— Добрый вечер, ваше величество! Неважно выглядите! Доктора вызывали?

Георг вздрогнул. Его глаза, только что бывшие стеклянными и безжизненными, вдруг наполнились узнаванием, а следом — страхом. Самым настоящим, животным страхом, какой бывает у человека, внезапно осознавшего, что он больше не контролирует собственную жизнь. Король Англии попытался вскочить, но его тело не послушалось, и я вспомнил, что забыл вернуть ему способность говорить. Надо было срочно исправлять эту досадную оплошность.

— Что… что происходит? — Голос побледневшего Георга, к которому вернулась способность пользоваться речевым аппаратом, дрогнул. — Как вы посмели? Это неслыханно! Стража! Стра-а-ажа!

— Ваше величество. — Я примирительно поднял руку. — Прошу вас, не надо так волноваться, стража все равно не придет. Вообще никто не придет: дворец полностью под нашим контролем. Но не переживайте, вы в безопасности. — Я хмыкнул. — По крайней мере, пока отвечаете на мои вопросы честно и без утайки.

Георг шумно задышал:

— Алексей, что ты себе позволяешь? Ты понимаешь, чем для тебя могут закончиться подобные выходки?

— Отлично понимаю, ваше величество, — кивнул я. — За подобные выходки мне царственный дедушка от щедрот на грудь еще один орденок повесит и с успехом продолжит закрывать глаза на другие мои невинные шалости.

— Значит, Николай в курсе происходящего?

Чуйка подсказывала: Георг и сам догадывался, что без санкции императора Российской империи общение в подобном формате и таком тоне с главой другого правящего рода происходить не могло.

— Дедушка, как и остальные старшие Романовы, лично благословил нас на этот скоропалительный визит в Лондон. И я, ваше величество, хочу от лица всего рода Романовых принести глубочайшие извинения за то, что не успели вас предупредить о своем визите в установленном порядке.

— Глубочайшие извинения? — покривился король. — Что за бред? Вы, восточные варвары, о правилах приличия вообще ничего и никогда не слышали! А понимаете только язык силы! И я приложу все усилия к тому, чтобы вас изолировать от остального прогрессивного…

Легким напряжением воли я лишил Георга способности говорить, заткнув, так сказать, этот «фонтан прогрессивного красноречия», и взял слово сам:

— Ваше величество, — посмотрел я на бледного короля, не растерявшего, к его чести, остатков достоинства, — ваша позиция понятна и ни для кого она секретом не является. Но если вы будете продолжать в том же духе, я сломаю вам для начала руку. Потом другую, а если вы будете настаивать на своих расистских взглядах, то и обе ноги. Кроме того, времени у нас с вами не так много, а значит, тратить его следует с большей пользой, чем на взаимные унижения. Вы согласны со мной, ваше величество?

Король обозначил кивок, и я вновь вернул ему способность говорить.

— Вы… вы чудовища! — Георг перевел взгляд с меня на остальных бойцов группы, продолжавших скрывать лица балаклавами. — Что вам нужно? И кто все эти люди?

— Терпение, ваше величество. Сейчас все узнаете. — Я обернулся к группе и кивнул: — Господа, прошу открыть лица — все-таки на аудиенции у целого короля Англии присутствуем!

Прохор первым стянул балаклаву. Георг узнал его мгновенно:

— Господин Белобородов! — криво улыбнулся он. — Ну кто бы сомневался!

— Здравия желаю, ваше величество! — «изогнулся» Прохор в легком, почти светском поклоне. — Очень рад вас видеть! Честно говоря, не ожидал, что буду иметь счастье увидеть вас так скоро! Но, как видите, ваше величество, государева служба вносит свои коррективы.

За воспитателем «разоблачился» Ванюша. Кузьмин стянул балаклаву с таким видом, словно снимал перчатку перед дуэлью, улыбнулся своей фирменной улыбкой — немного нагловатой и очень циничной — и отвесил шутливый поклон.

— Ваше величество, вы даже не представляете, как я рад нашей новой встрече! Очень надеюсь, что это взаимно!

— Господин Кузьмин… — продолжал криво улыбаться Георг. — Увы, взаимностью не страдаю.

— Очень жаль, ваше величество! — Колдун повторно поклонился и повторил за воспитателем: — Служба, ничего не поделаешь…

Вслед за Ванюшей от балаклав избавились Владимир Иванович Михеев с Колей и Сашей.

— Вся шайка в сборе! — отреагировал Георг. — Не хватает только твоего отца, Алексей, великого принца Александра Романова. Но этот господин, — король глазами показал на Пафнутьева, — фигурой на Александра мало походит.

Пафнутьев после этих слов снял балаклаву и аккуратно сложил ее, прежде чем убрать в карман.

— А это, ваше величество, — я сделал паузу, чтобы усилить эффект, — Виталий Борисович Пафнутьев. Глава Тайной канцелярии Российской империи. Полагаю, в представлении Виталий Борисович не нуждается? Или мне все же дать необходимые пояснения?

Пока хозяин кабинета разглядывал новое действующее лицо, Пафнутьев вежливо поклонился, не произнеся при этом ни слова. Взгляд Виталия Борисовича — пустой, безэмоциональный, как у рептилии, — буквально уперся в короля, и Георг невольно поежился. Он точно знал, чем занимается русская Тайная канцелярия. Слышал, должно быть, король и о мрачной репутации данного ведомства и от встречи с Пафнутьевым ничего хорошего теперь не ждал. Все эти эмоции я без труда считывал с Георга и совсем не удивился, когда привыкший быть хозяином положения король решил немного съязвить:

— А почему меня визитом не удостоили старшие Романовы? Почему послали какую-то, уж простите, шушеру? Испугались лично Лондон посетить?

— Ваше величество, — вздохнул я, — ну что вы опять начинаете близких мне людей оскорблять? Это должно быть ниже вашего достоинства! И вообще, вы старшим Романовым должны быть благодарны только за то, что до сих пор живы! Потому что лично я бы вас просто убил без затей за все ваши выкрутасы, а уже потом договаривался с новым королем Англии, который, я уверен, будет после торжественных похорон своего предшественника гораздо сговорчивее. Впрочем, выданные полномочия мне позволяют эту вопиющую ошибку старших родичей исправить прямо сейчас. — Я хмыкнул. — Ваше величество, как предпочитаете умереть: от сердечного приступа или от руки вашего подлого адъютанта, продавшегося с потрохами немецкой и французской разведкам? Или хотите умереть после коварного нападения на дворец четверки колдунов, валяющихся сейчас в беспамятстве у вас в приемной?

