. Сообщи остальным экипажам об изменениях в маршруте, и пусть они проблесковые маячки включают. А я пока с Бубновым свяжусь.
— Есть, Владимир Иваныч. — И после небольшой паузы наш водитель с заметной тоской добавил: — А мне так на любимой «волжанке» кататься нравилось…
В автосалоне «СтильАвто» на юго-западе столицы нас действительно встретили по полной программе, разве что хлеб-соль не предложили, а все остальное было в наличии: и торжественное построение персонала, и глубокие поклоны, и высокопарные речи. Пришлось терпеть, чтобы не расстраивать искренне радующихся моему появлению людей. Толкнув ответную краткую речугу, попросил приготовить кофе и в сопровождении самого владельца, Егора Васильевича Бубнова, невысокого крепкого мужчины под шестьдесят лет, приступил к осмотру выставочных образцов. Чего только в салоне не было представлено: и тюнингованные мотоциклы отечественных и зарубежных марок, и квадроциклы, и раритетные автомобили в прекрасном состоянии! Особое место принадлежало «Волгам» и «Нивам», и если в «Волгу» я просто заглянул, оценив бордовый салон, то вот в «Ниву» мы с Прохором не удержались и залезли посидеть.
— Вещь! — цокал языком воспитатель, нежно оглаживая такой же, как и у «Волги», бордовый кожаный салон. — Лешка, ты представляешь, у этой малышки еще и роторный движок! Вещь!
Про роторный движок я только слышал, что это типа круто, но проблемно из-за невеликого моторесурса. Прохор же продолжил восторгаться:
— А панель приборов какая! А сиденья какие удобные, да еще и с боковой поддержкой! Вещь!
В «Ниву» заглянули Ванюша с матушкой Натальей, вынужденно поехавшие с нами, и Прохор уже в их лице получил благодарных зрителей и слушателей, а я вылез из «маленького гелика» и в сопровождении Егора Васильевича и Владимира Ивановича направился к «Соболю» и «Газели», стоявшим особняком в углу салона, чтобы своими габаритами не заслонять остальную экспозицию.
Первым осматривали «Соболька» со светлым салоном. Когда я уселся в удобнейшее кресло первого ряда, а Бубнов, забравшись в соседнее, принялся демонстрировать мне возможности трансформации салона и изменения цвета подсветки, пришло понимание: именно на таком автомобиле я хочу передвигаться по Москве! Добил же меня Егор Васильевич заверениями, что особый комфорт пассажирам «Соболя» обеспечивает вибро- и шумоизоляция салона, а также доработанная пневмоподвеска самого автомобиля. Глянув на подполковника Михеева, получил от него знак «большой палец вверх», мол, подтверждаю. Одним словом, салон «Соболька» я покидал с огромным сожалением.
Салон «Газели» был просторнее, вместительнее и практичнее, но менее уютным, самый настоящий офис на колесах, а не маленький кабинет, как в «Соболе». Как раз то, что было необходимо дворцовым. И подполковник Михеев, двигая и трансформируя кресла со столиками, включая подсветку и телевизор, все чаще и чаще поглядывал в мою сторону с плохо скрываемым волнением. Когда дело коснулось обсуждения чисто практических вещей, как то: лошадиных сил, выдаваемых силовыми установками «Соболя» и «Газели», емкости топливных баков, возможности установки брони, спецоборудования и другого прочего, — я вновь вернулся к «Соболю», в котором уже успели расположиться Прохор, Ванюша и матушка Наталья.
— Царевич, — колдун полулежал на откинутом кресле, — шушлайка — огонь! Надо брать не глядя! Наташенька, — он повернулся к супруге, сидящей в соседнем кресле, — возьмем себе такую же? Будем летом за город с малыми на пикники кататься!
— Так дорого же, наверное, Ванечка… — засмущалась она. — Но с точки зрения безопасности для мальчишек эта машина явно лучше, чем «Нива» и «Волга».
— К гадалке не ходи! — протянул колдун и дернулся. — Царевич, так тут еще и массаж есть!
— И телевизор с электроприводом дверей, и отличная акустическая система, — хмыкнул я. — Приставку поставите, и малые вообще из машины выходить не захотят. Прохор, — посмотрел я на воспитателя, сидевшего на втором ряду сидений, — а тебе как шушлайка?
— Согласен с Ваней: шушлайка — огонь! К приобретению однозначно советую. Но со старшими Романовыми разбираться будешь сам.
