Оставшиеся полтора часа полета до Москвы мы с отцом, дядьками Сашей и Витей, братьями Колей и Сашей, Прохором и Ванюшей обсуждали подробности инцидента. Вернее, обсуждали мы с колдуном, а остальные лишь присутствовали при этом, но главный вопрос, определивший в конце концов основной вектор обсуждения, озвучил все-таки мой родитель:
— Зачем злодеи напали именно на пилотов, а не на кого-нибудь из Романовых, и не приказали, допустим, конкретно мне применить одну из стихий? Или вообще все четыре сразу?
О последствиях применения Романовым хотя бы одной из стихий на борту лайнера отец тактично умолчал — все и так все прекрасно понимали, — но сам вопрос, как говорится, был не в бровь, а в глаз…
Основную версию выдвинул заведующий кафедрой колдунских наук — господин Кузьмин Иван Олегович:
— Элементарный расчет! — с важным видом вещал вполне отошедший от последствий инцидента Ванюша. — Зачем злодеям операцию усложнять? Зачем брать под контроль кого-то из Романовых, если все мало-мальски заинтересованные лица прекрасно знают о некой русской методике тренировок в условиях ментального воздействия высокой интенсивности? А вдруг весь правящий род Российской империи означенными полезными навыками обладает на приличном уровне и в момент нападения сумеет противостоять внешнему воздействию хотя бы несколько секунд, которые позволят уже царевичу среагировать на возникшую угрозу и нейтрализовать ее? Зачем такой риск?
Все согласно покивали, а Ванюша продолжил:
— Злодеи пошли самым простым путем — нашли контакт в порту Ниццы, который слил им изображения всех наших пилотов, а о времени вылета делегации Романовых не знал только ленивый. Дальше злодеи обозначили для себя мою скромную персону в качестве привязки к основной цели — нашему дорогому и любимому царевичу, — законно предположив, что после всех прошлых покушений меня на постоянной основе приставят к великому князю. И они, суки рваные, рассчитали все абсолютно верно! А не сдох я в первые же секунды нападения только потому, Николаич, что эти твари практически сразу перенесли свое внимание на пилотов и сосредоточились только на них, полагая, что я надежно выведен из строя. — Колдун вздохнул. — Торопились они, законно опасаясь, что царевич вот-вот их засечет и среагирует, а меня серьезно не воспринимали: что может сделать даже сильный колдун против круга…
Ваня опять вздохнул.
— А так, глядючи на ситуацию без лишних сантиментов… Если бы конкретно я планировал подобную операцию, то на последствия внимания бы не обращал и с гарантией валил всех четверых пилотов наших двух лайнеров.
Что характерно, все присутствующие, включая моих братьев, согласно кивнули, признавая правоту колдуна: в подобных операциях, когда дело касается ликвидации членов правящих родов мира, последствия в виде мести от количества жертв практически не зависят.
— А эти зассали! — поморщился Ванюша. — Или понадеялись, что им хватит умений, навыков и сил на проведение хирургически точной акции, о которой в определенных кругах будут слагать легенды… Короче, херня какая-то! И вообще, господа хорошие, я тут, когда в себя приходил, по памяти проанализировал действия злодеев и пришел к неожиданным выводам. — Колдун окинул нас хмурым взглядом. — На сугубых профессионалов, с которыми до этого сталкивался царевич, эти четверо не тянут от слова совсем! По ощущениям, чистая же любительщина! Да, со способностями, с силой, с кое-каким опытом, но любительщина! А тот факт, что, со слов царевича, эти четверо продолжали искать меня с пилотами после нашего исчезновения и таким образом подставились под великого князя, говорит только об одном: они не только любители, они еще и идиоты! — Ванюша хмыкнул и пояснил: — Операция пошла совсем не по плану — затаись в складках местности, а потом в темпе делай ноги! И на царевича можете даже не смотреть: наш Ляксандрыч настолько приподнялся в колдунском табеле о рангах, что давно уже не видит разницы между профи и любителями, а значит, и ситуацию объективно воспринимать не может. — Он снова оглядел нас всех и остановил взгляд на Коле с Сашей. — Господа курсанты, какой можно сделать вывод на основании вышеизложенного?
Братья переглянулись и одновременно ответили:
— Появилась третья сила!
— Так точно, молодые люди! — кивнул колдун и глянул в мою сторону. — Царевич, есть предположения, откуда у злодеев ноги растут?