Хмурый Георг молчал.

— Отличный выбор, ваше величество! — продолжил я, усаживаясь на стул напротив короля без всякого приглашения. — И в очередной раз напомню: мы здесь по делу. У меня к вам всего один вопрос. Вернее, для начала один, а дальше — как пойдет. Саша, — обернулся я к брату, — будь добр, доставай телефон. Снимай весь наш разговор. В первую очередь — для старших родичей, а во вторую — для истории.

Саша молча кивнул, достал телефон и нацелил камеру на короля. Потом брат кивнул, давая понять, что запись пошла.

— Итак, ваше величество. — Я снова повернулся к Георгу и закинул ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя полную и абсолютную уверенность в происходящем. — Вопрос первый и самый главный: самолет. Борт, на котором мы возвращались из Монако. Вы отдали приказ на убийство пилотов? Ну, или вы просто разместили на нас заказ, а уж способ ликвидации верхушки рода Романовых исполнители выбирали сами?

Георг замер. Его глаза на мгновение расширились, потом сузились. Он явно пытался собраться с мыслями, но я продолжал частично контролировать его тело, и король чувствовал себя беспомощным, а это заметно подтачивало волю.

— Я… я не понимаю, о чем вы, — произнес он наконец. — Какое нападение? Какие колдуны? Это какая-то чудовищная провокация! Если кто-то из моих подданных…

— Ваше величество, — прервал я его с той интонацией, которая не оставляла сомнений: меня не интересуют отговорки, — давайте без этого. Я здесь не для дипломатии, а потому, что вы нарушили установленные правила. Вы ударили первыми и попытались убить в самолете не только мою семью, но и моих близких. Это не та ситуация, в которой можно спрятаться за «частную инициативу». Кроме того, все четверо непосредственных исполнителей по счастливому стечению обстоятельств оказались сегодня в вашем дворце, и теперь нам не придется бегать и искать их по всей Европе. — Я мотнул головой в сторону двери. — Все четверо, как я говорил ранее, валяются в вашей приемной и вполне пригодны для допроса. И даже если эти колдуны получили заказ через цепочку посредников, в конце концов выяснить имя заказчика — вполне посильная задача для наших спецслужб. Ваше величество, отвечайте прямо: это вы заказали убийство Романовых?

Георг переводил взгляд с меня на телефон Александра и обратно, и я буквально чувствовал, как в его голове с удвоенной скоростью вертятся шестеренки. Он понимал: мы не блефуем и действительно контролируем дворец со всеми его обитателями, а колдунов взяли в плен. Но быстро сдаваться Виндзор не собирался:

— Это… это была частная инициатива, — выдавил он наконец. — Я не отдавал прямого приказа. Мои люди… Они иногда проявляют излишнее рвение…

— Ваше величество, — вздохнул я. — Вы нагло и цинично врете, прекрасно зная, что ваш покорный слуга, как и присутствующий здесь же господин Кузьмин, без труда отличают правду от лжи! Еще вы в курсе, что мы с господином Кузьминым способны заставить вас говорить правду, и ничего, кроме правды. Хотите по-плохому?

Георг что-то почувствовал в моей интонации — я видел это по его глазам и не только.

— Вы не посмеете, — прошептал он.

— Еще как посмею, — ответил я спокойно. — Думаете, вы у меня такой первый, кто поделку из золота на башку нацепил и искренне поверил, что поймал Бога за яйца? Видали мы лилипутов и покрупнее! Так что решайте сами, ваше величество: либо вы рассказываете нам все добровольно, либо я помогаю вам стать откровенным. В первом случае вы сохраняете лицо, во втором — нет. Минута пошла.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине да где-то вдалеке, за окнами, бьет Биг-Бен, отсчитывая первые минуты нового часа. Георг молчал. Его лицо, еще минуту назад бывшее маской оскорбленного достоинства, теперь осунулось и посерело. Король Англии, «запертый» моими стараниями в клетке собственного тела, смотрел на меня глазами загнанного в угол зверя — еще не побежденного, но уже понимающего, что бой проигран.

Наконец он заговорил. Глухо, едва слышно, словно каждое слово приходилось вырывать из себя силой:

— Да, это был мой приказ.

Я ничем не показал, что его признание хоть что-то для меня значит, но во избежание разного рода недопонимания решил уточнить:

— Ваше величество, при всем уважении, но мы вас не слышим. Повторите громче, пожалуйста.

— Да, это был мой приказ, — уже более внятно произнес Георг.

— Спасибо! А теперь мы хотели бы услышать подробности.

Король вздохнул:

— Еще в Монако… после того как вы — русские — фактически уничтожили сложившийся финансовый и энергетический миропорядок, который мы всей Европой строили долгое время… а потом поставили Савойских буквально на колени, — Георг говорил, не поднимая глаз, — я отчетливо понял, что следующей целью будет именно Англия. Не Германия с Францией, не Италия с Польшей, а именно Англия… Этого нельзя было допустить. Главным же проводником и символом новой внешней политики России выступали не ее внешнеполитическое ведомство, не крупные русские холдинги, не сами Романовы, а именно ты, Алексей. — Георг поднял глаза и посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью. — Именно ты, Алексей! Ты как тот черт, выскочивший из табакерки: слишком опасен, непредсказуем и запредельно эффективен. Мне нужны были гарантии. Гарантии того, что Британия сохранит свое влияние, свои позиции. И когда мои люди вышли на этих четверых…

— Ваше величество, — перебил я, — давайте пройдемся по всей цепочке. Мне нужны имена, должности, страны. Слушаю внимательно.

Георг покорно начал перечислять требуемое, причем говорил он равнодушным, совершенно безэмоциональным тоном — клиент «созрел» и готов был «колоться до жопы», потому что понимал: другого выхода ему не оставили.

Ни одно из перечисленных имен знакомо мне не было, но это не страшно: ПГУ, ГРУ и наши дипломаты, я уверен, в самое ближайшее время всех перечисленных злодеев установят и возьмут под плотный контроль. А дальше… Дальше будет видно, особенно на фоне тех сведений, которые нам удастся «вытащить» из тех четверых колдунов, что сейчас «отдыхают» в королевской приемной.

— Продолжайте, ваше величество, — поторопил я Георга, когда тот сделал небольшую паузу.

— Мы оговорили условия. Они получили аванс. Половину. Остальное — после… после завершения.

— После нашей смерти? — уточнил я с кривой улыбкой.

— Да.

