Сказать, что я охренел после слов Алексии, — ничего не сказать! Так что в темп меня выбросило на автомате…

В этот раз адреналин сработал правильно — я быстро пришел в себя, вернулась и способность трезво мыслить. Но раз уж занырнул в боевой транс, было глупо этим не воспользоваться.

Глубоко я не полез, опасаясь навредить ребеночку, но анализ образа девушки показывал небольшие изменения в ее доспехе. Однозначно сказать, что эти изменения были связаны с беременностью, я не мог — специалистом в этой области меня точно было не назвать. Скорее, эти изменения можно было связать со все возрастающей колдунской силой Алексии, а не с чем-то еще. Впрочем, я знал, кто сможет ответить на все возникающие вопросы: будущий счастливый дедушка Ваня и его супруга — матушка Наталья — точно просветят Лесю со всех сторон. Одно я мог заявить с уверенностью: будущая мать моего ребенка находилась в прекрасной физической форме, а вот ее моральное состояние оказалось так себе, и я даже догадывался почему…

Вынырнув из темпа, без всякого труда натянул на лицо самую лучезарную из своих улыбок, тем более я действительно был рад таким новостям, обошел столик и прижал к себе напряженно ждущую моей реакции девушку.

— Я действительно стану счастливым отцом?

— Да… — всхлипнула она, уткнувшись личиком мне в плечо.

— Мальчик или девочка?

— Не знаю… Я к доктору не ходила… Думала, вместе сходим…

— Обязательно сходим, Лесенька! А можно я твой животик поглажу?

— Конечно…

Одновременно с проявлениями искренней нежности по отношению к Алексии я не переставал холодно анализировать ситуацию: Прохор с Ваней точно были в курсе беременности Алексии, и узнали они об этом факте явно не сегодня и не вчера; Виталий Борисович с супругой, без всяких сомнений, услышали обо всем еще раньше; а значит, в курсе и Романовы! И ведь никто из них ни словечком не обмолвился! А причина, как всегда, лежала на поверхности: великий князь Алексей Александрович должен был достойно и до самого конца выполнить свои обязанности на Лазурном берегу, а не отвлекаться на какую-то там Алексию! И я почему-то не удивлюсь, если окажется, что Леся о своей беременности не сообщила мне не по собственной инициативе, а по приказу тех же самых Романовых. Короче, нормальное поведение старших родичей, денно и нощно думающих только об интересах любимой Родины.

Анализ анализом, а на столике уже появились шампанское, водка, коньяк и отдельно яблочный сок для будущей мамы. Тосты, снова тосты и опять тосты — чуйка подсказывала, что после моей правильной реакции на беременность все без исключения присутствующие расслабились, а сама виновница, если Лесю можно было так назвать, так и вообще находилась в состоянии легкой эйфории! Оно и немудрено: будущий папаша новость о беременности воспринял положительно, на аборт с ходу не погнал, из дома не выставил и явно собирался в будущем принимать самое активное участие в воспитании своего незаконнорожденного дитятки. Прохор, Ванюша и Виталий Борисович с Елизаветой Прокопьевной тоже поглядывали на меня с нескрываемым одобрением, и если у последних трех наличествовала прямая заинтересованность именно в таком варианте исхода событий, то вот воспитатель, как я подозревал, прежде всего исходил из обостренного чувства порядочности, которое он старательно взращивал и во мне: если напакостил, будь добр ответить за свои поступки. Одним словом, в гостиной царила полная идиллия, и только я уже прикидывал варианты того, как буду рассказывать Соне о предстоящем рождении у меня ребенка «на стороне». Впрочем, до этого надо было еще дожить…

Ближе к полуночи Елизавета Прокопьевна увела Алексию наверх под предлогом того, что мужчинам надо посидеть одним, и я тут же решил воспользоваться ситуацией. Оглядев Прохора, Ванюшу и Виталия Борисовича, заявил:

— Что Романовы в курсе, я понял. А теперь рассказывайте, конспираторы хреновы, как реагировали старшие родичи на сногсшибательную новость о беременности Леси.

Трое друзей переглянулись, и слово взял Прохор:

— Сам догадаешься или тебе, сынка, всю услышанную нами обсценную лексику процитировать?

— Не надо.

— Хорошо. А начну я с самого начала, чтобы у тебя сложилось верное впечатление о том, как сильно тебя, балбеса, любят старшие родичи.

И воспитатель поведал мне историю доведения до Романовых информации о беременности Алексии. Не забыл Прохор упомянуть и про заседание Совета рода, состоявшееся по этому поводу. А закончил он неожиданно:

— Заметил, что глушилки на столе нет?

— Ты это к чему? — насторожился я.

— Повернись вон туда и помаши ручкой, — ухмыльнулся воспитатель. — Тебя снимает скрытая камера, а трансляцию смотрят в Кремле.

Я со вздохом повернулся и послушно помахал рукой, не особо-то и напрягшись: Прохор, Ваня и Виталий Борисович все равно бы настрочили подробные рапорты на высочайшее имя о том, как прошел сегодняшний вечер. А вот камер и прослушки я у себя дома больше не потерплю, для чего напрягу даже не подполковника Михеева, а своего отца.

— Подлые вы! — снова вздохнул я, глядя на троицу закадычных дружков. — Канцелярские и есть канцелярские!..

Уже когда мы, насидевшись, поднимались по лестнице, Прохор задержал нас между первым и вторым этажами.

— Лешка, — посмотрел он на меня совершенно трезвым взглядом, — ты обратил внимание на роль государыни во всей этой истории?

— Обратил.

— Вот и не ищи в ее действиях какого-то подвоха, даже если она будет проявлять по отношению к Леське повышенную заботу. Такая уж по характеру у тебя бабушка. Ты меня услышал?

— Услышал. Но чрезмерной опеки все равно не потерплю.

— И не терпи! Но будь, пожалуйста, мягок и корректен в высказываниях. Договорились?

