В кабинет я вернулся вместе с Прохором и тут же задал воспитателю интересующий меня вопрос:

— Папка, и кто такой этот Пал Палыч, что вы с Ванюшей так вокруг него вьетесь?

— Кто такой Палыч? — хмыкнул Прохор. — Палыч — легенда Канцелярии! Он, к твоему сведенью, у нас с Ваней и Виталькой в учаге и уголовное право преподавал, и уголовный процесс! И практикой нашей заведовал в территориальных подразделениях конторы! Еще он без всякой протекции поднялся от простого канцелярского следака до начальника Следственного управления Тайной канцелярии! Ему в свое время Романовы даже предлагали возглавить Канцелярию, но он отказался в пользу Пафнутьева, предпочтя остаться в замах, и продолжил совмещать службу с преподавательской и научной деятельностью! Он у нас и член-корреспондент Академии наук, и доктор юридических наук, и профессор с доцентом, и ректор нашей учаги! Книги, монографии, учебники за его авторством печатаются, а также выходят статейки научные в журналах! Короче, ума палата! А знаешь, что Палыч в Канцелярии курирует?

— Следственное управление? — «предположил» я.

— Вместе с управлением собственной безопасности и управлением кадров! — Воспитатель с важным видом поднял указательный палец. — Личный состав конторы в кулаке держит! А авторитета у Палыча даже поболе будет, чем у Борисыча!

— Впечатляет! — кивнул я. — И зачем было отвлекать такого авторитетного человека от его важных дел и присылать к простому студенту?

— Как «зачем»? — нахмурился Прохор. — Чтобы ты на экзаменах достойно выступил и потом в преподавательской среде вашего универа не гуляли слухи, что оценки тебе ставят за красивые глаза!

Все это я понимал и так, как сознавал и то, что учеба нужна прежде всего мне, а не старшим родичам. Поэтому вздохнул, демонстративно раскрыл учебник по ТГП на рандомной странице и заявил:

— Месседж уловил, ваше превосходительство! Не могли бы вы меня больше не отвлекать от подготовки к экзаменам?

Ухмыляющийся воспитатель встал со стула, вытянулся и щелкнул каблуками.

— Так точно, ваше императорское высочество! И смотри, сынка, чтоб до обеда из-за стола свою задницу не поднимал!

— Будет исполнено, ваше превосходительство!..

* * *

Спокойно повторить пройденный материал мне все равно не дали: сначала меня навестила Алексия, потом с проверкой заявился Пал Палыч Бородин, уже уверенно наступавший на больную ногу, а затем пришел и сам Прохор в сопровождении дядьки Володи Петрова и его сына — моего друга Шурки. Пришли они не просто так, а с презентом — графином простой воды из имения Петровых! Не обращая внимания на гостей, я налил себе еще холодной после перевозки артезианской водички в стакан и выпил чуть ли не одним глотком. Налил еще и принялся уже смаковать, щурясь от удовольствия!

— Шесть девятнадцатилитровых бутылей воды отправили в подарок твоему отцу в Кремль, — сообщил мне Прохор. — Как и две бутыли водки. Они там в кремлевской лабе быстро экспертизу проведут и выдадут заключение.

Я мысленно прикинул объем бутылей, в которых, как я знал, дядька Вова хранил водку, и ответил:

— Если Романовы после экспертизы решат продегустировать представленный продукт, есть шанс, что нас сегодня вечером никто из них не побеспокоит.

— Шанс не просто велик, он огромен! — хмыкнул воспитатель и переглянулся с улыбающимся Петровым-старшим. — По себе знаю! Но если учитывать, что еще четыре таких же бутыли остались у нас в особняке, уже завтра старшие Романовы могут заявиться за добавкой!

Мы посмеялись, я поблагодарил дядьку Вову за воду, предложил ему наладить поставки к нам в особняк, получил согласие и перешел к общению со своим школьным другом.

— Шура, ты к экзаменам готовишься?