— Исполнители давали вам гарантии достижения результата?

— Никаких, — вздохнул король. — Они согласились лишь попробовать… И гонорар запросили просто гигантский, да еще и с условием, что аванс в любом случае не возвращается.

— Какие наглые и беспринципные наемники! — не удержался я от язвительного комментария. — Как они вообще посмели требовать деньги у главы прославленного рода Виндзоров!

Георг никак не отреагировал на мою колкость, а я повернулся к остальной группе и получил от Прохора с Ваней одобрительные кивки — главное, за чем мы вообще приперлись в Лондон, не только было озвучено вслух, но и записано на телефон.

— Что ж, ваше величество, — снова повернулся я к Георгу, — за добровольное признание ваш рассказ вполне сойдет. Благодарю за откровенность! Теперь же предлагаю перейти к следующим вопросам сегодняшней повестки дня. Ваше величество, с какой целью вы держите при себе четверых колдунов? Неужели после первого неудачного покушения вы все же решили довести до конца свои намерения по уничтожению рода Романовых?

— Что ты, конечно же нет! — вскинулся Георг, а моя чуйка подтвердила: король не врет. — Я… мы разрабатывали превентивные акции, — вздохнул он. — Против тех, кто намеревается переметнуться из страховой компании «Ллойд» к вашей страховой в Монако. Вы же сами понимаете: страхование всегда было нашей вотчиной. А теперь вы, русские, со своим демпингом… Как говорят американцы: бизнес, ничего личного.

— Бизнес, значит… — хмыкнул я. — А наших ответных шагов вы не опасались? Вы, ваше величество, уже должны были понять, что в свете новой доктрины внешней политики Российская империя с вами церемониться не стала бы.

— Вы не оставили нам выбора, — буркнул Георг. — И если вы будете себя вести как слон в посудной лавке, громя и ломая все существующие правила и сложившиеся связи, очень скоро вся Европа выступит против вас единым фронтом.

— Уже боюсь, — опять хмыкнул я. — И сразу хочу вас обрадовать, ваше величество: лично я искренне придерживаюсь крайне радикальных взглядов на взаимоотношения Российской империи с Европой, и только влияние моих старших родичей останавливает меня от общения с вами, вырожденцами, только и исключительно на языке тотального насилия. Так что вы, ублюдки европейские, каждодневно молиться должны за здравие моих царственного деда и отца. И не думайте, ваше величество, что проживание на острове и некоторая удаленность от Европы защитит вас в очередной раз от неприятностей — в случае обострения ситуации я, так и быть, наплюю на указания старших Романовых и еще раз лично нанесу вам визит. Вы меня услышали, ваше величество?

Георгу не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть:

— Услышал.

— Очень на это надеюсь, ваше величество. Теперь задам следующий вопрос, касающийся небезызвестной вам баронессы фон Мольтке. Это ваши люди прессовали баронессу?

— Мои.

— Конечная цель этих действий?

— Баронесса развела слишком уж активную посредническую деятельность между европейским деловым сообществом и вами, русскими. Подобные действия совсем не в интересах Британии. Вот мы и хотели помешать, заодно подставив под вас немцев…

Георг не врал, но у меня сразу возник логичный вопрос:

— Ваше величество, но и у нас, и у немцев сразу же возникли даже не подозрения, а уверенность в виновности англичан. Чего вы так топорно сработали?

— Времени на подготовку более изящной комбинации катастрофически не хватало, вот и готовили акцию в большой спешке.

— Ясно. Что еще запланировали? — потребовал я. — Нам надо что-то знать? — Георг молчал, и я решил давить дальше: — Ваше величество, не вынуждайте меня прибегать к крайним мерам!

— Хотели графа Петрова-Врачинского с семьей хорошенько напугать… — выдавил из себя король. — По сообщениям агентуры, родственники графа со всей Европы уже собирают некую коалицию и через графа планируют активно лоббировать свои интересы как в сфере энергоносителей, так и в финансовой сфере и страховом бизнесе. По предварительным подсчетам наших аналитиков, стоимость предполагаемых контрактов, в которых посредником может выступить граф, на порядок превышает те суммы, где посредником может выступить баронесса фон Мольтке.

Георг замолчал, а я невольно повернулся к группе и встретил многозначительные взгляды: не зря, значит, цесаревич и Отдельный корпус жандармов так возбудились по поводу Петровых-Врачинских! Но допрос следовало продолжать.

— И что, ваше величество? Заканчивайте уже свою мысль!

— От акции устрашения решили воздержаться, — поморщился король. — Последствия для Англии выходили слишком уж непредсказуемыми: Петровых-Врачинских защищают и Романовы, и Гримальди с Бурбонами, да еще сам граф успел подружиться с принцем Гогенцоллерном… А еще ты, Алексей, мог не вполне… адекватно воспринять… акцию против семьи своего лучшего друга…

— Правильно вы все рассчитали, ваше величество! — осклабился я. — Я вас за Петровых порвал бы на ваш собственный флаг!

Тщательно подавляемая до этого холодная ярость внезапно вырвалась наружу, и я сам не понял, как оказался рядом с Георгом, сжимая его шею рукой.

— Сука! Мразь! Тварь! — заорал я на родном языке, не обращая внимания на хрипы короля и его выпученные, наполненные ужасом глаза. — Акции он планирует! Стратег хренов! Но ничего, бл@дина английская, сейчас я тебе наглядно продемонстрирую, как настоящие акции проводятся!

— Сынка, твою налево! — заорал мне в ухо Прохор, одновременно пытаясь оторвать мою руку от шеи Георга. — Приди уже в себя! Ты же все дело запорешь!

Даже не слова любимого воспитателя, а его присутствие рядом произвело на меня эффект холодного душа: ярость мгновенно улетучилась, оставив после себя лишь тяжелую усталость. Разжав пальцы и убрав руку от шеи продолжавшего хрипеть короля, я тряхнул головой и обратился к Прохору:

— Я в норме, папка. Прошу прощения за срыв. Могу работать дальше.

Воспитатель вгляделся в мое лицо и кивнул:

— Очень на это надеюсь! Давай, сынка, следуй плану, а то нам еще с острова сваливать треба…

— Так точно…

Георг в это время уже успел схватить со стола стакан и, жадно дергая кадыком, судорожно хлебал вискарь. Особой ненависти к королю я уже не испытывал — перегорел, — а среди чувств по отношению к Виндзору преобладало легкое презрение, смешанное с брезгливостью. Наконец король поставил пустой стакан на стол, но на меня, что характерно, взглянуть так и не решался.