— Договорились.

— И насчет беременности Алексии пока не распространяйся. Не вздумай сболтнуть даже братьям и сестрам — старшие родичи сами решат, когда именно информацию до… заинтересованных лиц довести.

— Да понял я, понял…

Когда добрался наконец до своих покоев, обнаружил, что Алексия еще не спит, а ждет меня в кровати.

— Быстро в душ, мой седой господин! — Девушка соблазнительно улыбнулась и откинула край одеяла, демонстрируя свое великолепное обнаженное тело с чуть увеличившейся грудью и наметившимся животиком. — Я очень соскучилась!

Сглотнув, кивнул и, стаскивая с себя на ходу одежду, заскочил в ванную комнату…

* * *

Утро, как и ночь, тоже было прекрасным, и вниз, чтобы позавтракать и восстановить потраченные силы, мы с Алексией решили не спускаться, а связались по телефону с кухней и попросили принести еду прямо в мои покои.

Стол нам накрыли опять шикарный, но свой выбор я остановил на классическом омлете и блинах с маслом. Однако этим дело не обошлось, и я соорудил себе еще два бутика с семгой. Перейдя к обязательному кофе, с улыбкой поинтересовался у девушки:

— На солененькое не тянет? — Я указал ей на плошку с овощами. — Огурчики-то с помидорчиками бочковые по ночам трескать не начнешь?

— Не-а! — хихикнула она и опустила ложечку в баночку с йогуртом. — Пока не тянет. Да и рацион я особо не поменяла, учитывая предыдущий опыт концертной деятельности, при котором здоровое, сбалансированное питание является одним из важнейших условий нормального самочувствия на протяжении всего напряженного гастрольного графика. А еще за моим питанием мама и Наташа следят.

— Все с тобой ясно, — кивнул я. — Гуляешь достаточно?

— А мне маленькие Прохор с Виталиком скучать не дают, — снова хихикнула Леся. — И утром, и днем, и вечером мы с ними тут вокруг дома круги наматываем и в игры разные играем, пока в квартале реконструкция идет. Еще с мамой и Наташей прогуливаемся, а иногда и папа приезжает. Папа Виталий, если ты не понял.

— Понял.

— Как Иван Олегович? — посерьезнела девушка. — Наташа тут за него очень сильно переживала.

— А ты?

— И я…

— Иван Олегович — герой! Можешь им гордиться! — посерьезнел и я. — Не раз мне жизнь спасал, и не только мне. А вот все подробности узнаешь у своего родного отца.

Леся фыркнула:

— Так он мне и рассказал! Знаю я вас! И вообще, Лешенька, не забывай, какое именно учебное заведение я закончила, прежде чем в консерву поступила, и меня там тоже старательно учили языком не трепать! И ты такой же — лишнего слова не вытянешь! Прохор тебя отлично подготовил!

— Ну хорошо! — хмыкнул я. — С учетом твоего первого образования, даю наводку всего из двух слов: госпиталь и самолет. И не вздумай отца пытать при Наталье: ей волноваться совсем ни к чему.

— Заинтриговал ведь, паршивец! — Девушка была довольна. — Но и ты, если Иван Олегович будет спрашивать, ответишь, что рассказал мне гораздо больше, чем эти два слова.

— Заметано, красавица! О результатах допроса доложишь отдельно.

— Есть доложить отдельно, ваше императорское высочество! И показывай мне уже свою скрипку Страдивари! Страсть как хочется инструмент легендарного мастера в руках подержать!..

* * *

До обеда успел позвонить Елене Панцулае и выяснить, как у нее дела. Судя по восторженным возгласам, у родственницы было все в полном порядке, и на меня буквально обрушился поток новостей: ресторан роскошный, посетителей много, выручка растет, две квартиры над рестораном великолепные и просторные, дед с матушкой и братьями крайне довольны, а князь Пожарский на правах заботливого старшего родственника взял над всеми опеку. Чуть успокоившись, Лена пригласила меня в гости и просила передать аналогичные приглашения Коле с Сашей, Шурке Петрову с Кристиной Гримальди, а также Прохору Петровичу с Иваном Олеговичем и Владимиром Ивановичем. Еще родственница просила переговорить с моими сестрами: Марией и Варварой, — их она у себя в ресторане видеть хотела тоже. Обещал Лене как-нибудь заскочить и сразу же предупредил, что заявимся мы все не просто так, а с большой помпой — совместим приятное с полезным и создадим ресторану «Сахалин» намек на гламурный статус. Закончив вызов, сделал себе зарубку в уме: необходимо было переговорить с нашей акулой пера по имени Анна и попросить ее в красках осветить наш визит в ресторацию в светской хронике. А еще лучше будет, если «Сахалин» удостоит визитом некая вредная старушка по имени Мария Федоровна, тем более эта самая старушка вроде как тоже к Елене питала определенную слабость… Еще был дядька Костя Пожарский, имевший в гвардейской среде огромные связи и немалый личный авторитет, он тоже мог информацию о достойной внимания ресторации среди своих пробросить — пусть постарается для вновь обретенной юной родственницы… Короче, вариантов для раскрутки харчевни наличествовало много.

Сам обед прошел, как говорится, в теплой и дружественной атмосфере: с шутками, прибаутками и веселыми историями про наши приключения на Лазурном берегу. Елизавета Прокопьевна Пафнутьева, матушка Наталья и Алексия, в свою очередь, тоже поделились какими-то мелочами уже из своей жизни, которые они не рассказывали нам по телефону. А вот главными ньюсмейкерами выступили маленькие Прохор с Виталиком, решившие в подробностях поведать нам обо всех тех конструкторах, приставках и прочих игрушках, которыми их задарили старшая сестра и дядя Виталик.