Он опустил глаза, замялся и вздохнул:

— Мне из ректората Суриковки еще вчера днем позвонили и сообщили, что у меня по всем экзаменам автомат… Ну, пятерки уже выставлены… — Он опять вздохнул. — Еще просили как можно скорее вернуться к учебе… и все свои готовые работы с набросками в первый же день привезти… Хотят выставку организовать. Еще про какую-то персональную стипендию говорили, но без подробностей…

После этих признаний Шурки у меня в голове возникло ровно три варианта: или бабуля подсуетилась, или Святослав, или руководство Суриковки держало нос по ветру и таким образом решило набрать очков перед Романовыми. В любом случае надо было разговаривать с дедой Мишей Пожарским и просить его аккуратно разобраться в сложившейся вокруг Шурки ситуации.

Аналогичным образом думал и воспитатель.

— Не нравится мне все это! — протянул он, глядя на Петровых. — И чую, что ноги у происходящего растут из ректората Суриковки! Похоже, решили наши деятели искусств под шумок из Романовых дополнительное финансирование выбить. Желание понятное, но вот способ реализации хотелок дурно пахнет! Вова, Шура, не беспокойтесь, мы все решим!

Петровы успокоенно кивнули, и я решил «позавидовать» другу:

— Шура, но то, что тебе автоматы поставили, все равно круто!

— Да я на самом деле тоже рад, Лешка! — заулыбался он. — Хоть какой-то плюс!

Когда за Петровыми закрылась дверь, я озвучил Прохору свои мысли о привлечении к решению проблем нашего художника князя Пожарского. Воспитатель со мной согласился, но озвучил уже свои мысли:

— Михаил Николаевич, конечно же, все решит, но!.. Решить может и государыня, а также твой отец и Виталька Пафнутьев… Я же тебе, сынка, хочу предложить кандидатуру патриарха. Смотри: Святослав лично заинтересован в Шурке, рассчитывает на долгосрочное сотрудничество с художником, а еще у патриарха есть свой интерес в Суриковке — реставраторы и иконописцы. Вот пусть и впрягается. Согласен?

— Полностью! — кивнул я, признавая правоту воспитателя.

— А еще нам с тобой надо будет сделать все так, чтобы ректорат Суриковки не обиделся и получил все, о чем они мечтали, но при этом больше Шурку в свои интриги не впутывал. И вот тут у нас на сцене должна появиться государыня, которой вполне подойдет почетная роль покровительницы искусств! Короче, сынка, думай и соображай, но проблему Петровых мы с тобой будем решать только после того, как ты с блеском сдашь экзамены!..

* * *

После обеда сразу вернуться к учебе не получилось: подполковник Михеев предложил нам осмотреть новый служебный особняк Дворцовой полиции, а также проверить комплектность прилетевшего из Ниццы импортного оружия. При упоминании оружия сам подполковник так выразительно смотрел на нас с братьями, что я не выдержал:

— Владимир Иванович, мне кажется, что если нам на подарки и взятки не хватит пары десятков глоков и беретт, то не произойдет ничего страшного. А вот все остальное, уж извините…

Дворцовый с довольным видом кивнул.

— Нам пока хватит пятка глоков и пятка беретт. Кроме того, сейчас в подвале нашего особнячка оборудуется тир. — Он поморщился. — Тир, по прикидкам, выходит всего на двадцать пять метров — это если по уму все делать, — но для поддержания формы нам хватит. Алексей, а еще поставки железа и боеприпасов из Австрии и Италии планируются?

— Готовьте заявку, Владимир Иванович, — кивнул я. — Постараемся закрыть все ваши потребности.

— Чудно! Кстати, мое подразделение завтра к вечеру планирует окончательно съехать из гостевого дома, так что там можно начинать косметический ремонт.

— Чудно! — в тон ответил я подполковнику. — И что мне прикажете делать с гостевым домом после ремонта?

Михеев отмахнулся.

— Это уже не мои проблемы, Алексей! Мы со своим-то гостевым домом не знаем, что делать! Хоть бойцам под временное жилье отдавай!

Тут возбудился Прохор:

— Вова, а это вариант! Может, в ваш гостевой домик Лешкиных швейцарок временно заселить? Пока мы им постоянное жилье не подобрали?

— Можно и швейцарок заселить… — пожал плечами дворцовый. — Но только если на время: я не хочу поиметь проблемы с дисциплиной в подразделении.