— Ваше величество, — растянул я губы в улыбке, — можете поблагодарить господина Белобородова за ваше чудесное спасение! Если бы не его вмешательство, задушил бы я вас на эмоциях, как цыпленка! — Король никак не отреагировал на мои слова. — Но не будем о грустном! Дела надо делать. Благодарить вас за то, что отменили акцию в отношении семьи графа Петрова-Врачинского, я, понятно, не стану, и вы прекрасно понимаете почему, но вот все волнения, тревоги и моральные страдания моей баронессы фон Мольтке вы обязательно компенсируете. Некой крупной денежной суммы и роскошного объекта недвижимости в Ницце, я полагаю, баронессе будет вполне достаточно. Мы с вами договорились, ваше величество?

— Договорились, — прохрипел он, не поднимая глаз.

— Сердечно благодарю за понимание! — ухмыльнулся я. — Теперь следующий вопрос, ваше величество. Что вы знаете о ватиканских колдунах?

Реакция Георга была мгновенной: он вздрогнул, и его поднятые на меня глаза снова наполнились страхом — но теперь это был страх иного рода.

— Я… я не знаю, о чем ты… — прохрипел он.

— Знаете. — Я чуть повысил голос. — И обязательно все расскажете.

Георг долго молчал. Я терпеливо ждал, отслеживая каждое его колебание. Наконец после мучительной внутренней борьбы король заговорил:

— Кардинал. Кардинал Антонио де Лука. Глава Конгрегации по делам Восточных Церквей Ватикана. Я никогда не встречался с ним лично, но знаю, что именно он стоит за всеми… скажем так, неофициальными операциями Святого Престола по всему миру. Именно его люди стоят за попытками тебя убить, в том числе и за тем, что произошло в аэропорту Ниццы. Ходят упорные слухи, что за отравлением понтифика стоит тоже де Лука.

— Де Лука, — повторил я, пробуя имя на вкус. — И где его искать?

— В Риме, где же еще? Но предупреждаю сразу: я не ручаюсь за достоверность всей озвученной информации. Все, что я знаю о де Луке, — это слухи. Очень темные слухи. Говорят, он лично уничтожил не меньше дюжины колдунов, которые пытались бросить ему вызов в борьбе за власть. Поговаривают, он владеет какой-то древней техникой, которая делает его практически неуязвимым. Говорят…

— Достаточно. — Я поднял руку. — Этого пока хватит. Спасибо за откровенность, ваше величество, вы нам очень помогли. А сейчас пришло время поговорить про все остальные ваши коварные планы, раз уж выдалась такая уникальная возможность. Мне, с вашего позволения, придется уступить место уважаемому господину Пафнутьеву, но я продолжу контролировать как весь разговор, так и правдивость и искренность ваших ответов. В случае неких сомнений в вашей готовности сотрудничать буду вынужден немедленно… наложить санкции в виде жесткого физического и ментального воздействия. Мы с вами поняли друг друга, ваше величество?

— Поняли… — уже не так хрипло буркнул король.

— Чудно! Итак, Виталий Борисович, — повернулся я к главе Тайной канцелярии, — настало ваше время! Прошу!

Пафнутьев сделал шаг вперед и достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги — тот самый опросник, который старшие Романовы составили для нас еще в Москве и который все члены группы знали чуть ли не наизусть.

— Ваше величество, — голос Пафнутьева звучал ровно и бесстрастно, как на обычном допросе, — первый вопрос: какие еще акции вы планируете осуществить против нашего нового европейского холдинга и его сотрудников?

Георг сглотнул, его затравленный взгляд на мгновение остановился на моем лице, а потом он вновь опустил глаза и с заметной неохотой принялся перечислять все мелкие и не очень провокации, запланированные MI-6 на территории Европы и имеющие отношение к нашему холдингу.

Я обернулся и убедился, что теперь, как и было оговорено еще в Москве, допрос короля Англии снимал на телефон не только Александр, но и присоединившийся к брату Николай. Характерными были и лица Прохора, Ванюши и Владимира Ивановича — сосредоточенные, внимательно слушающие и старающиеся не пропустить ни одной, даже самой несущественной детали разговора. И я их прекрасно понимал: чем меньше у нас будет в Монако проблем по вине иностранных спецслужб, тем существеннее вырастет конечный экономический и политический результат деятельности холдинга.

А тем временем Георг закончил перечисление запланированных провокаций.

— Это все, ваше величество? — как и было условлено, поинтересовался все тем же ровным и бесстрастным голосом Пафнутьев.

— Все, — обозначил кивок король.

Виталий Борисович повернулся ко мне, и я тоже кивнул, мол, Георг не врет.

— Ваше величество, — глава Тайной канцелярии вновь смотрел на короля, — от имени императора Российской империи я настоятельно вас прошу воздержаться от каких-либо провокаций и иных действий, направленных против интересов Российской империи и интересов ее подданных. В случае же если вы проигнорируете данное предупреждение, Российская империя оставляет за собой право на ответные удары, вплоть до нанесения конкретных точечных ударов по центрам принятия решений.

Георг никак не прореагировал на это очередное «последнее китайское предупреждение», и я решил слегка повысить градус дискуссии:

— Ваше величество, господин Пафнутьев совсем не шутит! В том числе и про так называемые удары по центрам принятия решений! Ведь тому же самому господину Кузьмину ничего не стоит приехать в очередную командировку в Лондон и начать валить ваших родичей по одному в день. Будьте уверены, сразу же после первой смерти ваши родичи будут уведомлены о причине, побудившей Романовых на столь радикальные меры, а мы в Москве начнем делать ставки, как скоро в роду Виндзоров насильственным образом поменяется глава, которому наконец хватит мудрости вести взвешенную и миролюбивую внешнюю политику Великобритании. — Я хмыкнул. — Можно было нечто подобное провернуть и в этот раз, и в Кремле даже обсуждались некоторые варианты, но… придерживающееся старых понятий старшее поколение рода Романовых решило дать родственному роду Виндзоров еще один шанс. Цените, ваше величество! Виталий Борисович, — обернулся я к Пафнутьеву, — прошу прощения за это лирическое отступление, но мне показалось, что так будет доходчивее. Прошу вас, продолжайте.