Только на послеобеденной прогулке я окончательно понял, что вернулся на родину. Были тому виной стены особняка, которые, как известно, всегда помогают, московский воздух с его непередаваемым букетом ароматов или лежащий до сих пор снег, а может, присутствие рядом Алексии, но чуйка подсказывала: организм чуть расслабился и постепенно начал выходить из режима «война». Вернее, не выходить, а слегка понизить общую боеготовность во имя поддержания и восстановления душевных сил бедового хозяина.

Такой был не я один: Прохор с Ваней тоже позволили себе чутка расслабиться, как и Коля с Сашей, а вот семейство Петровых-Врачинских, переживших на Лазурном берегу массу всего плохого и хорошего, вожжи отпустили полностью и сейчас радовались как дети каждой птичке и редкому лучику солнца, пробившемуся сквозь облачное небо столицы.

Наш общий позитивный настрой решил поддержать воспитатель, поставивший присутствующих в известность о наших планах:

— Сегодня отдыхаем, акклиматизируемся и приходим в себя. С завтрашнего дня молодежь начинает активно готовиться к экзаменам. А чтобы им лучше готовиться, вечером намечена баня! Попросил, чтоб раскочегарили как следует! — улыбнулся он. — Будем всю дурь из себя выпаривать!

Больше всех обрадовались походу в баню, конечно же, маленькие братья Кузьмины, и воспитатель в шутку поинтересовался, есть ли у них специальные головные уборы, чтоб уши в парилке от пара не отвалились. Прохор с Виталиком расстроенно помотали головами, законно опасаясь за свои драгоценные ушки, и тут же просяще уставились на родителя — поход в баню пропустить было никак нельзя. Кузьмин-старший вздохнул, пообещал отпрыскам что-нибудь обязательно придумать и тут же схватился за телефон, неодобрительно глядя в сторону Прохора. Все остальные за свои органы слуха не переживали, особенно Петровы: их уши в деревенской баньке видали и не такое…

К двум часам дня в особняк заявились подозрительно загадочные подполковник Михеев и штаб-ротмистр Крестьянинов. Быстро выразив свое почтение Алексии, матушке Наталье и Елизавете Прокопьевне Пафнутьевой, которых не видели все те же три месяца, дворцовые удалились в свой новый служебный особняк для осмотра, но обещали обязательно вернуться.

А в половине третьего к нам в гости пожаловали их императорские высочества Мария, Варвара и Елизавета Александровны. Весь минимальный официоз встречи особ царских кровей был беззастенчиво разрушен все теми же братьями Кузьмиными, подскочившими к Лизе и похваставшимися ей, что не только прошли на приставке тот сложный уровень, но и легко проскочили еще два! У моей младшей сестренки загорелись глаза, но она нашла в себе силы отказаться от предложения малых пошпилить прямо сейчас и пообещала им присоединиться позже. Я же, наблюдая, как Наталья в сторонке выговаривает сыновьям про недопустимость подобного поведения с особами царских кровей, мысленно улыбался: Маша, Варя и Лиза не лгали о том, что, несмотря на наказание в виде комендантского часа, регулярно навещают в моем особняке Алексию и ее младших братьев.

Ремонт в доме все мои сестры уже видели и сразу предложили пройти в кальянную, мотивируя свое решение наличием там удобных мягких диванов.

— Рассказывайте! — потребовали они у нас с Колей и Сашей, когда мы наконец расположились на действительно удобных сиденьях. — Рассказывайте с того самого момента, как мы улетели в Москву!

Мы с братьями переглянулись, и первый удар на себя решил принять Александр.

— Что бы вы хотели знать, сестренки? — улыбнулся он. — Как мы по ресторанам и дискотекам шарились? Так с вашего отъезда сценарий подобных мероприятий особо не изменился. Или как мы в Италию на сутки заскочили, где ваш старший брат опять исполнил? Впрочем, нашему Алексею не привыкать! — Саша хмыкнул. — А вы вообще в курсе, дорогие мои, что Лешка до этого уже побывал в Генуе, а нас с Коляшкой с собой взял только в качестве рядовых боевиков⁈ Они там, видите ли, с дядьками Прохором и Иваном очередную спецоперацию крутили, а мы у них на подхвате номер отрабатывали!

Если Коля с Сашей смотрели на меня невинными глазами, то вот во взглядах сестер наблюдалось неприкрытое любопытство.

— Так-так-так, Лешенька! — Варя подалась вперед. — Быстро подробности! И не смей от нас, дорогой братик, ничего скрывать!

Я вздохнул и решил чуть поубавить пыл нашей любопытной Варвары:

— Варюша, вот ты совсем недавно в интервью Аннушке Шереметьевой заявила, что хочешь стать журналисткой. Это так?

— Так, — насторожилась она.

— Не ту ты себе профессию наметила! — Я опять вздохнул. — Надо будет с бабушкой переговорить, чтобы тебя после лицея по стопам отца отправили на жандармский факультет военного училища! Следачка из тебя, судя по врожденным данным и бойкому характеру, выйдет просто отменная! Это я тебе говорю даже не как нежно любящий тебя брат, а как молодой человек, воспитанный в лучших традициях Тайной канцелярии.

Пока Варя приходила в себя после такого неоднозначного заявления, а Маша оценивающе ее разглядывала, Коля с Сашей успели со мной согласиться. Дальше всех пошла Лиза, которая тоже оглядела сестру и хихикнула:

— Следачка! Сегодня же бабушке все расскажу!

— Ах ты маленькая предательница! — пришла в себя Варя. — Не вздумай бабушке ничего говорить! А то с нее станется меня в военное училище законопатить, как Лешку тогда! Ты этого хочешь?

Малая пожала плечиками и продолжила с ехидным выражением лица:

— Дак когда это еще будет⁈ А вздумаете меня еще обижать — я бабуле вообще посоветую тебя в Суворовское училище перевести! Бабуля меня любит и послушается!

Варя уже набрала воздуха, чтобы ответить, но я решил прекратить все эти сестринские разборки.