— Это уж как водится…
Примерно через час из салона выезжали три автомобиля: «Нива», «Соболь» и «Газель». И ничего, что все три экземпляра являлись выставочными — склад с товарными автомобилями и само производство находились на окраине Москвы, — с Егором Васильевичем мы расстались вполне довольными друг другом: я купил «Соболь» с «Газелью» в качестве опытных образцов на покататься и понять, что нам с дворцовыми хотелось бы в машинах изменить, и обещал Бубнову разместить заказ как минимум еще на два «Соболя»: один для себя, возможно, с другим цветом салона и гербами Романовых для большей солидности, и еще один для Кузьминых, которые тоже пока с цветом салона не определились. В договоренность также вошел заказ минимум на три «Газели» для дворцовых, но тут я всецело полагался на подполковника Михеева и его бойцов. «Нивка» для счастливого Прохора шла бонусом, и довольный моим подарком воспитатель, не дожидаясь нас, умчался на ближайшую заправку и обещался быть дома позже.
Тоже довольный Владимир Иванович со мной ехать не пожелал, а залез с парой своих бойцов в салон «Газели». Ко мне же присоединились Кузьмины, и мы прямо на ходу передвинули по полозьям передние кресла, повернули их и уселись лицом друг к другу. Первые километры ехали молча и не включая аудиосистему, прислушиваясь к своим ощущениям, и остались довольны: «Соболь» на пневмоподвеске шел очень мягко, проглатывая все неровности дорожного полотна, а шумоизоляция салона была выше всех и всяческих похвал! Кресла тоже отличались удобством и функциональностью, включая такие опции, как вентиляция и режим массажа.
— Да, царевич, — улыбнулся мне Ванюша, — умеешь ты в жизни устроиться! Будешь теперь по дороге в свой универ в машине досыпать! И когда с учебы возвращаешься, тоже можно полчасика соснуть! Чтоб я так жил!
Я отмахнулся.
— У вас скоро тоже подобный автомобиль будет. Возьмете водителя из канцелярских пенсионеров и тоже дремать сможете, пока до своей загородной виллы добираться будете. У вас, кстати, загородная недвижимость есть? — Я посмотрел на Наталью.
Она засмущалась под моим взглядом.
— Своей нет, Алексей. Мы снимали домики на лето, чтобы сыновья на свежем воздухе бывали.
— Непорядок, Наталья. — И перевел взгляд на ее супруга. — Иван Олегович, что скажете в свое оправдание?
— Вопрос решается, — и бровью не повел он. — Мы с Петровичем уже решили, что покупать или строиться будем рядом с Борисычем.
— С Пафнутьевым? А у него где дача?
— За Жуковкой, километрах в десяти от поместья Романовых.
— Знакомые места…
— А еще крайне пафосные и очень дорогие, — хмыкнул Ванюша. — Но Борисыч обещал посодействовать и поспособствовать. Но если решение вопроса затянется, ты же, царевич, пустишь нас пожить на лето в твою усадьбу, доставшуюся от Гагариных?
Наблюдая с улыбкой, как Ваня за свою наглость получает локтем от супруги, я кивнул.
— Усадьба в полном вашем распоряжении! Но, боюсь, ничего у нас не выйдет, потому что у государыни будут на вас другие планы, раз она Алексию в мае собирается к себе в Жуковку переселять. Но, я уверен, для малых Жуковка является вариантом даже лучше, чем мое поместье, а вот для вас двоих…
Если Наталья напряглась, то вот Ванюша легкомысленно отмахнулся.
— Видали мы лилипутов и покрупнее! Если не ошибаюсь, царевич, в подобных случаях ты выражаешься именно так?..
«Соболь» произвел на обитателей особняка неизгладимое впечатление: мои братья, Коля и Саша, разместившись в салоне, тут же принялись играться с настройками кресел и их положением. Вскоре к ним присоединились и наш смоленский Рембрандт с младшим братом. Не отставали от мальчишек и Алексия, Елизавета Петровна Пафнутьева с четой Петровых-Врачинских. Даже Пал Палыч Бородин проявил интерес к «роскошному микроавтобусу», но при этом заявил, что ему в его возрасте «Волга» — самое оно. Наигравшись с настройками салона, все упомянутые лица, кроме Бородина, пожелали прокатиться на «Соболе», а я, сопровождаемый брюзжанием Пал Палыча, был вынужден отправиться в большой кабинет: подготовки к экзаменам никто не отменял.
Обед с подачи все того же Бородина мне принесли тоже в кабинет, чтоб, значит, не отвлекался от учебы, а первый полноценный перерыв случился только в шестом часу вечера — заглянувший на огонек Прохор отчитался о тест-драйве роторной «Нивки».