— Благодарю, Алексей Саныч, — все так же бесстрастно кивнул Пафнутьев. — Ваше величество, еще нас очень интересует деятельность ваших дипломатических и разведывательных служб на территории Российской империи. Давайте начнем с главного: цели и задачи, которые ставит Англия перед своими дипломатами и разведчиками по отношению к России. Варианты типа «ограничения влияния и ослабления на внешнем и внутреннем контуре» не принимаются, мы это понимаем и так, ваше величество. Нам требуется конкретика. Желательно с фамилиями и именами.

Наблюдая за тем, как отвечает окончательно сломленный Георг, а Виталий Борисович задает ему уточняющие вопросы и не дает уйти в сторону, я поймал себя на мысли: а ведь я еще никогда не видел главу Тайной канцелярии в такой роли! Теперь я верил, что позывной Клещ дали Виталию Борисовичу не за красивые глаза: жесткий, въедливый, настойчивый, прекрасно разбирающийся в проблематике задаваемых вопросов! Одним словом, профессионал в своем деле! Судя по транслируемым эмоциям, английский король это тоже понимал, и не он один: наши операторы, Коля с Сашей, даже невольно сместились ближе к столу, чтобы снять не только спину Пафнутьева, но и часть его лица.

В ходе конкретной установки так называемых фигур английского влияния сенсаций не случилось — Георг назвал фамилии глав известных русских родов, которые имели давние деловые связи с Туманным Альбионом, но вот проводниками проанглийской политики, а тем более изменниками родины назвать их было нельзя. Когда дело дошло до агентуры, король сразу заявил, что конкретных фамилий и мест службы предателей не знает. Врал, сука коронованная, и не краснел — мы это с Ванюшей поняли сразу, — но зацикливаться на этом вопросе не стали: более детальную и развернутую информацию получим чуть позже у непосредственных исполнителей в Москве. А дальше Пафнутьев пошел по опроснику: экономика, финансы, внешняя политика Англии. И вот тут я рисковать не стал: ввел Георга в измененное состояние, и мы получили от него развернутые, исчерпывающие и, самое главное, правдивые ответы на все интересующие старших Романовых вопросы.

Закончив с допросом короля и поблагодарив Пафнутьева за отлично сделанную работу, я, чтобы Георг не мешал нашим дальнейшим действиям, погрузил его в еще более глубокий транс и обратился к группе:

— Коллеги, что с колдунами делать будем?

За всех ответил Прохор:

— Как что? Допрашиваем и валим их, — пожал он плечами. — Готов лично тварям шеи свернуть. Могу ножичком злодеев для красоты и наглядности расписать. Короче, предложения рассматриваются. Или есть еще варианты?

— Варианты есть всегда, — хмыкнул я. — Хорошо, сформулирую вопрос по-другому: Иван Олегович, — посмотрел я на Кузьмина, — если мы тварей оставим в живых, ты с моей помощью сможешь их контролировать?

Ванюша прищурил глаза и отвечать не спешил. Наконец он ответил, но вопросом на вопрос:

— Царевич, если я правильно тебя понял, в Россию ты этих упырей тащить не собираешься, а планируешь их отпустить и использовать на территории Европы, но уже в наших шкурных интересах?

— Как правильно и точно вы сформулировали мою мысль, уважаемый Иван Олегович! — кивнул я. — Что скажете?

— Лично мне идея нравится, — протянул колдун. — И я даже готов закрыть глаза на то, что эти твари готовы были нас с вами завалить — дело-то, так сказать, вполне житейское. Но тут, царевич, требуется единогласное одобрение всей группы, особенно со стороны наших горячих московских парней. — Он повернулся к Коле с Сашей. — Ну что, юноши, найдете вы в себе силы отпустить на волю четверых упырей, пытавшихся совсем недавно вас укокошить? Или высшие интересы любимой Родины вам до одного места?

«Горячие московские парни» ответить не успели: вмешался «смоленский» Прохор.

— Что вы тут за демократию устроили? — зашипел он на Кузьмина. — Такие вопросы решают только старшие Романовы! И даже плевать, что лично я совсем не против такого рационального использования тварей на благо любимой Родины, но… Что подумает та же самая государыня, пережившая не лучшие моменты своей жизни по вине этой четверки колдунов, когда узнает, что мы их спокойненько отпустили?

Ванюша только отмахнулся от Прохора и вопросительно повернулся к Михееву. Подполковник вздохнул:

— Лично я — за. А государыня мудрая женщина и все выгоды от подобного решения однозначно оценит.

Следующим у Кузьмина был Пафнутьев.

— Идея крайне перспективная и заманчивая, — протянул он. — И если ты, Олегыч, действительно сможешь этих упыренышей контролировать, то при разборе в Кремле вы с Алексеем можете на меня рассчитывать. Кроме того, хочу заметить, — Виталий Борисович повернулся к Прохору, — что у Алексея, как у командира группы, самые широчайшие полномочия, и подобное решение в эти полномочия прекрасно укладывается. И еще, коллеги, если я верно понимаю ситуацию, Алексей вместе с Иваном Олеговичем в любой момент могут отпущенных колдунов ликвидировать. Следовательно, если в Кремле будет принято соответствующее решение… — Пафнутьев сделал выразительную паузу и глянул в сторону Коли и Саши. — Молодые люди, ждем только вас.

Братья тут же заверили нас, что о мести готовы пока забыть, раз Родина того требует, и что они горячо поддерживают озвученную инициативу. Прохор после всего услышанного только тяжело вздохнул и буркнул:

— Тогда тащим уродов сюда, потрошим их по максимуму под запись, страшно пугаем и вербуем на службу Российской империи…

В соответствии с этим планом мы следующий час и действовали.

Выяснить удалось следующее: таким составом четверка успешно «разбойничала» уже пятый год, выполняя различные сомнительные с моральной точки зрения, но хорошо оплачиваемые заказы. И все у них было отлично, пока сразу после Нового года атмосфера в Европе не изменилась: поползли упорные слухи о скрытом противостоянии Ватикана и рода Романовых. Работы резко поубавилось — посредники, раньше регулярно подкидывавшие денежные халтурки, попрятались по норам, а в сообществе наемников распространилась пугающая информация о том, что Ватикан стал под видом заказов устраивать наемникам ловушки, после чего кодировать их и направлять этих своеобразных зомби против великого принца Алексея Романова. СМИ информацию подтверждали — пятеро разорванных на куски голыми руками трупов неустановленных мужчин на Лазурном берегу говорили сами за себя, а появившаяся в «паутине» запись с видеорегистратора не оставляла сомнений: великого принца Романова атаковал круг из пяти колдунов, и тот не только выстоял, но и посчитал недостаточным просто погасить облики тех пятерых, а решил порвать их голыми руками. Дальше — больше: через проверенные источники этот отмороженный русский принц довел до всего европейского колдунского сообщества свое желание сотрудничать, и наемники перепугались еще сильнее — молодой Романов однозначно решил взять на вооружение методы своих врагов и натравить на Ватикан уже свою армию кодированных зомби. Теперь на нелегальное положение перешли буквально все наемники вместе с доверенными посредниками, но история на этом и не думала заканчиваться: активность в поиске колдунов стал неожиданно проявлять великий магистр Мальтийского ордена. Это было уже слишком, и многие «фрилансеры» стали задумываться о временном переезде в Америку, пока в Европе все не разрешится.