— Хватит! — повысил я голос. — Как вам не стыдно⁈ Родные же сестры! А ведете себя как базарные торговки! — И уже тоном ниже: — Варвара, в каком тоне ты начала от меня что-то требовать, пусть и шутливо, в таком ответ и получила! Намек понятен?

— Понятен, — ожидаемо надулась она.

— Сейчас же разберемся с нашей маленькой ябедой! — Теперь надулась и младшая сестра. — Никогда, Лиза, никогда не угрожай братьям и сестрам тем, что нажалуешься на них старшим родичам! Если это не совсем крайняя ситуация, решай свои проблемы самостоятельно! Тебя что, Маша с Варей так сильно загнобили?

— Нет… — пискнула она.

— Зачем тогда бабушкой угрожать?

— Позлить…

— Удовольствие получила? Честно отвечай!

— Немного…

— И тем самым опять спровоцировала сестер на очередную каверзу в твою сторону. И так до бесконечности. А кто из вас первый закончит заниматься всей этой ерундой, окажется не проигравшим, а самым умным! Потому что перестанет тратить время на лютейшую фигню и займется другими полезными делами! — Я оглядел притихших сестер. — Доступно объясняю? — Они кивнули. — А теперь по Генуе, если вам, конечно же, интересно. Интересно? Отлично! Так вот, решили мы как-то с Соней провести романтический вечер не в Монако с Ниццей, где за нами пристально наблюдали разные там иностранные шпики, а в каком-нибудь другом месте. Взяли мотоцикл и поехали по побережью кататься, а сопровождали нас дядьки Прохор и Ваня на подаренном вами «гелике»…

Тут нам принесли свежезаваренный чай с чабрецом, и я продолжил свое увлекательное повествование.

Когда дело дошло до контейнеров с деньгами и наркотиками, Маша, Варя и Лиза округлили глаза и закрыли ладошками рты, а уж мой подарок любимой бабуле в виде контейнера с наркотиками привел их в натуральный шок! И нам с братьями долго пришлось объяснять сестрам, что опий является ценнейшим сырьем для производства некоторых лекарств. Дальше был подробный рассказ про дуэль с Филиппом Савойским и про последующее выяснение особенностей применения вибрато у членов правящего рода Испании. Историю про аэропорт Ниццы и госпиталь сестренки знали, а вот о нападении на наш самолет во время перелета на родину старшие родичи девочкам не рассказали, и я вновь выставил Ванюшу и Прохора настоящими героями, спасшими всем нам жизни.

Поток искреннего возмущения действиями злодеев со стороны сестренок не смог остановить даже заглянувший в кальянную подполковник Михеев, обратившийся, что характерно, не к нам с братьями, а к девочкам:

— Красавицы, у нас практически все готово! И государыня из Кремля уже выехала. Вы скоро?

— Заканчиваем, дядька Вова, — кивнула Маша. — Маякнешь нам, когда бабушка прибудет?

— Маякну, — хмыкнул он. — Не засиживайтесь.

Закрывшаяся за дворцовым дверь послужила триггером для Елизаветы — малая сначала захныкала, а потом и полноценно разрыдалась! Мария с Варварой тут же обняли младшую сестренку за плечи и принялись выяснять причину истерики. Мы с братьями растерянно смотрели на все происходящее и не знали, что предпринять. В какой-то момент Лиза высвободилась из объятий старших сестер, вскочила с дивана и, продолжая хныкать, уставилась на меня заплаканными глазами.

— Леша! Ты Машке и Варьке ресто-о-оран подарил! А мне не по-одарил! А они меня к «Капкану» не подпуска-а-ают! Во-о-от!

Она упала обратно на диван и снова разрыдалась.

Твою же бога душу мать!!! Я смотрел на опустивших глаза Машу и Варю и думал, как теперь решать проблему! И ведь Лиза была абсолютно права в своих претензиях, и малую не должен был волновать тот факт, что две старшие сестры самым наглым образом у меня этот ресторан цинично отжали! Я спокойно мог потребовать, чтобы Лиза тоже принимала посильное участие в управлении забегаловкой, но не сделал этого! Пипец, короче!

Вздохнув в который уже за сегодня раз, принялся разруливать очередной семейный конфликт:

— Лизонька, это я виноват! Не подумал, что тебя может заинтересовать кулинарный проект Маши и Вари! — Малая после этих моих слов заметно успокоилась. — Представляешь, они даже меня о своих планах в известность не ставили! Говорили, что будет сюрприз!

Упомянутые мамкины рестораторши активно поддакнули, а в заплаканных глазах Елизаветы забрезжила робкая надежда на благоприятный для нее исход имиджевой кулинарной битвы.

— А еще, Лизонька, мы с Машей и Варей еще в Монако обсуждали скорое открытие небольшого семейного кафе недалеко от Царского лицея, где главными хозяйками будете вы вдвоем с Варей, а Маша останется только в «Капкане». Вот и не говорили тебе раньше времени…

Если Маша с Варей изо всех сил изображали, что так все и было, то счастливая Лиза опять вскочила с дивана, оббежала столик и кинулась ко мне на шею.

— Спасибо, братик! — шмыгнула она носиком мне в ухо. — Ты у меня самый-самый лучший! А можно я название кафе сама придумаю?

— Можно. А концепцию разработаешь вместе с Машей и Варей. И насчет помещения с дядькой Виталием сами разговаривать будете. И подумайте над тем, чтобы в обязательном порядке взять в долю остальных маленьких Романовых. Намек понятен?

— Понятен!

— На сестер больше не обижаешься?

— Не-а!

— Вот и живите дружно!

Милое примирение сестер с использованием мизинчиков прервалось появлением в дверном проеме подполковника Михеева:

— Молодые люди, государыня подъезжает. Марш на крыльцо встречать!