Дальнейшее обсуждение прошло мимо меня, а причиной явился закономерный вопрос подозрительно смотревшей в мою сторону Алексии:

— Лешенька, а о каких швейцарках идет речь?

Самое лучшее, что я мог придумать в этой непростой ситуации, — это прибегнуть к «помощи зала».

— Иван Олегович, — обратился я к колдуну, — не мог бы ты объяснить дочери сложившуюся ситуацию?

Ванюша не подвел, и с его слов выходило, что это именно он подсказал мне идею стребовать с горных троллей их особей женского пола для улучшения породы уже наших дворцовых. Алексия выслушала отца все с тем же подозрительным выражением лица, а когда тот закончил, спросила:

— Красоток небось подобрали?

— Не без этого! — с гордым видом кивнул Ванюша. — Ты же Владимира Ивановича слышала: дворцовые еще на Лазурном берегу начали к девахам подкатывать. А еще за швейцарками приданое дали хорошее… И государыня планирует иногда с ними в свет выходить…

— Очень за девушек рада! — Леся изобразила улыбку. — А когда на них можно будет взглянуть?

— А это к Петровичу. — Ванюша кивнул в сторону Прохора, продолжавшего беседовать с Владимиром Ивановичем. — Он у нас швейцарками командует.

— Ясно. Что вы еще с Лазурного берега привезли, о чем мне Алексей не успел рассказать?

Колдун не растерялся:

— Очень и очень много денег, Лесенька! До неприличия много! Твой Алексей самая настоящая фабрика Гознака! К чему ни прикоснется — все тут же превращается в золото!

Заявление колдуна вызвало общий смех и позволило разрядить обстановку. А когда мы поднялись из-за стола и уже собрались выдвигаться на экскурсию по новому особнячку Дворцовой полиции, свое недовольство происходящим выразил Пал Палыч Бородин:

— Вова, ты чего молодых людей от учебы отвлекаешь? — Старик с осуждением смотрел на Михеева. — Успеют они еще твои хоромы осмотреть! А вы, молодые люди, быстро за учебники! Через час проверю!

И пошли мы с Колей и Сашей не на свежий весенний воздух, а в душные учебные «аудитории» портить себе зрение…

* * *

Как говаривал классик, никто нас через час проверять, конечно же, не собирался, но около пяти вечера на срез знаний Пал Палыч все-таки явился и устроил мне самый настоящий допрос по повторенному материалу. Я не без труда, но отбился — сказывалось посещение мной лекций и семинарских занятий, да и память не подвела.

— Самое главное, что ты, студент, понимаешь, о чем я тебя спрашиваю. — Бородин кивал мне с довольным видом. — Голова у тебя светлая, остальное придет с опытом. А опыта, как мне сказали, у тебя в ближайшее время с этим холдингом будет предостаточно. Тем не менее занимайся до ужина, перерыв до утра, и снова в бой — грызть гранит науки, чтобы вражин импортных бить не только лихим наскоком и грубой силой, но и с помощью знаний, умений и полезных навыков!

— Понял, Павел Павлович, — улыбнулся я. — Не подведу! А вы-то как себя чувствуете?

Спросил чисто из вежливости, потому что видел положительные изменения в организме старикана.

— Гораздо лучше, Алексей! — заулыбался мне в ответ Бородин. — Хромота медленно, но проходит, давление упало, тонус повысился, видеть лучше стал, да и вообще жить снова захотелось! Спасибо тебе! Теперь я перед тобой и Кузьмиными в неоплатном долгу!

— Бросьте, Павел Павлович! — отмахнулся я. — Вы здоровье на службе государю и империи потеряли, вот мы и попытались вам хоть часть потерянного вернуть.

Теперь рукой махнул старикан.

— Я сказал — ты меня услышал! На этом предлагаю с любезностями заканчивать, а тебе настоятельно рекомендую больше не отвлекаться на мелочи и вернуться к учебе.

— Хорошо, Павел Павлович.

— И еще одно, студент. Ванюша требует, чтобы я остался у вас ночевать. Мол, он должен в режиме реального времени отслеживать мое самочувствие хотя бы сутки. Не врет?