Не была исключением и наша четверка, но для переезда требовались деньги, и немалые, а тут поступил очень сладкий заказ, позволявший не только никуда не переезжать, но и вообще завязать навсегда с опасным бизнесом и доживать в полное свое удовольствие. Старшего группы — бывшего подполковника итальянской военной контрразведки Луку Бьянчо — личность объекта устранения смутила только поначалу, но, проанализировав представленную информацию, он не только согласился на выполнение заказа, правда, указав при этом, что результат не гарантирует, но и сумел убедить остальных своих подельников в высокой вероятности успеха задуманного. Самое главное, на что упирал Бьянчо в разговоре с остальными колдунами, — неизвестный заказчик гарантировал оперативное представление любой нужной информации по объекту, а готовый план у отставного подполковника уже был: пятнадцать лет назад, когда Бьянчо еще носил погоны, в небе над Атлантикой пропал самолет с одним французским графом, решившим составить конкуренцию итальянскому концерну в борьбе за крупный европейский энергетический контракт. Одним словом, заговор состоялся, гигантский аванс заказчик перечислил и, как обещал, продолжил снабжать сообщника через посредника требуемой информацией.

Не забыл отставной подполковник провести и учения в своей группе, для чего закодировал одного из работников аэропорта столицы Португалии, Лиссабона, на протяжении нескольких дней получал от того фотографии рандомных пассажиров и пилотов вылетающих рейсов, образовывал круг, который условно нападал на самолет по схеме: привязка к пассажиру и тут же гашение пилотов. Удовлетворившись результатами учений, Бьянчо останавливаться на достигнутом не стал и потребовал у заказчика обеспечения доступа не только к базе данных аэропорта Ниццы, но и к камерам видеофиксации. Требуемое подполковник получил, все тщательно изучил, перепроверил, и его группа приготовилась к недолгому ожиданию — как сообщил заказчик, до предполагаемого вылета объекта из Ниццы оставалось не более трех дней.

В день Х все шло по плану: Бьянчо и его группа, перестраховавшись, не стали в режиме онлайн следить за посадкой объекта на борт, а посмотрели присланную заказчиком запись трансляции. Фантом господина Кузьмина, образовав круг, начали искать только через час после вылета самолета. Его почему-то с трудом, но нашли и уже собрались гасить образы пилотов, чьи большие портреты второй день висели в гостиной снимаемого особняка, и тут все пошло не по плану!..

Мерцавший, периодически пропадавший из ментального видения фантом Кузьмина не только среагировал на касание круга и предотвратил гарантированное гашение обликов обоих пилотов, но и, в свою очередь, напал на не ожидавший такого поворота событий круг! Ради собственного выживания и выживания круга подполковник Бьянчо был вынужден забыть про образы пилотов и сосредоточиться только на Кузьмине, и с помощью объединенной силы итальянец сумел практически погасить русского колдуна, но случилось невероятное: фантомы Кузьмина и пилотов просто исчезли из ментала! Как будто их и не было! А в следующую секунду подполковнику показалось, что в его душу заглянуло холодное, безэмоциональное нечто и тут же исчезло! Бьянчо нашел в себе силы отбросить в сторону все мысли об этих «видениях» и вновь сосредоточился на основной задаче — поиске русских колдуна и пилотов, но так больше их и не нашел…

Последовавший телефонный разговор с представителем заказчика был весьма сложным и неоднозначным, аргументы подполковника о сверхвозможностях объекта и его охранника — господина Кузьмина — с трудом, но приняли. При этом потребовали отработать выданный аванс другим способом, для чего пригласили наемников на беседу в Лондон. А по дороге одновременно у всех членов группы в буквальном смысле загорелась земля под ногами, и тут же пришло понимание: русский принц нашел их и теперь собирается превратить жизнь покушавшихся на него наемников в постоянный кошмар! Перепуганному Бьянчо с огромным трудом удалось хоть как-то успокоить своих подельников, находившихся в натуральном ужасе, ссылаясь на простой факт: сами наемники молодому Романову нужны постольку-поскольку, ему требуется имя заказчика, а значит, бегать от принца они смогут еще очень долго, а там, глядишь, с ним разберутся ватиканские колдуны, и проблема рассосется сама собой. Уже в Лондоне, когда земля под ногами загорелась во второй раз, члены группы запаниковали еще сильнее, но и успокоились гораздо быстрее — надежда на страшный и крайне влиятельный Ватикан теплилась в их душах с каждым днем все сильнее. Да и предложенная на территории Германии вполне посильная работа отвлекала от упаднических мыслей…

Помимо профессионала-итальянца в составе группы были один чех и два брата-албанца. Трое последних профессиональной подготовки, которую можно получить только в армии или спецслужбах, не имели и были завербованы деятельным подполковником Бьянчо десять лет назад, когда сам он уже вовсю готовился к выходу на заслуженную пенсию. «Трудовой» путь банды колдунов особым разнообразием не впечатлял: кражи, промышленный шпионаж, убийства, замаскированные под несчастные случаи, и тому подобное. Но надо было отдать должное итальянцу, командовавшему бандой: с политикой, государственными структурами и с представителями серьезных европейских родов он никогда не связывался. Я у него был, так сказать, первым.

После общего «знакомства» с четверкой допрос под видеозапись сместился в сторону отдельных персоналий. Злодеи по очереди «охотно поведали» нам о своих семьях, ближайших родичах, друзьях семьи и адресах их проживания. Затем рассказали о расположении тайников с запасными документами и наличкой, о своих счетах, на которых хранили сбережения, о порядке доступа к ним. И только после получения всей этой информации я приступил к выяснению подробностей крайне волнующей лично меня темы, а именно Ватикана. Как и предполагалось, чех с албанцами ничего конкретного сказать не могли — все трое пересказали лишь обрывки каких-то мутных слухов, — а вот итальянец не подвел и назвал две фамилии служивших при папском дворе священнослужителей: Риццо и Вичелли. При этом Бьянчо не был уверен, что оба попа принимают участие в темных католических делишках, но вот то, что они довольно сильные колдуны, утверждал однозначно. Я остался доволен и этим — с паршивой овцы хоть шерсти клок! Зато теперь у нас есть не одна фамилия, названная королем Англии, а целых три! А значит, и вариантов планирования акции в отношении этого гнезда католических колдунов намечается на порядок больше! Не зря мы в Лондон приперлись! Ой не зря!