* * *

В этот раз вредная старушка прошла в дом лишь в сопровождении Людмилы Александровны. Нас бабуля удостоила только едва заметной улыбкой, а свой взгляд остановила на слегка бледноватой Алексии и ее приемной матери — Елизавете Прокопьевне:

— Потом с вами поговорю. — И тут же повернулась к Михееву и Крестьянинову. — Вова, Валера, у вас все готово?

— Да, государыня, — кивнули те.

— Ведите.

Дворцовые зашагали в сторону столовой, а мы последовали за ними. Внутри нас ждал весь персонал кухни, незнакомая мне симпатичная женщина лет тридцати пяти и заставленный мясными и рыбными деликатесами стол. Запах стоял — ум отъешь! Императрица, коротко кивнув в ответ на поклоны поваров и женщины, придирчиво оглядела представленные блюда и обернулась к внучкам.

— И чего стесняемся, девочки? Это была ваша личная инициатива! Вот и начинайте презентацию, как мы с вами вчера тренировались!

Маша с Варей подскочили к столу и принялись мне улыбаться.

— Алексей! Ты не догадываешься, но все то время, что живешь в этом особняке, рыбные и мясные деликатесы тебе на стол попадают прямиком из цехов одной замечательной фабрики! — вещала Мария. — Эта же фабрика поставляет свою продукцию и в Кремль, и в особняки Романовых, проживающих отдельно, а теперь еще и в наш ресторан «Царская охота»! Только по поставкам в Кремль можно с уверенностью судить о высочайшем качестве продукции этой фабрики! Регулярные исследования кремлевской лаборатории качество подтверждают! Основателем и бессменным владельцем фабрики «Мясной двор» является род Крестьяниновых, а директором — Крестьянинова Юлия Николаевна, закончившая Московский институт пищевой промышленности по специальности «технолог мясного производства». — Маша указала мне на незнакомую женщину. — Именно Юлия Николаевна и является специалистом, стоящим за созданием этих мясных шедевров. И рыбных тоже. А еще тетка Юля — супруга дядьки Валеры.

— Приятно познакомиться, Юлия Николаевна! — кивнул я.

— И мне, ваше императорское высочество! — поклонилась она.

А Маша уступила место Варе, которая и продолжила презентацию:

— Алексей, у фабрики «Мясной двор» сложилась непростая ситуация: заканчивается договор аренды помещений, в которых располагаются производственные цеха, а арендодатель продлевать не хочет и вообще собирается продавать здание. Род Крестьяниновых вышел с предложением выкупить объект целиком, но собственник заломил цену в два раза выше рыночной.

Слушая Варюшу, оперирующую такими понятиями, как «договор аренды», «арендодатель», «производственные цеха» и прочее, я начал подозревать, что в подготовке презентации участие принимала не только наша вредная бабуля. И это меня радовало: сестры к делу подошли серьезно, вдумчиво и не поленились привлечь понимающих людей.

Несмотря на позитивные эмоции, я нашел в себе силы поморщиться:

— И кто такой дерзкий, что осмелился офицеру Дворцовой полиции цену в два раза задрать?

— Род Карамзиных! — с готовностью сдали мне дерзкого собственника сестры.

— Обожаемые родичи его святейшества! — хмыкнул я и покосился в сторону любимой бабули, которую вся эта презентация явно веселила. — Продолжайте, сестренки!

— Алексей, если помочь роду Крестьяниновых снизить стоимость объекта и посодействовать с покупкой, — Маша явно волновалась, — у фабрики появится возможность расширения практически в два с половиной раза! Это новые цеха, холодильники и коптильни! Оборот сразу вырастет! Тем более со сбытом проблем нет: Кремль, другие особняки Романовых и ресторан «Царская охота» переварят и не такой объем!

Мария сделала паузу, и этим сразу же решила воспользоваться Юлия Николаевна.

— Машенька, про переименование не забудь! — громко прошептала она.

— Точно, тетка Юля! Алексей, Крестьяниновы в случае твоего участия в проекте на долях нижайше просят переименовать фабрику с «Мясного двора» на «Царскую охоту». Деликатесы из птицы и дичи под новое название обещают подготовить в самое ближайшее время.

Я кивнул.

— Спасибо, Машенька, я понял! Могу теперь обратиться к Юлии Николаевне? Отлично! Юлия Николаевна, какова рыночная стоимость объекта?

— Шесть — шесть с половиной миллионов рублей, ваше императорское высочество.

— Достаточно просто Алексея, здесь все свои. За сколько вам Карамзины предлагают выкупить объект?

— За одиннадцать с половиной.

— Если я договорюсь с Карамзиными на рыночную стоимость, какой суммы вам не хватает?

— Если не закупать новое оборудование и не вкладываться даже в самый скромный ремонт новых площадей, то около двух миллионов.

— А если с нормальным ремонтом и хорошим оборудованием?

— Три миллиона, Алексей Александрович.

— Бизнес-план у вас есть, Юлия Николаевна?

— Секунду, Алексей Александрович… — Крестьянинова дернулась в сторону окна, на подоконнике которого я увидел светло-голубую папку.

Пришлось женщину остановить:

— Верю, Юлия Николаевна, что вы серьезно подготовились! По отличной презентации Машеньки и Варюши видно! — Довольные похвалой сестренки делано засмущались. — А теперь главный вопрос: какой процент вы предлагаете конкретно нам с Машей, Варей и Лизонькой?

Сестры тут же насторожились и принялись слушать с удвоенным вниманием.

— Тридцать процентов, Алексей Александрович.

— Мы согласны на двадцать пять при условии, что я добавлю вам три с половиной миллиона, а вы сделаете хороший ремонт и закупите отличное оборудование. Род Карамзиных беру на себя, с ними сам договорюсь. И бренд «Царская охота» можете использовать прямо с сегодняшнего дня.

