Сегодня я дал себе волю поспать подольше и тревожить короля Англии не решился: судя по моим ощущениям, он уже проснулся, а беспокоить его в бодрствующем состоянии означало навести на себя прямые подозрения. Впрочем, анализ эмоциональной сферы Георга показал, что монарх нервничает, сознательно или бессознательно ожидая повторения своих утренних кошмаров.

Одновременно с этим я испытывал и положительные эмоции — на свежую голову мысль о посещении Лондона понравилась мне еще больше, и теперь требовалось только одно: уговорить Прохора и Владимира Ивановича поддержать нас с Ваней в этой авантюре. Мысли о реакции старших Романовых я усилием воли задвинул в самый дальний уголок сознания. То, что последствия непременно будут, не вызывало сомнений. Гораздо больше меня беспокоило, чем это обернется непосредственно для Вани, Прохора и Владимира Ивановича — тут я предсказать ничего не брался, но пообещал себе сделать все возможное, чтобы наказание для членов нашей «банды» оказалось не слишком суровым.

За завтраком мысли мои были заняты задачей, которую поставил передо мной Кузьмин, — эксфильтрацией из Лондона обратно в Москву. Самолеты по понятным причинам отпадали сразу, и ничего лучшего, чем автотранспорт, я не видел. Дело было даже не в том, что перепуганные до ужаса Виндзоры могли организовать за нами погоню, просто, воспользуйся мы поездами или рейсовыми автобусами, могли пострадать ни в чем не повинные посторонние люди, на которых англичанам абсолютно наплевать. Оставалось передвижение на вместительном минивэне, причем двигаться предстояло круглосуточно, сменяя друг друга за рулем.

От тяжких размышлений меня отвлекло появление в столовой Коли и Саши. Припозднившиеся братья, пожелав мне доброго утра, тут же принялись вздыхать по поводу предстоящей утренней зарядки, которую злобный Прохор наверняка устроит, несмотря на последние свободные денечки перед учебой.

— Мы же все эти проклятущие экзамены сдали, — с печальным видом констатировал Александр. — Чего еще от нас надо? Или мы на Лазурном берегу мало на благо любимой Родины поработали?

— Действительно! — поддержал его Николай. — Даже в родном училище после сессии курсантам дают длительные увольнительные, чтобы мы успели хоть немного восстановиться перед следующим семестром!

Я не удержался от комментария:

— А ничего, что вы больше трех месяцев в самом настоящем отпуске находились? До сих пор вон загар смыть не можете.

— Лучше бы мы дома остались, — лицемерно поморщился Александр. — А по возвращении даже расслабиться толком не дали — сразу на всю катушку припахали.

Тут в столовую заглянул вышеупомянутый Прохор и обрадовал нас тем, что сегодня утренняя зарядка отменяется в честь успешной сдачи нами экзаменов, но тут же и огорчил:

— К одиннадцати приедет человечек, который прочитает нам с вами вводную лекцию по экономической теории. Явка обязательна.

Наши возмущенные реплики о том, что все лекции надо перенести на то время, когда мы уже начнем учиться, воспитатель цинично проигнорировал и посоветовал не опаздывать. Когда Прохор удалился, мы с братьями все-таки решили подышать свежим воздухом, а уже потом идти готовиться к встрече с «человечком».

До входной двери добраться мы не успели: с лестницы нас окликнул Пал Палыч Бородин.

— Ну что, молодые люди, давайте прощаться, — подошел он к нам, катя за спиной небольшой чемодан на колесиках. — Съезжаю я от вас домой. Погостил — и хватит! Да и на службе дел накопилось.

На наши с братьями вежливые просьбы остаться и погостить еще чуть-чуть Пал Палыч ответил вежливым отказом, а потом отвел меня в сторонку.

— Алексей, спасибо тебе за лечение! — Старик пристально смотрел мне прямо в глаза. — Буду должен! Обращайся в любой момент!

— Павел Павлович, — улыбнулся я, — благодарить меня рано, потому что лечение еще не закончено и в скором времени оно продолжится.

— Вот как? — задумчиво протянул он. — Что ж… Тогда до скорой встречи!..