Следующая часть допроса проходила под руководством Ивана Олеговича Кузьмина, и касалась она сбора информации по так называемому сообществу европейских колдунов-фрилансеров и их посредников. Ванюша, периодически с тоской поглядывавший на часы, тем не менее допрашивал злодеев очень тщательно и подробно: имена, примерные даты, номера телефонов, контакты, соответствующие посредники и возможные заказчики, предположительная национальность, примерная страна проживания, характерный почерк проведения акций. Закончив, колдун устало повернулся ко мне и заявил:

— По уму, царевич, надо бы всех четверых тварей к нам на любимую родину тащить или во Франции с ними на денек задержаться где-нибудь в уютном домике в пригороде Парижа. — Он вздохнул и указал на итальянца. — Этот бы тебе фантомы указанных наемников ставил, а ты запоминал. Согласись, у нас бы тогда больше шансов еще кого-нибудь завербовать было. А там, глядишь, и на ватиканских упырей быстрей бы вышли.

— Согласен, — кивнул я. — Но за неимением гербовой пишем на простой. Мы и так до хрена инфы из них выкачали, а тебе все мало!

— Мне всегда мало! — поморщился Ванюша. — А тут такие перспективы корячатся!

— Время, коллеги! — вмешался в наш разговор Владимир Иванович Михеев. — Мы и так из графика выбились! — Он глянул в мою сторону. — А ты, старшой, еще с королем не закончил!

— Виноват, господин подполковник! — теперь поморщился и я, а потом вновь обратился к Кузьмину: — Ну что, Иван Олегович, будим злодеев?

— Валяй, царевич, — кивнул тот и осклабился. — Представляю, как они сейчас ох@еют!..

* * *

Лука Бьянчо не сразу сообразил, кто конкретно стоит прямо перед ним, а когда осознал, пришел в натуральный ужас: две недавние цели, живые и здоровые, да еще и во плоти, разглядывали его с нескрываемым интересом! Судорожная попытка нырнуть в боевой транс и накинуть колокол ни к чему не привела, и итальянец окончательно осознал: он проживает последние минуты жизни на этой грешной земле!

— Что, господин Бьянчо, — широко улыбнулся Кузьмин, — не ожидали, что мы найдем вас так скоро?

Лука собрал остатки мужества, выпрямился и почти ровным голосом ответил русскому колдуну, которого не чувствовал от слова совсем:

— Господин Кузьмин, я итальянский дворянин! Подполковник итальянской армии в отставке! Сделайте одолжение, прекратите издеваться и убейте меня быстро!

Русский колдун ухмыльнулся:

— Быстрой смерти захотели, подполковник? Это не входит в наши планы. Я прав, ваше императорское высочество?

— Безусловно. — Русский принц едва растянул губы в улыбке, встретился взглядом с Лукой, и по телу итальянца пробежала мелкая дрожь — теперь итальянец, много чего повидавший в своей жизни, полностью поверил тем слухам, которые ходили про молодого Романова.

— А вот и ваши коллеги по опасному бизнесу в себя пришли, господин подполковник! — делано обрадовался Кузьмин. — Вот мы с их участием и обсудим ваши мрачные перспективы! А пока, чтобы вы осознали всю глубину той задницы, в которой оказалась ваша веселая четверка, гляньте-ка вон на того совсем не лучшего представителя рода человеческого.

Пока Лука в очередном приступе ужаса разглядывал короля Англии, напоминавшего сейчас восседавшую за столом мумию, Кузьмин продолжил:

— Нам теперь от вас даже имя заказчика узнавать не требуется, господин подполковник! Собственно, вы живы-то до сих пор только потому, что ваша четверка уж очень подходит на роль подлых и коварных убийц Георга Виндзора! Ну а версия для следствия будет такая: не сошлись по деньгам при обсуждении очередного заказа, повздорили, ну и в пылу дискуссии вы на эмоциях завалили бедного короля! Как по мне, такая версия устроит всех, в том числе и Виндзоров. А дальше, господа, последует международный скандал! Короли, цари и императоры с прочими князьями выступят в едином порыве с гневными речами, в которых торжественно пообещают отомстить подлым злодеям за кончину своего царственного брата. Романовы тоже вякнут с высоких трибун соответствующие повесточке слова, тут же займутся поиском злодеев и, что главное, очень быстро их найдут. Увы, злодеев не удастся взять живьем, но представители правящих родов мира смогут выместить свой праведный гнев на родичах гнусных убийц. — Кузьмин хмыкнул. — Господа, как по мне, план просто шедевральный! А вы как думаете?

Подполковник скрежетнул зубами и глухо застонал от отчаянья — на месте русских именно так он бы и поступил! И все мольбы об отмене планируемых мероприятий и угрозы рассказать правду о причастности Романовых к смерти Георга Виндзора бесполезны: Бьянчо не сомневался, что даже Кузьмину, не говоря уже о русском принце, хватит умений и сил «подчистить» всей четверке память.

Тем временем подчиненные подполковника уже во весь голос умоляли русских не брать грех на душу, подставляя их бедных родичей под гнев правящих родов мира, а убить их самих прямо здесь и сейчас. Кузьмин, принц и остальные русские, находящиеся в кабинете английского короля, смотрели на эту истерику с холодным равнодушием и презрением, пока русский колдун не скомандовал:

— Саша, будь так любезен, поставь-ка нам тот фрагмент записи, где эти ублюдки рассказывают о своих родичах.

Один из двух молодых людей кивнул, повозился с телефоном и наконец включил требуемое. Бьянчо и подельникам хватило и отдельных отрывков, чтобы понять: русские «выпотрошили» их полностью! И теперь в кабинете стоял непрекращающийся вой: итальянец, чех и два албанца, совершенно не стесняясь своих слез, умоляли не трогать их близких.

— Заткнулись! — рявкнул наконец Кузьмин. — Раньше надо было думать! А теперь, ублюдки, слушаем меня очень внимательно и запоминаем!..