Не знаю, кто был больше рад, Крестьяниновы или сестры Романовы, но свои заслуженные поцелуи в щеку от Маши, Вари и Лизы я получил. Юлия Николаевна вела себя скромнее, хоть радости своей и не скрывала, а вот ее супруг — Валера — так долго тряс мне руку, что чуть ее не оторвал. Отметилась и любимая бабуля.

— Соображаешь, Лешка! — одобрительно смотрела она на меня. — Дворцовых надо холить и лелеять. И сестер ты правильно в сделку включил: пусть при деле хоть номинально числятся, им полезно будет. — И без перехода: — Как с Алексией?

— Все хорошо, бабушка.

— Ладно, потом поговорим. А сейчас пойдем к столу — надо хоть из уважения что-нибудь попробовать…

Места у стола практически не было — присутствующие чисто «из уважения» вовсю занимались дегустацией порезанных поварятами на маленькие кусочки деликатесов. И если мужчины налегали, так сказать, на мясные закуски, то вот женщины лакомились рыбкой. В какой-то момент я обратил внимание на то, что Прохор бросает ревнивые взгляды как раз в ту часть стола, где сосредоточились блюда из рыбы. Воспитатель заметил, что я на него смотрю, и негромко буркнул:

— Хотел свежую рыбку в баню под пивко прихватить, чтобы по-человечьи посидеть, а тут…

И действительно, даже царственная бабуля не удержалась и активно употребляла копченого лосося. Маша, Варя и Лиза тоже остановили свой выбор на лососе, а вот Алексия, Елизавета Прокопьевна с матушкой Натальей и Ангелина Ивановна Петрова «ударили» по классике и «точили» жирненькую скумбрию. Но Прохор мог не волноваться: рыбы оставалось еще много, и некоторые кусманы копченого балыка я без подсказки со стороны точно бы не смог идентифицировать.

Как оказалось, мои испытания на этом не закончились, и, когда мы перебрались в гостиную, Маша, Варя и Лиза пристали ко мне по поводу Баюна. Стиснув зубы, пообещал, что «классного котяру» их императорские высочества будут иметь честь лицезреть в самое ближайшее время, как только я разберусь с текущими бытовыми проблемами и займусь подготовкой к экзаменам.

— Вы думаете, что это так просто — полудикое животное в доме держать? — выговаривал я сестрам. — Сначала надо от братьев Запашных рекомендации по содержанию пантереныша получить! Потом привезти его сюда и отмыть после цирка, обработав от паразитов! Лоток здоровенный где-то найти и подобрать наполнитель! Это я вам как деревенский житель говорю, у которого в имении на Смоленщине коты жили! А когтеточка в размер Баюна? Иначе он тут все свежеотремонтированные стены в доме испортит! А еще я не хочу, чтобы котяра мне тут все деревья на участке ободрал! Короче, нужна консультация Запашных и на всякий случай грамотный ветеринар, имеющий опыт лечения диких животных! Вопросы?

Вопросов не было, были предложения: Лиза вызвалась самостоятельно съездить к Запашным и получить от братьев все рекомендации, лишь бы Баюн скорее переехал жить к нам в особняк. Мне, слава богу, младшую сестренку отговаривать от столь поспешных действий не пришлось: за меня все озвучили Маша с Варей, — но я клятвенно пообещал расстроенной Лизе, что с переездом Баюна специально затягивать не буду…

* * *

Для беседы с Алексией императрица выбрала бильярдную. Расположившись на диванчике, Мария Федоровна сначала осмотрелась, оценивая ремонт и интерьер, а потом принялась молчаливо разглядывать будущую мать своего правнука или правнучки. Продлилось это «любование» довольно долго, и очень страшно стало не только Алексии, но и двум другим присутствующим женщинам: Елизавете Прокопьевне Пафнутьевой и Наталье Кузьминой.

— Скажи, Лесенька, — «отмерла» наконец императрица, — тебе хоть чуточку стыдно за свою безответственность?

— Очень стыдно, государыня! — прошептала девушка.

— Ну ладно Лешка, подлец малолетний! — поморщилась Мария Федоровна. — Вроде умный парнишка растет, но житейской мудрости еще не нажил! Только и умеет пока, что людишек на тот свет в товарных количествах отправлять и нервы старшим родичам портить! Но ты-то! Взрослая же девка! И неглупая вроде, хоть и певица! Чего молчишь?

— Виновата, ваше императорское величество! — Алексия сделала попытку вытянуться и встать по стойке смирно, но императрица остановила ее жестом руки.

— Сейчас, дорогая моя, будет небольшое лирическое отступление, — Мария Федоровна хищно улыбнулась, — так что послушай меня очень внимательно и запомни, что я тебе скажу, потому что это общая позиция рода Романовых! Итак, начнем! Ты, деточка, даже не представляешь, как меня сейчас бесишь! И не меня одну! Лешеньке своему спасибо скажи за то, что вообще жива! Я тебя, гадину, своими бы руками удавила при прочих раскладах! Затем отчиталась бы о проделанной работе супругу с сыновьями и пошла в церковь, где поставила бы самую большую свечку и спокойно жила дальше! Но не могу, честно тебе признаюсь, внучок не поймет и наделает глупостей! А глупости он делать умеет! Большой выдумщик наш Лешенька! И если ты думаешь, что внучок всегда и везде тебя прикроет, то сильно ошибаешься! Попробуешь качать права — родишь и сдохнешь! Могу тебе это гарантировать! Попробуешь воспрепятствовать воспитанию ребенка непосредственно в роду Романовых — сдохнешь! Не будешь слушаться Романовых — сдохнешь! Будешь хоть как-то вредить отношениям Алексея с его невестой Соней Ольденбургской или просто начнешь делать нервы моему внуку — сдохнешь! Ну и т.д. и т.п., которое все равно закончится одним: ты сдохнешь. Тебе все понятно, деточка?

— Понятно, ваше императорское величество… — Алексия из последних сил сдерживала слезы.