* * *

«Человечком» оказался высокопоставленный служащий Центробанка, доктор экономических наук Федосеев Борис Дмитриевич. Это был представительный мужчина лет под пятьдесят, со вкусом одетый и пахнущий приятной туалетной водой. На организованную лекцию, помимо нас с братьями и Прохора, были приглашены Ванюша Кузьмин, Владимир Иванович Михеев и граф Петров-Врачинский с сыновьями. Судя по шиканьям старшего Петрова, его младший сын Дмитрий напросился на лекцию сам, но никто из присутствующих выгонять парнишку не собирался.

Сама лекция действительно оказалась вводной: Борис Дмитриевич больше всего времени потратил на описание преимуществ переноса нашего энергетического бизнеса в Монако, а также всех экономических последствий этого шага как для России, так и для других мировых держав. Краешком Федосеев затронул банковский и страховой бизнесы, их суть и роль в текущих экономических раскладах, пообещав остановиться на банкинге и страховании более подробно в следующих лекциях.

Кроме этого, Борис Дмитриевич затронул тему организации дальнейших занятий и сказал, что будет параллельно заниматься с Колей и Сашей у них в училище, а со всеми остальными — здесь, в особняке. На последовавший от меня вопрос, сколько конкретно лекций будет в неделю, Федосеев ответил, что идеально было бы встречаться дважды, но можно и один раз — на четыре академических часа. Еще он сразу предупредил, что отчитываться о проведенных занятиях будет перед великим князем Александром Николаевичем и обо всех наших «залетах» и пропусках планирует сообщать цесаревичу в обязательном порядке.

«Напугав» студентов таким вот нехитрым образом, работник Центробанка объявил первое занятие законченным и откланялся, предварительно договорившись с Прохором созвониться для назначения нового времени встречи. Когда за Федосеевым закрылась дверь, мы еще какое-то время обсуждали наш новый факультатив и уже собрались расходиться, как вдруг Ванюша Кузьмин, предварительно глянув в мою сторону с многозначительным видом, попросил задержаться в кабинете Прохора, Владимира Ивановича и Колю с Сашей. Догадаться, для чего именно Ванюша оставляет именно такой состав, было нетрудно, и я мысленно напрягся: разговор предстоял сложный.

— Есть серьезный разговор, — объявил колдун, когда мы остались в указанном составе, достал из кармана глушилку, демонстративно положил ее на стол и продолжил: — А докладчиком у нас выступит уважаемый царевич.

Я откашлялся, оглядел присутствующих и решил начать несколько издалека:

— Спасибо, Иван Олегович! Предупреждаю: разговор будет трудный, поэтому прошу выслушать меня до конца и не перебивать.

Сделав паузу, я еще раз оглядел присутствующих, отслеживая их реакцию: если Коля с Сашей просто заинтересовались, то Прохор с Владимиром Ивановичем сразу почуяли подвох и напряглись. Что ж, этого следовало ожидать…

— Итак, господа, мы все с вами присутствовали на борту самолета, в то время как на борт было совершено подлое и ничем не спровоцированное нападение. Кроме этого, мы в полном составе присутствовали на беседе с участием цесаревича, где обсуждались шаги и способы разрешения этой ситуации. Был и другой разговор, касающийся плана мероприятий, и я напоминаю вам, что все эти встречи так ничем и не закончились. У меня вопрос ко всем собравшимся: может ли мне кто-то гарантировать, что подобное нападение — пусть даже не во время полета на воздушном судне — не повторится?

И вновь последовала вполне предсказуемая реакция: Коля с Сашей отрицательно замотали головами, а Прохор с Владимиром Ивановичем свое согласие или несогласие ни словами, ни жестами не проявили.

— Гарантий никто не даст, — поморщился я. — А подобное нападение может повториться буквально сегодня, хоть прямо сейчас или ближе к вечеру. Если мы с Иваном Олеговичем еще способны себя защитить, то на всех старших Романовых нас физически не хватит. Не защитят их и пресловутые красные линии, которые они нарисовали в своем воображении, и…

— Короче, Склифосовский! — прервал меня недовольный воспитатель. — Думаю, что не сильно ошибусь, если предположу, что вы с Ванюшей собрались в Лондон по полной гнобить Виндзоров. Я прав?

Бросив в сторону колдуна быстрый взгляд и получив от него ответную реакцию в виде недоуменного выражения лица — мол, знать не знаю, откуда Прохор все это взял, — я вздохнул:

— Да, папка, ты прав. Мы с Ваней собрались в Лондон и хотим пригласить всех вас с собой, чтобы гнобить Виндзоров вместе.