— Не врет, — помотал я головой. — Я бы вас сам никуда не отпустил, а места у нас много.

— Ну ладно… — И старикан опять посмотрел на меня своими хитрющими глазами. — Алексей, тут результаты экспертизы по петровской водке из Кремля пришли — тамошние спецы не только русским по белому чуть ли не прямо рекомендуют продукт к регулярному употреблению, но и настоятельно требуют в следующий раз увеличить в разы литраж представленных образцов. — Бородин хмыкнул. — Вот Прохор вместе с Ванюшей и обоими Володями — Петровым и Михеевым — и предлагают после ужина провести вдумчивую дегустацию «беленькой». Ты мне приговор озвучь: алкоголь в моем состоянии не противопоказан? А то жуть как хочется попробовать этой… — Он пощелкал пальцами. — Скажи, и я тебе скажу это новомодное слово! Во! Органической водки!

— А Ваня что говорит? — решил я не подставлять колдуна.

— Ваня не против, но настоятельно рекомендует не злоупотреблять. — Теперь Бородин смотрел на меня с плохо скрываемой надеждой.

— Поддерживаю Ваню, — кивнул я. — Если не злоупотреблять, то можно.

— Слава тебе, Господи! — выдохнул с облегчением старикан. — А то последние года три я себе ничего, кроме бокала столового вина, не позволял: врачи проклятущие запретили! И Влад Лебедев тоже… — Он довольно легко, по сравнению с утром, поднялся со стула. — Все, я пошел, студент. Занимайся.

К учебе я вернулся не сразу, а созвонился с Соней и проболтал с невестой больше пятнадцати минут. Самой большой новостью, которую мы с девушкой обсуждали практически все это время, был скорый визит моей невесты в Москву на тренинг к «страшному господину Кузьмину». Сам тренинг Соню особо не волновал — норвежская принцесса больше рассматривала визит в Москву как подготовку к своей учебе на медика и поэтому просила меня заранее договориться с ректоратом Первого меда об экскурсии по вузу. Обещал поспособствовать. Всплыла и тема поиска апартаментов, в которых принцесса будет проживать до нашей свадьбы, и Соня меня успокоила, заявив, что за время прохождения тренинга мы не спеша подберем достойный вариант. Не забыла девушка похвастаться тем, что последние два дня занимается по часу русским языком со специальным репетитором-носителем языка и собирается продолжать эти занятия до начала июня. Пообещав друг другу звонить чаще, мы закончили разговор, и я еще на протяжении получаса получал от романтически настроенной Сони разнообразные сердечки и поцелуйчики. Пришлось отвечать в том же романтическом русле, чтобы соответствовать.

На этом мое общение с помощью телефона не закончилось: перед самым ужином ко мне в кабинет заглянул Ванюша Кузьмин и напомнил про наши ночные планы, предложив списаться с великим магистром прямо сейчас и назначить на конкретное время наш общий «выход в эфир». Де Вилье ответил довольно быстро и согласился быть на связи в районе полуночи по московскому времени. Нас с Ванюшей это время полностью устраивало, и я отправил магистру «ок»…

* * *

Дегустацию продукта мануфактуры имени Петровых-Врачинских вынужденно перенесли на девять вечера: дожидались Виталия Борисовича Пафнутьева, задержавшегося на службе. Особенно из-за задержки извелись мои братья — Коля и Саша, — с которых все послеобеденное время не слезал Прохор, контролировавший подготовку курсантов к экзаменам, и им «срочно требовалось хоть чуть-чуть расслабиться», несмотря на утренние заявления про «ни-ни». Все остальные, кроме нас с Прохором и старшими Петровыми, находились в предвкушении, особенно после видеозвонка из одной из столовых зал Кремля, во время которого старшие Романовы, сидевшие за накрытым столом с рюмками в руках, дружно поблагодарили Владимира Александровича за великолепный подарок, но предупредили, что окончательные выводы сделают завтра утром, исходя из своего самочувствия. Еще кремлевским небожителям очень понравилась вода из имения Петровых, и графу совместно с подполковником Михеевым поручили подумать над бесперебойными поставками смоленской водички в Кремль не только в больших канистрах, но и в стекле.