— Надеюсь, что до крайних мер все-таки не дойдет, — хмыкнула Мария Федоровна. — Мы ж, в конце концов, не звери! В самой цивилизованной стране мира живем! А теперь, милочка, по законам жанра мы с тобой должны перейти к бонусам от твоего интересного положения! Готова слушать?

— Готова, ваше императорское величество.

— Деньги, дома, земля, украшения, путешествия — все у тебя будет! И не только от Лешки, но и от нас. Захочешь после родов продолжить карьеру певицы — ради бога, мы препятствовать не будем. Наоборот, поможем, обеспечим и продвинем. Захочешь бизнесом заняться — нет проблем! Пожелаешь жить светской жизнью — лично тебя с самыми влиятельными персонажами из тусовки сведу. — Императрица хихикнула. — Но если верить канцелярским мозговедам, ты среди этих персонажей от бесконечного пафоса сама сдохнешь! Или, того хуже, вспомнишь свое первое образование и, занявшись от скуки оперативно-розыскной деятельностью, или, иначе говоря, интригами, по неопытности наживешь себе влиятельных врагов! Уверена, тебе этого не надо. — Мария Федоровна откинулась на спинку дивана. — Вроде я все перспективы тебе наметила. Свои пожелания озвучишь? Любой каприз, как говорится…

— У меня все есть, ваше императорское величество! — твердо ответила девушка.

— Гордячка какая! — вполне доброжелательно улыбнулась императрица. — Молодец! Но аппетит приходит во время еды, и мы с тобой к этому разговору еще вернемся не раз. Теперь же мне хотелось бы остановиться на медицинской стороне дела. Наташенька, — Мария Федоровна перевела взгляд на Кузьмину, — что можешь сказать о своей подопечной?

Матушка Наталья бодро отчиталась о вполне нормальном состоянии Алексии и заявила о необходимости посещения гинеколога и сдачи всех необходимых анализов. Императрица предложила другой вариант: проверенный специалист сам приедет в особняк для осмотра, сбора анализов и разработки комплекса специального питания, — после чего обратилась уже к Елизавете Прокопьевне Пафнутьевой, фактически приказав той находиться рядом с дочкой на постоянной основе. Дальше обсуждались уже мелочи, касающиеся прогулок на свежем воздухе и общей физической активности.

— В мае поедешь к нам в Жуковку, — уже подводя итог беседе, заявила Мария Федоровна будущей мамаше. — Там и свежий воздух, и прогулки. А в июне отправим тебя в Сочи, в Бочаров ручей. И не переживай, Алексей будет тебя навещать, а может, и вообще на месячишко удастся его там задержать. — Императрица глянула в сторону Пафнутьевой. — Лизонька, будь так добра, позови мою Людушку.

Вошедшая в бильярдную Людмила Александровна держала в руках бархатный футляр темно-синего цвета и по знаку императрицы с торжественной улыбкой вручила его Алексии.

— Чего ты замерла, деточка? — Мария Федоровна заметила нерешительность девушки. — Открывай!

Алексия открыла футляр, и на ее лице проявилось восхищение: гарнитур из колье с крупными изумрудами и сережки с изумрудами поменьше был великолепен!

— Под цвет твоих глаз подбирала! — заявила императрица. — Кроме того, изумруды расслабляют и успокаивают — на себе проверила! Носи на здоровье, деточка! И у меня будет к тебе последняя просьба: весь наш разговор в подробностях передай Лешеньке, чтобы внучок тоже иллюзий вредных не строил…

* * *

Спокойно в баню сходить не удалось: в восьмом часу вечера в особняк пожаловали мой отец, родной брат отца — дядька Коля — и родители моих братьев — дядьки Саша и Витя, — и баня, как говорится, сразу наполнилась шутками, смехом и весельем. Больше всех отжигал дядька Коля, заметно похудевший и осунувшийся за время исполнения обязанностей верховного правителя Российской империи. Чего он только нам не понарассказывал и в парилке, и в комнате отдыха, но я для себя из историй дядьки сделал один-единственный вывод: косячат все и всегда! И пусть все услышанное не имело даже отдаленного намека на гостайну, масштабы человеческого пофигизма даже в высших эшелонах власти впечатляли! Чего стоила только история про одно из неназванных ведомств, заместителю руководителя которого срочно потребовалось поставить гербовую печать на какой-то важный документ. Мало того что время было уже глубоко вечернее, а заместитель находился изрядно подшофе, так этот деятель не придумал ничего лучше, чем вломиться в опечатанную и стоящую под сигнализацией приемную шефа, оперативно взломать тоже опечатанный сейф, где секретарь хранил гербовую печать, достать ее, шлепнуть на документ, кинуть обратно в сейф и с чувством выполненного долга спокойно покинуть приемную, не удосужившись даже прикрыть за собой сломанную дверь. Охрана по камерам быстро установила виновника погрома, а когда злодея выдернули из теплой постельки и в наручниках доставили в учреждение, особисты ему задали вполне логичный в этой ситуации вопрос: «Зачем ты это сделал?» Еще пьяный злодей-заместитель без всякого намека на раскаянье заявил: «Все для выполнения поставленных руководством задач!» И действительно, бумага была не только важной, но и срочной, а служебная проверка в действиях заместителя признаков коррупционной составляющей не выявила.

— И что ему было, Николай Николаевич? — спросил Шурка Петров, заметно обалдевший от такой истории. — Уволили?

— Строгий выговор влепили, Шура! — хмыкнул дядька. — И заставили дверь с сейфом за свой счет поменять.

— Жесть! — пробормотал художник.

— Если мы всех виновных в подобных шалостях увольнять начнем, кто работать-то будет, Шура? Человек, можно сказать, за дело всей душой радел! Ну, перегнул палку по пьянке, перестарался — с кем не бывает? Но поставленные руководством задачи он в конце концов выполнил!..