Коля с Сашей переглянулись и вскочили:

— Мы готовы!

А вот подполковник Михеев, напротив, схватился за голову и громко прошептал:

— Господи, за что мне это?

Прохор же, не обращая внимания на «загрустившего» подполковника, хмыкнул:

— Приглашаешь, как будто предстоит обычная прогулка, а не спецоперация! И что вы там с Ваней, двое маньячел, напридумывали?

Я коротко отчитался.

— Толково, — кивнул воспитатель, сохраняя при этом насмешливое выражение лица. — Только вот зачем наземным транспортом возвращаться, если вы с Ваней способны защитить пилотов от любого ментального воздействия?

— А если ракета прилетит? — парировал я. — И даже не обязательно по приказу тех же Виндзоров. Вдруг кто-то из них закодирован и передаст какому-нибудь очередному диспетчеру сведения о нашем отлете, а уж там — дело техники.

— Логично, — хмыкнул Прохор. — Кроме того, ракета может прилететь и в морское судно. Тогда действительно остается отход только наземным транспортом. В общем и целом мне все понятно, так что я ваше приглашение принимаю. — Он повернулся к подполковнику. — Владимир Иванович, ты с нами?

Тот выдохнул:

— А куда я денусь?

— Вот и славно! — Воспитатель хлопнул ладонью по столешнице и вновь посмотрел на меня. — На когда вы вылет запланировали?

Я перевел взгляд на хмурого Ванюшу и озвучил Прохору нашу с колдуном общую мысль:

— Папка, а чего это ты так легко на голимую авантюру согласился? Почему не стал отговаривать и грозиться, что Романовым доложишь?

Воспитатель поморщился.

— А ты так и не догадался, сынка, что у Романовых в этой ситуации, кроме твоей авантюры, другого выхода фактически нет. Какие у них еще варианты? Ты сам озвучил, что нападение может повториться буквально в любой момент. И хоть все уверены, что главной целью нападавших в самолете был именно ты, наличие второстепенных по важности объектов никто не отменял.

— Зашибись! — расстроился я. — Так, значит, все те разговоры отца про красные линии были просто блефом? Провокацией, должной подтолкнуть меня к нужным действиям?

— Не совсем, — посерьезнел воспитатель. — На тот момент у старших Романовых еще не было полной уверенности в этом варианте как единственно возможном. Но когда мы с вашей помощью составляли план мероприятий и так и не смогли придумать ничего толкового, у старших эта уверенность окончательно сформировалась. Дальше было понимание психологии некоего великого князя Алексея Александровича Романова, который обязательно попробует решить вопрос с англичанами даже без разрешения старших родичей. Опасение у них вызывало лишь одно: этот самый Алексей Александрович может решить заниматься восстановлением справедливости и благородной местью в одиночку, чтобы и ответственность нести самостоятельно. Но, как мы видим, благоразумие у молодого человека все-таки возобладало, и он стал больше уделять времени коллективному творчеству, чем сольным выступлениям, что, кстати, не может не радовать. — Прохор хмыкнул. — Лешка, это ведь ты первым к Ванюше пришел и предложил ему поучаствовать в этой авантюре?

— Так точно, — буркнул я.

— А кто всю остальную банду предложил подтянуть?

— Вместе так решили. — Я криво улыбнулся. — Мы же банда!

— Вот-вот! Но, как мне кажется, мы в последнее время стали забывать про еще одного полноценного члена нашей организации, а именно Виталия Борисовича Пафнутьева. — Прохор широко улыбался. — Саша-цесаревич мне намекнул, что было бы неплохо нашего Виталия Борисовича выгулять. Расширить, так сказать, кругозор главы Тайной канцелярии, а то он в последнее время что-то от рутины закисать стал. Никто не против участия в акции нашего дорогого и любимого Виталия Борисовича?