Пока я прикидывал, как буду вновь лечить печень старшим Романовым, не прекратившим злоупотреблять и после возвращения с Лазурного берега, Прохор успокаивал разволновавшегося графа:

— Вова, да не переживай ты так! Поставим мы тебе небольшой заводик по розливу чего угодно — это сейчас не проблема, как не проблема и доставка продукта до Москвы! Пшеницы чистенькой высшего сорта и без пестицидов для тебя добудем! Людишек в охрану имения тоже найдем, но с помощью Витали Пафнутьева — не абы кто в клиентах, а сами Романовы! Пара-тройка канцелярских пенсионеров из смоленского управления конторы наладят тебе работу в лучшем виде, поверь! А в отсутствии завтра утром похмелья у Романовых я абсолютно уверен! — Воспитатель хмыкнул. — Сколько мы с тобой той амброзии пшеничной выпили, и хоть бы хны!

Петров-старший постепенно успокоился, и, когда приехал Пафнутьев, он прочитал нам краткую лекцию по самогоноварению, во время которой мы приступили к дегустации водки комнатной температуры. Граф объяснил, что именно при температуре выше двадцати градусов можно почувствовать различные токсичные примеси, незаметные, если водку пить ледяной. Но, с другой стороны, именно ледяная водка наиболее полно раскрывает весь свой вкус и аромат.

Дегустацию под руководством Петрова-старшего мы проводили по всем правилам, принятым в лучших домах Парижа и Лондона: на не обезображенном закуской столе разлили водку в прозрачные рюмки примерно на треть объема, подняли снизу, наклонили и визуально оценили прозрачность и цвет в проходящем рассеянном свете, оценили запах и аромат, подогревая ладонями нижнюю часть рюмок и вращая их в горизонтальной плоскости, чтобы поспособствовать лучшему испарению ароматических веществ. После оценки аромата определили и вкус: набирали в рот небольшую порцию напитка и удерживали в передней части. Затем, слегка отклоняя голову назад, ополоснули всю полость рта, выявляя отклонения во вкусе.

Смеялись не только непосредственные участники дегустации, но и присутствующие при наших упражнениях Алексия, матушка Наталья, Елизавета Прокопьевна Пафнутьева и Димарик Петров. Никаких токсичных примесей в теплом продукте мы, конечно же, не заметили и перешли к охлажденному варианту. Тут дядька Вова обозначил нам некоторые критерии оценки качества водки при дегустации. Во-первых, внешний вид — должна быть прозрачная жидкость без посторонних включений. Во-вторых, цвет — то есть отсутствие такового. Появление оттенков различных цветов — показатель нарушения технологии приготовления водки или ее фальсификации. В-третьих, аромат должен быть характерный для данного типа водки без постороннего запаха. Важна и интенсивность аромата: чем она меньше, тем лучше. В-четвертых, вкус должен быть мягким, присущим водке, без постороннего привкуса. В роли посторонних тонов могут выступать, например, горечь или «витаминные» тона. В-пятых, послевкусие — важна длительность: чем оно короче и ненавязчивее, тем мягче водка. Также имеет значение чистота послевкусия: не должно быть горечи, пригорелости, ничего постороннего.

Представленный охлажденный продукт, по всеобщему мнению, полностью отвечал самым высоким стандартам качества, что подтверждалось и заключением кремлевской лабы, а самое главное, был очень и очень мягким по вкусу!

— За мастера! — провозгласил Прохор первый тост.

А когда довольный дядька Вова разливал по следующей, наши женщины вернулись с кухни, и на столе появилась закуска: порезанное сало, селедочка с картошечкой и лучком, бочковые огурчики и квашеная капусточка.

Мы с Ваней ограничились еще тремя стопками водки, честно признавшись Владимиру Александровичу, что нам еще работать. Наученный опытом Лазурного берега граф и не подумал обижаться. Вскоре нашему с Ваней примеру последовал и Пал Палыч Бородин, но он ссылался на состояние здоровья, с тоской при этом глядя на очередной появившийся на столе полнехонький графин с «прозрачкой». Отряд при этом не заметил потери бойцов, и дегустация «амброзии» продолжилась с завидным энтузиазмом…

* * *

К полуночи все пьяненькие озорные гуляки разошлись по своим покоям, но мы с Ваней все равно решили расположиться в кальянной — там нас точно не должны были побеспокоить.