* * *

Когда за осчастливленными колдунами, прошедшими буквально в нескольких сантиметрах от неминуемой смерти и готовыми сейчас работать в интересах кого угодно, пусть даже Российской империи, закрылась дверь, я решил похвалить Кузьмина:

— Иван Олегович, мое почтение! Судя по ощущениям, эти твари для нас теперь горы свернут, но поставленные задачи выполнят!

— Брось, царевич! — отмахнулся тот. — Ты тоже задницу рвать горазд ради благополучия и безопасности близких тебе людей, так что не преувеличивай.

— Время, коллеги! — опять напомнил нам хмурый Михеев. — Взаимные комплименты друг другу дома раздавать будете!

— Все-все, Владимир Иванович! — поднял я руки в защитном жесте и повернулся к королю. — Коллеги, кто напомнит, на чем мы с его величеством закончили общение?

— На опроснике, — подсказал Пафнутьев. — И ты тут же перешел к теме колдунов, но король уже был… в коматозе.

— Спасибо, Виталий Борисович! — поблагодарил я его. — Ну что ж, продолжим…

Вернув Георга из коматоза в суровую реальность, я на фоне катастрофического дефицита времени решил кота за интересные места не тянуть:

— Ваше величество, при всем уважении, но вынужден вам сообщить пренеприятное известие: ваша четверка колдунов теперь на вас не работает. С сегодняшнего дня они работают на меня. Возражения, как вы понимаете, не принимаются, а соответствующая информация стены этого кабинета покинуть не должна. Мы договорились?

— А у меня есть варианты? — поморщился король.

— Ваше величество, вы себе представить не можете, какое удовольствие я получаю от общения с таким понимающим и разумным человеком! Уверен, следующая моя просьба вызовет у вас такую же реакцию. Итак, ваше величество, в ближайшие дни вам на телефон придет сообщение с реквизитами счета, на который вы будете должны перечислить ровно один миллиард фунтов. — Георг дернулся, но промолчал. — Кроме этого, в течение недели я очень хочу встретить в одном из московских аэропортов английский самолет, на борту которого вы лично для меня и моих коллег, — я мотнул головой назад, — пришлете ровно одну тонну золота в слитках. Уверен, миллиард фунтов и тонна золота не проделают уж слишком большую дыру в бюджете Великобритании.

Георг задышал, переваривая услышанное. Заволновались и мои коллеги, которые про деньги и золото на инструктаже в Кремле никакой информации не получали. А я просто получал удовольствие, и совсем не от гневно-кислого выражения лица английского короля, а от реакции своих старших коллег по группе: Прохор с Ваней и Владимир Иванович с Виталием Борисовичем дружно и небезосновательно подозревали меня в самоуправстве, но поделать в присутствии Георга ничего не могли! И это было бесценно!

— Надеюсь, это весь объем… репараций? — Король впился в меня взглядом.

— Ваше величество, вы так дешево цените род Романовых? — делано удивился я. — Это только за то, что мы с коллегами вынужденно нанесли вам визит вежливости. Или вы и дальше хотите просыпаться в холодном поту, раз за разом наблюдая один и тот же сон, в котором происходит затейливая казнь неких испанских ублюдков?

Георг после моих слов резко спал с лица и прошептал:

— Ты чудовище, Алексей!

— Еще какое, ваше величество! Но могу ради разнообразия периодически отправлять к вам моих маленьких друзей из преисподней.

Я щелкнул пальцами, и на столе прямо перед Георгом образовались два белесых облачка тумана, превратившихся через несколько мгновений в пару маленьких, но очень злобных с виду чертей.

Чего-чего, но такого пронзительного ора от Георга я не ожидал! В следующую секунду я без всяких щелчков просто убрал своих «маленьких друзей» от греха подальше, законно опасаясь, что впечатлительного короля натурально обнимет Кондратий! Опасался, что характерно, не зря — лицо бедолаги Георга приобрело характерный сероватый оттенок, сам он судорожно хватался за сердце, и пришлось мне срочно проводить с Виндзором реанимационные мероприятия, выслушивая при этом смачные комментарии Прохора:

— Все, пиzдец котенку! Довел ты, сынка, еб@ного королька до ручки своими выходками! Бл@дь, и что теперь делать? Может, ну его на hуй? А старшим Романовым скажем, что он сам скопытился? Нет, не поверят! Ну все, сынка, нам точно пиzда!

К Прохору присоединился Ванюша, и мне пришлось прикрикнуть на них, чтобы не мешали. А Георг начал подавать первые признаки жизни и минуты через три уже смотрел на меня вполне осознанным взглядом. Лицо короля тоже постепенно возвращало свой нормальный цвет, да и моя чуйка вещала: пациент скорее жив, чем мертв. Метнувшись до бара, я вернулся к столу с бутылкой воды, налил живительную влагу в стакан и помог Георгу испить газированной водички, после чего разразился не очень искренней, но крайне эмоциональной речугой, в которой просил прощения за свое наглое и развязное поведение перед лицом монаршей особы. Король реагировал вяло, общаться предпочитал жестами и всем своим поведением демонстрировал нежелание видеть нас в своем кабинете. В таком подвешенном, полном недосказанности состоянии наших взаимоотношений сваливать было крайне глупо, и я решил расставить все точки над i:

— Ваше величество, при всем уважении, но я вынужден настаивать на озвученных требованиях. Последствия их невыполнения вы знаете. Но расстаться все же хочу на мажорной ноте: мой царственный дедушка просил передать, чтобы вы сегодня прямо с утра ему позвонили, дабы обсудить развитие дальнейших российско-британских взаимоотношений. В качестве приятного бонуса при этом дедушка добавил, что готов пойти навстречу нашим дорогим и любимым английским родственникам и в вопросах страхования, и в вопросах льготных условий поставок энергоресурсов, и в финансовой сфере.

Георг, судя по реакции моей чуйки, был даже не удивлен — он реально не верил своим ушам! Но при этом изо всех сил старался это скрыть! Но тем не менее ответ я услышал:

— Хорошо, Алексей, можешь передать деду, что я его сегодня наберу, и мы сможем наконец уладить все то недопонимание, которое возникло между нашими родами лишь по нелепому стечению обстоятельств.

— Обязательно передам, ваше величество! — заулыбался я. — Засим хотим откланяться. Надеюсь, никто нас преследовать не будет, ваше величество?

Георг горделиво выпрямился на стуле и как бы нехотя махнул рукой в сторону двери:

— Пошли вон!

— Спокойной ночи, ваше величество! — дружно поклонились мы и поспешили покинуть королевский кабинет…