Я стоял и смотрел на довольного Прохора, и до меня медленно доходило: они не просто меня просчитали. Они, сука, использовали мои злость и чувство обостренной справедливости как инструмент в достижении наших общих целей! И самое поганое — это сработало. Я фактически сам пришел к ним с готовым планом, думая, что бунтую, а на самом деле выполняя их волю. Вот же блядство какое…

Впрочем, глядя на то, как все присутствующие выражают горячее согласие с идеей взять с собой Пафнутьева, поймал себя и на другой мысли: что больше не чувствую прежнего возбуждения перед предстоящей акцией. Отсутствие его объяснялось просто: старшие Романовы и воспитатель меня опять просчитали и фактически подтолкнули к нужным им действиям. Я из инициатора и генератора свежих идей в одно мгновение превратился в простого исполнителя, хоть и с неограниченными полномочиями. Сука, старшие товарищи, неглупые и чуткие, как конфетку у меня отобрали! И это было очень обидно! И плевать, что теперь для всей нашей банды не будет абсолютно никаких последствий в виде Бутырки или кремлевской гауптвахты, — горькое чувство украденной победы перекрывало все остальное…

«Просчитали… просчитали…» — зацепилось сознание за это слово. Что же подсознанию показалось странным?..

А если?..

Поставив перед глазами образы всех четырех злодеев, напавших на наших пилотов, я тут же попытался определить их примерное местоположение и совсем не удивился, когда обнаружил их как раз в районе Англии.

Ну конечно же! Уж кем-кем, а дураками Виндзоры никогда не были и после неудачного покушения на Романовых постарались себя хоть как-то обезопасить, наняв этих самых колдунов себе в секьюрити! А значит, Виндзоры вполне допускают, что Романовы могут отправить в Лондон великого принца Алексея Александровича!

Эти мысли, несмотря на фактическое осложнение планируемой акции, вдохнули в меня утраченную было уверенность. Похоже, господа Романовы, не только вы умеете просчитывать противника. Виндзоры тоже не лыком шиты. Они ждут нас и активно готовятся к возможной встрече. И это меня чертовски радует.

Я оглядел присутствующих и поспешил задать воспитателю вопрос:

— Прохор Петрович, прошу прощения, что отвлекаю, но вы не думали, что Виндзоры тоже могут просчитать мои действия?

Воспитатель, хоть и напрягся слегка, услышав вопрос, ответил вполне оптимистично:

— Ну, просчитали они. Но, как мне кажется, помешать все равно вам с Ваней не смогут. Или у тебя есть другие соображения на этот счет?

— Их есть у меня. Начнем с того, что все четыре колдуна, напавших на наших пилотов, в данный момент пеленгуются в районе Лондона.

— Ты уверен, Лешка? — Вся веселость мгновенно улетучилась с лица Прохора. Посерьезнели и все остальные «члены банды».

— Уверен, — кивнул я. — Таким образом получается, что Георг вполне допускает ответные действия со стороны Романовых и перестраховывается. Учитывая же, что мы с Иваном Олеговичем пару раз уже этим четверым злодеям пятки поджарили, Виндзоры не только допускают ответные действия — они в них абсолютно уверены. Теперь вопрос на миллион: как мы будем действовать при новых вводных?

Про веселые фильмы, которые показывал королю Англии, я решил не упоминать: не дай бог старшие Романовы проведут аналогии со снами Марии Федоровны, и тогда мне наступит полный и законченный пиздец…

В кабинете повисла гнетущая тишина. Присутствующие пытались осмыслить мои слова. Я же решил добавить масла в огонь:

— Одно радует в этой ситуации: убьем одним выстрелом сразу двух зайцев — и Виндзоров в чувство приведем, и с теми четырьмя колдунами поквитаемся.

Первым отмер Прохор:

— Не гони лошадей, Лешка! Необходимо сначала Романовым о новых вводных доложить, а уж потом…

Я не удержался от ехидного комментария:

— А как же психологические портреты Виндзоров? Где использование такого стандартного приема, как обязанность поставить себя на место противника? Где все это? Или старшие Романовы только меня способны просчитать, а на других их мудрого предвидения не хватает?

Воспитатель нахмурился.

— Прекращай, Алексей! Для выяснения подобных вещей мы здесь сегодня и собрались! И еще не забывай, что специалистами в области всех этих колдунских операций у нас являетесь вы с Ванюшей, а Романовы всех тонкостей могут и не знать!

— Так хоть бы Ивана Олеговича тогда к своим интригам привлекали, а не придумывали все на ходу!

— Хватит! — повысил голос Прохор. — Прекрати немедленно! И готовься вместе со мной и Иваном Олеговичем ехать в Кремль, докладывать о сложившейся ситуации государю.