— Англичанка гадит, — вздохнул я.
Теперь Ванюша смотрел на моих отца и дядьев.
— Подробную бумажонку со своими предварительными выводами мы с царевичем вам, господа Романовы, конечно же, сочиним — форму рапорта знаем, — но выводы будут именно такими. Думайте…
Москва встретила нас легким снежком и температурой восемь градусов ниже нуля. Не обращая внимания на окрики старших родичей, мы с братьями выскочили из зала прилета аэропорта на летное поле, нашли кучу свежего снега и устроили самую настоящую битву снежками. Победила, понятно, дружба, а там к терминалу подкатился и наш второй борт, и довольные мы вернулись обратно в зал, где уже ожидали встречающие, среди которых наблюдались Романовы, Пожарские, Нарышкины, Демидовы, Шереметьевы, Юсуповы, Долгорукие, Хачатурян и другие — уже незнакомые мне — люди. Помимо дядьев — Григория и Константина Пожарских — меня очень обрадовало появление чуть опоздавшего Виталия Борисовича Пафнутьева. А дальше начался легкий официоз: вручение прибывшим на Родину обязательных цветов и заверения в том, что по нам все очень и очень соскучились. Император в ответном слове поблагодарил встречающих за теплую встречу, отметил, что соскучились мы не меньше, и предупредил, что в ближайшие дни в Кремле состоится большой прием, на который все присутствующие, конечно же, приглашены.
Когда с официозом было покончено, ко мне подскочили сестренки, с которыми удалось обменяться лишь парой фраз, и они, поцеловав меня по очереди в щечку, поспешили к отцу и царственным деду и бабушке, но обещали вернуться. Дальше я обнимался с дядьками Григорием и Константином, но и они быстро ушли, договорившись заскочить на днях ко мне домой. Виталий Борисович Пафнутьев задержался возле меня не дольше — глава Тайной канцелярии все равно собирался ехать вместе с нами в особняк, а доклад государю о состоянии дел у него был назначен только на завтра. С Нарышкиными, Демидовыми, Шереметьевыми, Юсуповыми, Долгорукими и Хачатурянами все тоже прошло быстро: я выслушал благодарности за то, что присмотрел за непутевыми отпрысками их родов, а также получил прозрачные намеки на благодарность за возможность их участия в некой очень денежной негоции, носившей международный размах. Со старшими Багратионами и Каранеевыми пришлось знакомиться, но и тут, учитывая обстоятельства, мы уложились в скромные пять минут. А вот своему дальнему родственнику, главе рода Панцулай, Виктору Викторовичу, я уделил гораздо больше времени. Невысокий крепкий старикан понравился мне с первого взгляда, и мы вместе с Еленой повели его знакомить с дедой Мишей Пожарским. Князь тут же взял родственника в оборот и уже без моего участия представил отставного полковника Пограничной стражи сначала членам других родов, а потом и Романовым, включая императорскую чету.
Не забыл я и про свою «бабскую гвардию» — десяток швейцарок. Узнав у них, что полет прошел нормально, поинтересовался у Людмилы Александровны, главной бабушкиной валькирии, судьбой девушек на ближайшую ночь.
— А вам Прохор Петрович разве не сказал? — изогнула та бровь.
— Нет, — помотал я головой, чувствуя какой-то подвох.
— Интересно… Девок я повезу в одну из ваших, Алексей Саныч, гостиниц. Прохор Петрович уже обо всем договорился через вашего управляющего и дал мне все необходимые контакты.
— Действительно, — начал припоминать я, — у меня были какие-то гостиницы, и даже в центре… Людмила Санна, я ваш должник!
Валькирия отмахнулась.
— Алексей Саныч, это мы все тут ваши должники! — Она мотнула головой в сторону дворцовых и остальных валькирий. — Кто нам по миллиону от щедрот отсыпал? Кто по бутикам и ресторанам за свой счет водил? Кто позволил на вилле в Ницце погостить в свое удовольствие?
Ответить я не успел: к нам подбежали мои сестры и чуть ли не с визгами накинулись на довольную Людмилу Александрову. Такой же процедуре спустя непродолжительное время подверглись и остальные валькирии, а потом Мария, Варвара и Елизавета обратили внимание на швейцарский «бабский батальон».
— А это кто, тетка Люба? — спросила Елизавета.
— Спроси у старшего брата, Лизонька, — хмыкнула та.
Сестры одновременно повернули ко мне любопытные мордашки.