Мой план был прост, как перпендикуляр: поставить перед великим магистром по очереди фантомы всех четверых злодеев, напавших на наших пилотов, и надеяться, что де Вилье опознает хотя бы одного из них, а дальше дело техники… Ванюша с моим «делом техники» был абсолютно не согласен, упирая в своих возражениях на тот простой факт, что для уверенного захвата и вдумчивого потрошения хотя бы одного из этих злодеев требуется мое личное присутствие в Европе, куда меня старшие родичи в ближайшее время точно не отпустят. В качестве весомого аргумента Кузьмин напомнил о незавидной судьбе «контролера», которого мы так бездарно потеряли в Германии. После недолгих размышлений пришлось с Ванюшей соглашаться и делить текущее целеполагание на этапы: сначала установление личностей злодеев, а уж только потом все остальное по ситуации.

Получив от де Вилье сообщение о готовности работать, я нырнул в темп, дотянулся до великого магистра и, как тогда, на приеме в Ницце с Ванюшей и баронессой фон Мольтке, поставил рядом с французом фантом первого по счету злодея.

Судя по эмоциям де Вилье, фантом он разглядел, но не опознал. О том же свидетельствовало и полученное мной сообщение. Второй фантом тоже мимо, как и третий с четвертым! Сука! И я мог поклясться: великий магистр мне не врал и ничего не скрывал, он действительно никогда не встречал этих людей. Послав де Вилье эмоцию разочарования, получил в ответ эмоцию вины, а следом пришло сообщение: «Ваше высочество, вы все это делаете без круга?» Ответил: «Да». После чего он написал: «Вы чудовищно сильны и очень талантливы! Прошу прощения за то, что не смог помочь!» Ответил: «Может, вам требуется моя помощь? Готов в любое время!» Великий магистр стесняться не стал: «Обязательно постараюсь воспользоваться вашей помощью при удобном случае! Господину Кузьмину привет! Обращайтесь! Спокойной ночи!» — «И вам!»

С минуту мы с Ванюшей сидели в полной тишине, пока я не решил высказаться:

— Может, действительно завалить этих четверых прямо сейчас и больше не париться?

Кузьмин криво улыбнулся.

— А потом еще троих или четверых, пока не закончатся? Нет, царевич, завалить этих тварей ты всегда успеешь… Короче, думать надо, но самый очевидный вариант, который я вижу, — это снова упасть великому магистру в ноги и попросить у него контакт какого-нибудь колдуна-наемника из матерых и опытных. Дальше прессануть его и надеяться, что хоть этот фрилансер опознает коллег по опасному бизнесу. Да и то все эти наши усилия, скорее всего, окажутся мартышкиным трудом… — Ванюша хмыкнул и пояснил свою мысль: — Виндзоры далеко не дураки и заказ на Романовых размещали явно через длинную цепочку посредников, большая часть из которых уже точно мертва. Без вариантов! Так что надо думать, а, как известно, утро вечера мудренее! Пойдем, коллега царевич, намахнем по соточке за успех нашего бесперспективного предприятия, и на боковую!

— Пошли, коллега Ванюша…

* * *

Перед сном я вновь «навестил» царственную бабулю, но сегодня ее душило не колье, а сережки, превратившиеся в двух маленьких змеек. Уловив эмоцию ужаса, никакого удовлетворения не испытал — мне стало элементарно жалко коварную старушенцию, — но решение по поводу продолжения столь изощренной экзекуции в отношении бабы Маши отложил на завтра и глаза закрыл, находясь в отвратительном настроении.

Разбудил меня звонок телефона. Часы показывали почти три часа ночи, а вызывающим абонентом являлся Святослав.

— Что случилось, ваше святейшество? — вместо приветствия спросил я.

— Алексей, у меня внучка в реанимации с двухсторонним воспалением легких! Температура за сорок! — Голос патриарха срывался от напряжения. — Помочь можешь?

— Выезжаю! — вскочил я с кровати. — Кидайте адрес сообщением…