Я вскочил, вытянулся и рявкнул:

— Так точно, ваше превосходительство!

— Клоун!

— И еще, ваше превосходительство, настоятельно прошу обеспечить присутствие на докладе у государя, помимо упомянутых лиц, Владимира Ивановича с Николаем и Александром. И Пафнутьева тоже надо привлечь.

— Решим вопрос…

* * *

Воспитатель ушел звонить в Кремль, за ним кабинет покинули братья с подполковником Михеевым, и мы с господином Кузьминым остались одни. Удостоверившись, что глушилка продолжает работать, я не удержался от комментария:

— Как ни прискорбно это говорить, Иван Олегович, но наши с вами действия становятся все более предсказуемыми.

Колдун только отмахнулся.

— Ты за себя говори, царевич! Лично я еще не до конца привык к тем категориям, которыми мыслишь конкретно ты. Полученное образование, участие в боевых действиях и жизнь на нелегальном положении, знаешь ли, не сильно способствуют отсутствию всех и всяческих границ дозволенного, скорее наоборот… Я, царевич, предел своих возможностей прекрасно знаю и в большую политику не стремлюсь. А вот ты — за счет специфической организации мозговой деятельности, воспитания и генов, судя по всему, — просто рожден для этого. Вот и все. И если я в силу профессиональной привычки прокручиваю в голове вариант силового воздействия на Виндзоров и совсем не факт, что озвучу его вышестоящему командованию, то для тебя та же самая поездка в Англию является просто самым оптимальным решением в сложившейся ситуации. Понял, о чем я говорю?

— Понял, — кивнул я. — И даже, пожалуй, по большинству перечисленных пунктов с тобой соглашусь. Однако сказать хотел несколько другое.

— Внимательно!

— Оптимальным и самым безопасным в этой ситуации был бы иной способ решения проблемы.

— А ну-ка! — прищурился колдун.

— Мой царственный дед договаривается с Георгом о сеансе видеосвязи. Мы готовимся, но не в моральном или физическом плане, а в сфере создания необходимого антуража. — Я хмыкнул. — Результатом нашей подготовки должна быть полная уверенность зрителей на Туманном Альбионе в том, что я собрал круг из колдунов. Короче, сам я буду перед камерой корчить сосредоточенную мину, ты — сидеть рядом и демонстрировать нахождение в глубоком трансе, на заднем фоне разместим еще кого-нибудь, нарядив в зловещие плащи с капюшонами — ну, ты понял.

— Продолжай. — Ванюша криво улыбался.

— Ну и вот, начинается сеанс связи, я тут же беру короля Англии якобы под контроль круга и задаю ему самый главный вопрос: уж не ты ли, мил человек, организовал нападение на царский борт? А дальше дело техники.

— Лихо! — задумчиво протянул Ванюша. — И ехать никуда не надо, и у нас будет полная уверенность в виновности Георга. Государь после признания своего царственного брата свирепеет, звучат угрозы объявить войну Англии, обещание извести род Виндзоров под корень и прочее. Георг пугается, пытается объясниться, потом винится и умоляет Романовых оставить Англию в покое за довольно крупную денежную премию. — Колдун покивал. — Действительно, это был бы оптимальный и самый безопасный вариант. Но при этом у нас подвисают те четверо тварей — непосредственные исполнители заказа. И даже если Георг их сдаст вместе с посредниками, мы будем бегать за ними по всей Европе неопределенное количество времени.

— Так точно! — кивнул я в свою очередь. — Вариант действительно оптимальный и самый безопасный, но мне почему-то хочется увидеть Лондон и не умереть. Да и кураж накопившийся девать куда-то надо. Иначе так и нервный срыв от неудовлетворенных желаний заработать можно. С ранней импотенцией…

— Кураж — да, дело такое… Как и ранняя импотенция. Тут без положительных эмоций и пары-тройки зверски замученных жмуров не вылечиться. — Ванюша ухмыльнулся. — Я надеюсь, царевич, ты об этом варианте царственному дедушке не расскажешь? А то я как-то тоже на визит в Лондон уже настроился.

— Царственному дедушке только намекни на такую возможность использования видеосвязи — и я быстренько поселюсь в Кремле, заняв почетную должность личного секретаря его императорского величества! Оно нам надо?