— Это моя новая охрана, — вздохнул я, прекрасно понимая, как все это выглядит со стороны. — Они швейцарки, и их доспех лишь немногим уступает нашему с вами.
Если Лиза мне поверила, то вот Мария с Варварой точно нет, и старшая сестра с нескрываемым осуждением заявила:
— Алексей, как тебе не стыдно! У тебя же Алексия есть, невеста-норвежка еще, а ты под шумок решил гаремом обзавестись! Даже Колька с Сашкой себе такого не позволяют, а ты и тут решил всех переплюнуть! Фи!
Если я только вновь вздохнул, то вот Людмила Александровна молчать не стала:
— Машенька, побойся бога! Какой гарем? Алексей Саныч собирается девок замуж за наших дворцовых выдать, а не зажимать их по темным углам в своем особняке! А еще Алексей Саныч государыне обещал швейцарок одалживать в особо важных случаях! Как думаете, ваша бабушка позволит рядом с собой всяким там… куртизанкам появляться?
Маша не особо-то и устыдилась:
— Тогда ладно… А то выглядит это все со стороны… неоднозначно. Леша, ты это, извини… и представь нам… совсем не куртизанок…
Еще через десять минут сестры уже брали с меня слово, что, когда они приедут ко мне завтра после учебы, я расскажу им все-все, в том числе и то, как мне удалось выпросить у швейцарцев таких прикольных охранниц, а также скрипку Страдивари. Отдельно девочек интересовал «прикольный котяра Баюн», и у меня потребовали как можно быстрее забрать пуму из цирка…
Во время поездки по Москве мы с братьями не отлипали от окон «Волги», впитывая в себя старые-новые впечатления, а вот наш квартал меня, Колю и Сашу не порадовал: следы земляных работ, строительная техника и, как вишенка на торте, полное отсутствие одного из особняков на подъезде к нашему дому.
— Жесть какая! — озвучил общие мысли Коля. — Что случилось с тихим и спокойным кварталом?
— Реконструкция, Николай Викторович, — коротко ответил водитель-дворцовый. — Уже больше трех месяцев идет. Как только вы уехали, так и начали.
Дальше спрашивать мы не стали — скоро нам и так все объяснят.
Сюрпризы, как оказалось, только начинались: у особняка напротив нашего дома полностью убрали забор с воротами, превратив освободившееся пространство в довольно вместительную парковку, о необходимости которой чуть больше трех месяцев назад подполковнику Михееву говорила царственная бабуля.
— Расширили стоянку и подъездные пути, — последовал комментарий от дворцового. — Дом Романовы выкупили и отдали на нужды Дворцовой полиции.
— Давно пора! — Это был Саша. — Лешка, глянь, нам новые кованые ворота повесили!
И действительно, ворота были новыми, да еще и со здоровенными гербами на обоих воротинах, призванных дать понять всем гостям: здесь проживают Романовы! На воротах калитки тоже красовался герб, но размером поменьше. Боюсь себе даже представить, что нас по такой логике ожидает в самом доме…
Ворота распахнулись, наш кортеж проследовал внутрь вроде бы привычной территории особняка и остановился. Через тонированное автомобильное стекло я с замиранием сердца смотрел на крыльцо и среди встречающих ВИДЕЛ знакомый силуэт! Схватив взятый в аэропорту букет, я выскочил из машины и, наплевав на приличия, помчался к той, по которой безумно скучал все эти долгие три месяца! А она уже спустилась с крыльца и бежала мне навстречу!..
Пока дворцовые разносили по покоям наш багаж, а поварята накрывали в столовой ужин, Алексия решила провести для нас быструю экскурсию по обновленному дому.
Гостиная сверкала свежей позолотой на стенах и потолке! Диваны, кресла, стулья и столы были заменены на новые, барная стойка отреставрирована, а в углу радовал глаз совершенно новый предмет интерьера — огромный аквариум, — никого не оставивший равнодушным, и к этому чуду мы подошли все вместе.
— Дядька Виталик ухаживает! — перебивая друг друга, заявили нам младшие Кузьмины, как вцепившиеся в своего отца, так и не отпускавшие его руки. — Дядька Виталик и нас учит за рыбками ухаживать!
Сам дядька Виталик, глядя на малых, улыбался с довольным видом, что для него было совсем не характерно. Однако я давно заметил, что дети, даже чужие, из сурового главы Тайной канцелярии могли веревки вить. Как, впрочем, и из его супруги — Елизаветы Прокопьевны, — которая тоже смотрела на Ванюшиных отпрысков с умилением.