— Натуральная же «догонялка», Лешка! — делился впечатлениями воспитатель. — С виду обычная «Нива», а подрывает только в путь!.. — Он причмокнул. — Но топливо жрет, зараза! На педальку газа нажал, и сразу слышишь, как рубль за рубликом из выхлопной трубы на асфальт со звоном сыплются! Но удовольствие ни с чем не сравнимое! Меня, кстати, за превышение два раза тормознули, да еще и тачка без номеров, так в первый раз даже канцелярскую ксиву доставать не пришлось — полицейские просто попросили капот открыть и показать двигатель! И что ты думаешь, сынка? Старший экипажа стал меня умолять дать ему прокатиться! — Прохор хохотнул. — Пришлось пойти навстречу коллеге! А вот следующий экипаж оказался не таким любезным. Хамить мне буквально сразу начали и намекать на лишение прав, если я не окажу им добровольную финансовую помощь. А я, сынка, всего-то и превысил допустимую скорость на семьдесят три километра! Так эти твари временный знак «сорок» там специально и повесили, чтобы лохов разводить. Короче, не удержался и наказал оборотней.
Воспитатель скромно замолчал, чем, естественно, вызвал мое любопытство.
— Папка, они хоть живы?
— Да что им будет-то, тварям продажным? Настучал слегка по организмам, отобрал у них спецсредства, в простонародье именуемые наручниками, сковал руки оборотням за спиной и сунул обоих в багажник их служебной «Весты».
— А стволы?
— Забрал, конечно! Вдруг эти долбодятлы, очухавшись, вздумали бы палить, чтобы от браслетов освободиться? А если бы кого задели или друг друга поубивали? Нам таких приключений не надо!
— И где стволы?
— Так в «Нивке» в пакете эти два стечкина валяются. — Прохор пожал плечами. — Неужели ты думаешь, что я мог табельное оружие, хоть и чужое, без присмотра оставить? Но ты не переживай, сынка, я в канцелярскую дежурку позвонил, обо всех своих приключениях в подробностях доложил. Мне обещали информацию уже в полицейскую дежурку передать, а также прислать кого-нибудь, чтобы стволы у меня забрать.
Вспомнив один бессмертный фильм, я протянул:
— Ну вы, блин, даете!
До самого ужина я добросовестно грыз гранит науки и даже сумел выдержать промежуточный экзамен по пройденному материалу, устроенный мне Бородиным. После ужина была прогулка, следом общие посиделки в гостиной, а в десятом часу вечера в особняк пожаловал мой отец. Примерно через полчаса Прохор, Ванюша, Виталий Борисович Пафнутьев, Владимир Иванович Михеев, родитель и я с братьями переместились в бильярдную, где состоялось очередное совещание, посвященное текущей оперативной обстановке.
— Обсуждение ваших ночных приключений мы отложим на потом. — Отец достал из шкафа бутылку армянского коньяка и принялся разглядывать этикетку. — А сейчас, Ваня, ты мне доложишь о своих мыслях по поводу недавнего авиационного происшествия.
В следующие десять минут Кузьмин повторил то, что я слышал от него не далее как вчера вечером.
— Замечательно! — криво улыбнулся родитель, когда Ванюша закончил. — Не успели мы с одним анонимным противником разобраться, у нас появился еще один, не менее опасный и такой же трудноустанавливаемый! И ты, Ваня, правильно отметил, что ни установка, ни ликвидация этих четверых злодеев, засветившихся при нападении на борт, фактически ничего не изменит! Что делать будем, господа?
Как говорится, а в ответ — тишина…
— Отец, — откашлялся я, прерывая затянувшееся молчание, — можно наследника Виндзоров демонстративно наказать, чтобы у них отпало желание подсылать к нам наемных убийц.
— Отличная идея, сынок! — Родитель расплылся в деланой улыбке. — А ты мне прямо сейчас дашь стопроцентную гарантию, что это именно по приказу Виндзоров работали те четверо колдунов?
— Не дам, — вздохнул я. — Но тогда мне следует тайно отправиться в Лондон, допросить тамошнего королька и в зависимости от полученных ответов прямо на месте принять решение о его ликвидации и ликвидации наследника. А уж с Георгом-младшим я общий язык как-нибудь найду.
Отец после моих слов часто задышал, Прохор с Виталием Борисовичем и Владимиром Ивановичем нахмурились, а вот Ванюша с Колей и Сашей, напротив, одобрительно покивали.
— Сынок, думать забудь! — выдохнул наконец родитель. — Это именно те красные линии, пересечение которых грозит уничтожением не только рода Романовых, но и всей Российской империи!
— Ой ли⁈ — хмыкнул я. — Ну, случатся у королька и наследного принца отравления от чрезмерного злоупотребления этим их болотным шотландским виски, так бухать надо меньше! К нам-то какие претензии?