— Оно нам не надо, — согласился Кузьмин. — Так что молчим и продвигаем визит в Лондон в качестве единственно возможного варианта…

* * *

Первые лица министерств и ведомств, собравшиеся сегодня в ожидании совещания у его императорского величества, с удивлением наблюдали, как в приемную зашли вполне узнаваемые великие князья Алексей Александрович, Александр Александрович и Николай Викторович. Молодых людей сопровождали трое: прекрасно всем известный Михеев Владимир Иванович, сотрудник Дворцовой полиции и два незнакомых господина — один длинный, седой, с военной выправкой, а второй невысокий, со слегка дерганой походкой и постоянной улыбкой на лице. Судя по повадкам, эти двое в приемной уже бывали, а уж когда они как старые знакомые поздоровались с личным помощником императора, сомнений в их принадлежности к специальным службам ни у кого не осталось. Так же свободно «седой» и «невысокий» общались и с молодыми великими князьями, и с подошедшими вскоре сыновьями и племянниками государя. Особое впечатление на министерских произвело отношение к ним появившейся в приемной императрицы: государыня по очереди протянула обоим господам руку для поцелуя, что по неписаным правилам дворцового этикета означало особое расположение со стороны ее императорского величества. Не потерялись оба господина и при общении с одиозным Пафнутьевым Виталием Борисовичем, главой Тайной канцелярии, а также с князем Пожарским Михаилом Николаевичем. А вот отследить нюансы их взаимоотношений с так называемыми Александровичами — великими князьями Александром Александровичем и Петром Александровичем — не удалось: всех собравшихся Романовых и сопровождающих их лиц попросили пройти в кабинет императора…

* * *

С тем, что с Виндзорами надо что-то решать, были согласны все присутствующие в императорском кабинете. При этом рабочего плана, кроме нашего с Ваней Кузьминым, никто так и не предложил. А уж когда я озвучил этот самый план, советников и критиков набралось до хрена и больше!

Старшие Романовы придирались буквально ко всему: и к маршруту проникновения в Лондон, и к способам нейтрализации четверых колдунов-злодеев, и к проникновению в сам Букингемский дворец, и к нашим совершенно не проработанным путям отхода. Наибольшую же критику я услышал по поводу самого́ нашего предстоящего общения с Георгом и его младшими родичами.

— Лешка, и о чем ты там с ним разговаривать будешь? — с недовольным видом спрашивал меня Сан Саныч.

— Как «о чем»? — морщился я, для которого все было вполне очевидно. — Сначала тихо выясню, имеет ли Георг отношение к нападению на наш борт, а после подтверждения наших подозрений все пройдет по стандартному сценарию общения с особами королевской крови — как было с итальянцами и китайцами.

— То есть угрозы и требования денежной компенсации? — не успокаивался Сан Саныч.

— Ну, еще я с королька стрясу все контакты посредников, через которых они размещали заказ на нашу ликвидацию. Нужно еще что-то выяснить?

— Выяснить, внучок, необходимо очень и очень много…

В конце концов мне вручили целый опросный лист, речь в котором в основном шла о скрытой от посторонних глаз деятельности английской короны в финансовой сфере. После моего обещания обязательно допросить Георга по этому опроснику под видеозапись старшие Романовы принялись дотошно согласовывать с нами все отдельные этапы предстоящей операции. Общались они при этом в основном с Прохором и Ванюшей, причем именно последний был назначен моим первым заместителем на все время проведения акции. В конце концов основные моменты были согласованы, в том числе и дата отлета группы в Европу: завтра днем мы вылетали из Москвы в Санкт-Петербург, оттуда в Париж, а дальше пересаживались на поезд Eurostar, идущий по тоннелю под Ла-Маншем, и оказывались в Лондоне ближе к ночи. Эксфильтрация с Туманного Альбиона предполагалась тем же путем: Eurostar до Парижа, потом на машине через Германию и Польшу до Белоруссии, где в порту Минска нас будет ждать самолет. Все остальные мелочи и запасные варианты проведения акции на случай непредвиденных случайностей поручили согласовать с моим отцом и дядьями, которые сегодня вечером должны были приехать к нам в особняк.