— Круто! — воскликнул Димка Петров-Врачинский. — Виталий Борисович, а меня научите?
— Конечно, Дмитрий, буду только рад.
Мои братья тоже не остались равнодушными к увиденному и принялись рассуждать на тему того, чтобы забабахать и у себя в покоях по здоровенному аквариуму для романтики, на что тут же получили от Прохора суровую отповедь на тему: «Несовместимость казарменно-разгульного образа жизни неких великих князей с аквариумистикой».
— Рядом с этим аквариумом романтикой наслаждаться будете, молодые люди! — подвел итог строгий воспитатель, за что получил одобрительный взгляд от своей невесты Екатерины.
Бильярдную мы осматривали следующей, и вот тут я остался особенно доволен: оба стола перетянули, шары поменяли на новые, установили современное освещение, в углу появилась отдельная зона со столиками для игры в карты, оборудованная еще и маленьким баром с двумя винными холодильниками. Заглянув за появившуюся явно во время ремонта дверь, обнаружили самую настоящую кальянную комнату со всеми необходимыми причиндалами.
— Красиво жить не запретишь! — прокомментировал увиденное граф Петров-Врачинский. — Как будто с Лазурного берега и не улетали!
Я отмахнулся.
— И у вас такое будет, дядька Вова!
— Хотелось бы…
Лестницу отреставрировали тоже, как и обновили коридор всего второго этажа. Малый и большой кабинеты заново отделали темным дубом и поставили новую мебель из этого же дерева. Всем понравилось: интерьер смотрелся не только дорого-богато, но и крайне уютно, — а Прохор вновь не удержался от замечания:
— И только попробуй в такой-то красоте, Лешка, к сессии не на одни пятерки подготовиться!
Большой зал второго этажа подремонтировали весьма конкретно: стены перекрасили в более светлый оттенок, полностью заменили весь паркет, а к музыкальному оборудованию, подаренному Дюшей Долгоруким, добавили цветомузыку.
— Тут классно! — запрыгали младшие Кузьмины. — Леся нам включала! Мы танцевали!
А вот братец Саша, осмотрев зал, скептически поморщился:
— Лешка, дизайнеры явно недоработали! Почему я здесь не вижу бара и отдельной кальянной?
Я хмыкнул:
— Ты еще придерись к тому, что тут сауну не воткнули! И пилон для особых развлечений! Чтобы время не терять и сразу понравившуюся танцовщицу к себе в покои тащить!
Александр с достоинством кивнул:
— Только ты меня и понимаешь, дорогой брат!
Третий этаж решили осмотреть позже и направились в столовую, где нас уже ждал шикарный стол. Салат «Оливье», домашняя квашеная капусточка, малосольные огурчики, слабосоленая семга, нарезка из свежих овощей, восхитительный даже на вид холодец, селедочка с лучком, скумбрия холодного и горячего копчения, колбаска в ассортименте и главное блюдо вечера — котлетки с пюрешкой! Господи, как же это все было вкусно! Никакая французская и средиземноморская кухни рядом не стояли! От поданного на десерт «Муравейника» я отказался, предпочтя ему еще один маленький, но такой вкусный кусочек холодца!..
После такого плотного ужина от Ванюши последовало предложение немного растрястись, и мы направились на улицу гулять по территории особняка, а когда надышались вечерним воздухом столицы, наигрались с малыми в «снежки» и посадили Екатерину Решетову в машину дворцовых, чтобы они довезли девушку до дома, стали происходить странные вещи: Прохор фактически в приказном порядке отправил Колю с Сашей, семью Петровых и матушку Наталью с детьми по их покоям, а всех оставшихся пригласил расположиться в гостиной. Сам воспитатель садиться не стал, сходил до бара, вернулся с бутылкой водки и одним стаканом, который наполнил на треть и поставил передо мной.
— Пей, сынка! — суровым тоном предложил он мне. — Так надо!
Раз надо, то надо, и я послушно исполнил соточку.
— Леся, — Прохор обратился к девушке, — ты знаешь, что делать дальше.
Она поднялась с дивана, глянула в сторону Елизаветы Прокопьевны, своей приемной мамы, получила от той ободряющий кивок, неожиданно всхлипнула и, опустив глаза, прошептала:
— Лешенька, я беременна…