— Николаич, — влез Ванюша, — а царевич-то дело говорит! И если ты переживаешь, что твой сынишка где-то по глупости и неопытности засветится, так я готов подростка подстраховать от начала до конца операции! Но предупреждаю сразу: внешняя разведка и ГРУ об операции знать ничего не должны, и их каналами и агентурной сетью мы пользоваться не будем! Тут дело, так сказать, семейное и не терпящее постороннего внимания.
— «Семейное»? — вскочил родитель. — «Не терпящее постороннего внимания»? Ваня, Лешка, вы себя вообще слышите? В разведчиков-диверсантов еще не наигрались? Нет, не так! Вы же оба конченые маньяки, которым только и нужно, что резать и убивать! Убивать и резать! Нашли друг друга, два отморозка! — Он упал обратно на стул. — И куда мы с такими методами докатимся? А если завтра тот же самый Людовик таких же колдунов к нам пришлет? Стоит только приоткрыть подобное окно Овертона во взаимоотношениях между царственными особами, и наступит самый настоящий ад на земле! — Отец помассировал лицо руками. — Еще предложения будут, господа хорошие, или у нас только конченые маньячеллы фонтанировать идеями способны?
Что характерно, у господ, не попавших под определение «маньяк», идей не оказалось, и я не удержался от комментария:
— Мы с Ванюшей хоть что-то предлагаем, а…
— Молчи лучше! — оборвал меня отец. — Сутки даю на размышления! Послезавтра от вас, господа, жду развернутого плана мероприятий по указанной проблематике. Ответственный — Прохор. И только попробуйте мне очередную отписку подсунуть!
— Так точно, ваше императорское высочество!
— Лешка, пару партеек на бильярде сгоняем?
Я почуял, как родитель усилием воли пытается перестроиться с рабочего режима на режим отдыха, и согласно кивнул.
— Почем?
— Сет до двух побед на тыщу.
— Годится! Фору в шара дашь?
— Это ты мне шара должен давать! И куда вы водку петровскую спрятали? Почему дорогого гостя не угощаете?
— Сейчас все будет, отец. Ты пока шары расставляй, а я до кухни сбегаю…
Отец покидал особняк в отличном настроении: тысячу рублей он с большим трудом, но выиграл. Кроме того, я понес и еще одну невосполнимую потерю: цесаревич, откуда-то прознавший про «Соболь», на сутки фактически реквизировал микроавтобус под предлогом проведения полевых испытаний и прямо на нем отправился в Кремль. Мне было не жалко — еще себе куплю, — но такая популярность комфортабельного микрика, нравившегося буквально всем подряд, заставляла задуматься о размещении у Бубнова в его «СтильАвто» более крупного заказа. И не когда-то в ближайшем будущем, а прямо завтра с утра — Петровы уже выбирали цвет салона, как и братья Романовы. Алексия еще думала над приобретением подобного автомобиля, но к покупке все же склонялась. Ее матушка, напротив, смысла в приобретении «Соболя» для семьи Пафнутьевых не видела: старший сын и остальные дочери жили своей жизнью и имели собственные автомобили. Проявил интерес к микрику и подполковник Михеев: трое детей накладывали свой отпечаток на автомобильные предпочтения Владимира Ивановича. Не забыл подполковник мне отчитаться и о том, как в его подразделении с восторгом встретили «Газель», и я, пользуясь своим высоким статусом, приказал Михееву обеспечить мою охрану еще двумя подобными автомобилями. После многозначительного покашливания подполковника количество новых единиц техники было увеличено сначала до четырех, а потом и до шести.
Из душа до койки я добрался уже фактически на морально-волевых и решил, что царственной бабуле в этот раз повезло и именно сегодня она будет спать спокойно. Аккуратно поцеловав уже спящую Лесю в лобик и пожелав ей мысленно спокойной ночи, поставил будильник на половину восьмого утра, прикинув, что в Лондоне будет как раз половина пятого, и с облегчением закрыл глаза. Засыпая, не смог не улыбнуться, представляя, как некий молодой и очень симпатичный маньячелло с седыми волосами кладет на пресловутые красные линии большой и толстый болт…
Уже под утро король Англии Георг проснулся в холодном поту: ему приснились те трое испанцев, которых русские посадили на кол! Картинка перед глазами была настолько реалистичной, что казалось, протяни руку — и сможешь дотронуться до искаженных страданиями лиц бедолаг! Более того, эта картинка хоть и потускнела, но до конца не исчезла даже после того, как король умылся!
— Что за ерунда? — пробормотал Георг, растирая лицо полотенцем. — Никогда же особой впечатлительностью не страдал… Наверное, старею… Отдыхать больше надо…