На этом нас с Колей и Сашей отправили домой отдыхать и морально готовиться к предстоящей поездке, а всех остальных «активных членов банды» попросили задержаться. Мы с братьями и не подумали обижаться на столь бесцеремонное к нам отношение, потому что были уверены: сейчас старшие Романовы начнут накручивать и Прохора, и Ванюшу, и Владимира Ивановича с Виталием Борисовичем на поддержку и пригляд за молодыми великими князьями.

Уже практически в дверях дедовского кабинета я вспомнил, что завтра братья Запашные обещали доставить мне Баюна. Просить их придержать кота еще на пару-тройку дней показалось мне неуместным, а оставлять кота без присмотра не хотелось. Выход я нашел только один и, вернувшись обратно к столу, обратился к императору:

— Государь, прошу прощения, но можно обратиться к князю Пожарскому?

— Обращайся, — кивнул тот.

— Деда Миша, — повернулся я к князю, — завтра мне пантеру должны привезти. Могу ли я тебя попросить приглядеть за Баюном до моего возвращения?

— В каком смысле «приглядеть»? — с удивлением уставился на меня дед. — Что я с твоей зверюгой делать буду?

За столом послышались смешки. Улыбался и я.

— Деда, да ты не переживай! С котом я договорюсь — он будет себя хорошо вести. Просто завтра ко мне в особняк после обеда обязательно приедут некие молодые девушки с именами Мария, Варвара и Елизавета… Можешь себе представить, какой стресс, помимо новоселья, испытает бедный кот? И только ты сможешь проследить, чтобы эти девицы-красавицы особо его не мучили.

Теперь за столом смеялись все, в том числе и сам князь Пожарский, который в конце концов кивнул:

— Хорошо, Лешка! А ночевать тоже мне прикажешь у тебя в особняке?

— По обстоятельствам, — улыбался я. — Можешь с котом и у себя переночевать.

— Договорились…

По дороге домой набрал Запашным и переговорил с ними по поводу переноса передачи кота на завтрашнее утро. Всю остальную дорогу слушал веселые рассуждения Николая и Александра о наконец-то «реальной делюге», в которой им доверили поучаствовать. На мои вполне обоснованные возражения, что на границе с Афганистаном тоже были «реальные делюги», братья не обратили никакого внимания и продолжили мечтать о предстоящих великих подвигах. И где-то Колю с Сашей можно было понять: в Афганистане мы действовали против простых, хоть и подготовленных бандитов, а в Англии… В Англии мы столкнемся с целым государством, и, если что-то пойдет не так, любая мелочь спровоцирует такой вал ответных действий со стороны иных правящих родов мира, что мало Российской империи не покажется…

* * *

Вечернее совещание с участием отца и дядьев прошло под девизом «если что-то идет не по плану — акцию сворачиваете и уносите ноги». А в целом — еще раз пробежались по основным этапам плана, повторили запасные варианты и получили последние напутствия, потому что завтра никто из Романовых провожать нас до порта не собирался из соображений секретности.

Когда старшие родичи уехали, веселыми оставались только Николай с Александром. Остальные, как подсказывала чуйка, уже настраивались на работу, только у каждого это проявлялось по-своему: Прохор был собран и сосредоточен, Владимир Иванович явно нервничал, Виталий Борисович, как всегда, излучал спокойствие и непоколебимость, а вот Ванюша пытался шутить.

— Борисыч, — смотрел он с улыбкой на главу Тайной канцелярии, — если в Лондоне все пойдет по плану, мы тебе, так и быть, на обратном пути устроим небольшую экскурсию по Парижу. Сразу говорю: Мулен Руж — полный отстой! Туда не поедем. А вот собор Парижской Богоматери крайне рекомендую! Петрович, Иваныч, вы согласны со мной?

— Согласны, — кивнули те.

— Но я бы на твоем месте, Борисыч, — продолжил колдун, — все-таки обратил внимание на респектабельные парижские бордели. Тут я тебе порекомендую обратиться за консультацией к Коле с Сашей: пока мы с царевичем и Петровичем в Германии разных супостатов гоняли, эти двое успели-таки обозреть некоторые местные точки утонченного французского разврата.

Пафнутьев на провокации не поддался и ответил односложно:

— На месте разберемся.