* * *

Посиделки после бани продолжились в гостиной главного дома, и присутствовали на них исключительно лица мужского пола — царственная бабуля, прихватив внучек, отбыла в Кремль, а матушка Наталья с Алексией, Елизаветой Прокопьевной Пафнутьевой и Ангелиной Ивановной Петровой, забрав маленьких Прохора и Виталика, решили посидеть девочками отдельно.

Пиво и рыбка располагали к неспешному разговору, и теперь солировал уже мой отец, решивший в подробностях рассказать младшему брату про наши общие похождения в среде членов правящих родов мира. Рассказ отца периодически прерывался комментариями дядек Саши и Вити, а также Прохора и Ванюши. А вот историю пьяных похождений графа Петрова-Врачинского пришлось рассказывать уже мне, как непосредственному участнику событий. Дядька Вова во время моего рассказа краснел, отмахивался и клялся, что все было совсем не так и он совсем не виноват, но его сыновья — Шурка и Димарик — полностью подтверждали мою версию событий. Дядька Коля в конце концов не выдержал и прямо спросил графа:

— Вова, и когда мы получим от тебя приглашение посетить Смоленщину? И почему мы до сих пор не наблюдаем на столе разрекламированную продукцию твоей винокурни? Доколе нам это терпеть?

Петров-старший не растерялся и ответственно заявил, что двери его имения на Смоленщине всегда открыты для дорогих гостей, а продукцию винокурни в Москву доставят уже завтра: соответствующие распоряжения уже отданы.

Какое-то время великие князья выясняли между собой, кому именно завтра достанется честь первому продегустировать всю линейку продукции винокурни имени Петровых, но граф их с ходу расстроил: сначала анализы и всякие пробы, а уже потом дегустация.

— Воду еще простую из скважины в канистрах привезут, — продолжил дядька Вова, поглядывая в нашу с Прохором сторону. — Уверен, вкуснее воды вы, ваши императорские высочества, в жизни не пили!

Примерно через час Петровы ушли к себе в покои, а дядька Коля начал откровенно клевать носом — сказывалось длительное напряжение и недосып. Ванюша, прекрасно видевший состояние великого князя, решил взять дело в свои руки:

— Коль Колич, ну зачем тебе до Кремля-то ехать? Давай-ка я тебе сантиметров на пять снотворного накапаю, и ты заночуешь в особняке? А завтра рано утречком свеженький встанешь, кофий бодрящий выпьешь и до Кремля с мигалками вмиг доскочишь?

— Лейте на семь сантиметров, доктор! — вымученно улыбнулся дядька. — Но перед приемом лекарства мне супругу надо предупредить, иначе счастья не видать…

До свободных покоев на втором этаже дядьку сопровождал тоже Ванюша, а когда колдун вернулся, то с пафосом заявил:

— Умаялся наш Коль Колич! В край его наш бюрократический аппарат заездил! Ибо сказано: государство вести не мудями трясти! Но ничего, я бедолагу слегка подлатал — утром лучше себя чувствовать будет.

Следующими домой засобирались дядьки Саша и Витя, и мы фактически остались привычной компанией: отец, Прохор, Ванюша, я с братьями и подполковник Михеев. Старым-новым членом ОПГ являлся сочувствующий нам во всем Пафнутьев Виталий Борисович, который весь вечер придерживался золотого правила: меньше говори, больше слушай.

— Ну что, бойцы! — хлопнул себя по коленям родитель. — Что вы собираетесь предпринимать в связи с нападением на нас в самолете? — Смотрел он при этом на нас с Ванюшей. — План мероприятий подготовили или весь день самонадеянно предавались ничегонеделанью?

Мне было не до авиационных злодеев, и поэтому я с надеждой повернулся к колдуну. Тот не подвел:

— Мыслишки есть, Николаич, но все будет зависеть от твоего талантливого сынишки.

— Выражайся понятнее, Олегыч!

Ванюша кивнул.

— Царевич запомнил образы злодеев, а де Вилье как-то нам заявлял, что хочет собрать всех колдунов-фрилансеров под свою руку. Вот я и прикинул, Николаич, что царевичу было бы неплохо великому магистру образы злодеев показать, а тот, чем черт не шутит, их бы и опознал.

А Ванюша шарит в этой теме! Как мне самому эта простая идея в голову не пришла⁈ Все же на поверхности, и реализация не то чтоб сложная! Решено, так и поступим!

Отец еще обдумывал слова колдуна, прикидывал варианты, а вот Владимир Иванович Михеев уже пытался восполнить пробелы в своей информированности.

— Олегыч, так де Вилье жив? — возбудился подполковник.

— Живее всех живых! — хмыкнул Ванюша. — И эти сведенья, как ты понимаешь, относятся к гостайне.

— Напугал! — фыркнул дворцовый. — А если вы собрались показывать великому магистру образы злодейских колдунов, то де Вилье в Москве?

— А круг нам с царевичем на что? — поморщился Ванюша.

— Действительно… — нахмурился подполковник. — Совсем вы меня со своими колдунскими штучками в… меланхолию жуткую ввергаете! И не меня одного, что характерно!

— Терпи, Иваныч, генералом станешь! — отмахнулся улыбающийся колдун и повернулся ко мне. — Царевич, а ведь у нас один Борисыч к таинству твоего грозного колдунства не причастился! — Он мотнул головой в сторону Пафнутьева. — Можешь показать главе Тайной канцелярии, с чем конкретно нам приходится работать, чтобы он тоже в материале был? — На мой непонимающий взгляд Ванюша хмыкнул: — Покажи Борисычу образы злодеев — не все же только нам от привидений шарахаться.

Для гарантии я посмотрел на отца и, получив от него едва заметный кивок, без особого напряга поставил прямо посередине гостиной четыре привидения.

— Батюшки-светы! — срывающимся голосом выкрикнул всегда невозмутимый Виталий Борисович, вскочил с дивана и принялся истово креститься. — Чур меня! Чур!..