Кузьмин говорил что-то еще, но его никто толком не слушал: все постепенно погружались в собственные мысли. Спустя непродолжительное время мы проводили подполковника Михеева, Прохор с Колей и Сашей разошлись по своим покоям, а мы с Ванюшей отправились на очередную тренировку по улучшению защиты его фантома. Подобного рода занятие в преддверии акции лишним совсем не было…

* * *

Запашные привезли Баюна около десяти утра. Задние двери фургончика открывали в моем присутствии, а вот дверку клетки, в которой для безопасности перевозили котяру, отмыкал лично я. Издав глухой рык, зверюга выскочил наружу, развернулся, рыкнул повторно и, бешено размахивая длиннющим хвостом из стороны в сторону, оттолкнулся от земли задними конечностями и поставил мне на грудь свои мощные передние лапы!

— Баюн! Зверюга! — принялся я гладить его ушастую и усастою голову. — Ты что, еще и подрос? И как будто заматерел?

Кот в ответ что-то прорычал, продолжая бешено дергать хвостом, а потом принялся тыкать мне головой в шею и пытаться лизнуть лицо.

— Какой ты тяжелый! И бас у тебя появился! Всех кошек и собак в квартале к ногтю прижмешь?

Как подсказывала чуйка, Баюн по мне очень сильно скучал и сейчас просто выплескивал искренние эмоции радости от воссоединения с хозяином. Мне понадобилось целых пять минут, чтобы хотя бы немного успокоить кота и переговорить с братьями Запашными, давшими последние инструкции по содержанию пумы и вручившими, помимо запаса корма и лотка с наполнителем, еще и здоровенную разборную когтеточку. Кроме этого, заслуженные работники цирка обещали прислать специализированную бригаду, которая должна будет оборудовать на заднем дворе моего особняка специальный городок, где Баюн сможет полноценно играть во время прогулок. Все время разговора сам котяра не отходил от меня ни на шаг, терся о ноги, заходил то с правой, то с левой стороны и норовил вновь поставить передние лапы мне на грудь. Запашные по этому поводу даже высказались, что с легким сердцем расстаются со своим маленьким артистом, нашедшим наконец не только любящего хозяина, но и отличный гостеприимный дом.

После отъезда Запашных первым делом я начал знакомить Баюна с домочадцами и дворцовыми, давая понять коту, что это полноценные члены нашей стаи. Особенное внимание зверюги я обратил на маленьких Прохора и Виталика Кузьминых, а также на Димарика Петрова — как мне показалось, Баюн вполне понял, что с этими «кожаными» вести себя следует особенно аккуратно. Деда Миша Пожарский шел у меня последним, и кот получил приказ слушаться этого человека как меня. А потом настало время исследования территории особняка, и Баюн, почувствовав свободу, принялся носиться по всему участку, успевая при этом метить в только ему удобных стратегических местах.

В дом мы попали только через час, и исследование нового для кота огромного вольера началось с кухни, откуда доносились характерные запахи. Вытаскивать зверюгу с камбуза пришлось чуть ли не силой, но свою законную добычу в виде здоровенного куска говядины у наших поваров он все-таки сумел выпросить.

Прикончив лакомство буквально за пару минут, котяра продолжил исследование первого этажа и вскоре поднялся по лестнице на второй. Все это время его неотступно сопровождали братья Кузьмины и Димка Петров, находившиеся в полном восторге от появления такого домашнего питомца в особняке. Взрослые тоже за маневрами пумы наблюдали без осуждения, а общее мнение выразил дед Миша Пожарский:

— Ишь как по-хозяйски себя ведет! И еду себе уже добыл! Добрый котяра! Этот не пропадет!

Я глянул на деда Мишу, который с довольной улыбкой наблюдал за передвижениями Баюна, и вдруг поймал себя на мысли, что очень хочу вернуться из проклятого Лондона. Вернуться во что бы то ни стало…

* * *

Глядя в иллюминатор на удаляющуюся Москву, я почувствовал, как подсознание без всякой подсказки с моей стороны переводит организм в режим «война»: чувства обострились, появилась собранность и сосредоточенность, лишние мысли ушли на задний план, а восприимчивость к внешним факторам окружающей действительности резко усилилась. Поставив перед собой образ короля Георга, я на всякий случай еще раз убедился, что глава рода Виндзоров пеленгуется в районе Англии, проделал то же самое с образами тех четырех злодеев, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза — следовало использовать любую возможность для отдыха, потому что никто не мог сказать, когда в следующий раз удастся поспать…