Победители разграбили лагерь врага и с большой добычей вернулись к себе. Весь следующий день они снимали доспехи с убитых. Пришли послы из Магнезии и еще одного соседнего города, чтобы объявить о капитуляции. И это были только первые плоды победы.
Антиох бежал с несколькими телохранителями, но многих подобрал в пути и уже с целым отрядом воинов к середине ночи добрался до Сард. О судьбе его ближайших соратников, которые воевали вместе с царем тридцать лет, чтобы потерпеть унизительное и жестокое поражение, мы ничего не знаем.
Охрану Сард «Великий царь» поручил Ксенону — одному из ветеранов, воевавшему еще в Египте против фараона. Наместником Лидии назначил Тимона. Прежний губернатор, верный Зевксид, следовал за Антиохом в его передвижениях.
В Сардах до царя дошли слухи, что его сын Селевк вывел из битвы часть войск и собирает их в Апамее (городов с таким именем было много — этот располагался в Лидии). Взяв с собой молодую жену Эвбею и недавно родившуюся маленькую дочь, Антиох ночью покинул Сарды и пошел на соединение с сыном. Из Апамеи, уже вместе, они отправились в Келены — старую столицу Фригии. То есть стали уходить на восток, оставляя римлянам запад.
Узнав об этом, горожане и солдаты сардского гарнизона отправили гонцов к римлянам с известием о своей капитуляции. Никто не обращал внимания на Ксенона и Тимона, оставленных царем в качестве наместников. Это показывает, насколько слаба стала власть Антиоха и как равнодушны были местные жители к идее империи. По большому счету запад Малой Азии был вообще слабо связан с державой Селевкидов. «Цари Азии» покоряли эти места снова и снова, чтобы потерять их после битвы при Магнезии уже окончательно.
Эта капитуляция стала сигналом для малоазийских греков и лидийцев. Город за городом присылали гонцов, чтобы сдаться Риму. Луций Сципион перебрался в Сарды. Здесь консул принимал сдавшихся и рассылал солдат, чтобы занимать города.
Из крупных поселений вскоре капитулировал Эфес. Наварх Поликсенид с флотом направился оттуда к Патарам, которые еще удерживались сирийцами. Но по дороге Поликсенид испугался вражеских кораблей, высадился на сушу и пешком отправился в Сирию.
В обстановке всеобщего краха Антиох искал мира. Его империя оказалась непрочной, и воевать дальше не только не имело смысла, но и было смертельно опасно. Вслед за Малой Азией начали бы отпадать другие области.
Царь назначил послами Зевксида, бывшего наместника Лидии, и своего племянника Антипатра. На верность обоих он мог положиться. Сам же уехал в Сирию — вероятно, чтобы предупредить возможные мятежи на востоке и сохранить управляемость страной. Послам были предоставлены самые широкие полномочия для заключения мира.
Дипломаты явились прежде всего к пергамскому Эвмену. Антиох считал его главным противником мира из-за долгой вражды, каковая имела место между Пергамом и «Азиатским царством». Но Эвмен был греком и в глубине души оставался приверженцем «греческих» принципов ведения войны — идти на переговоры и не добивать врага. Он оказался настроен даже мягче, чем рассчитывали Антиох и его послы. Зевксид и Антипатр были приятно удивлены.
С помощью пергамского царя они вышли на Публия Сципиона Африканского, а через него — на консула Луция и поняли, что римляне сейчас не в состоянии двинуться в глубину Азии. Теперь можно было выносить вопрос о мире на всеобщее обсуждение. По просьбе дипломатов военный совет римлян и их союзников собрался в полном составе. Начались официальные переговоры.
Первым выступил Зевксид. Речь его — в передаче Тита Ливия — звучит смиренно: «Мы не столько сами имеем что-то сказать, сколько спрашиваем у вас, римляне, чем именно можем мы искупить ошибку царя и исходатайствовать у победителей мир и прощение. Ведь вы всегда великодушно снисходили к поверженным царям и народам. Насколько же великодушнее, насколько милостивее подобает вам вести себя после этой победы, сделавшей вас властителями земного круга. С кем из смертных вам теперь враждовать? Подобно богам, пристало вам оберегать и миловать род людской».
Эта полная унижения речь тешила римлян. Есть подозрение, что говорить так послов научил Публий Сципион. Ответную речь римляне тоже приготовили заранее. То есть решение о мире было принято во время закулисных консультаций, а на самом совете все просто исполнили назначенные римлянами роли.
Итак, от лица Республики говорил Публий Сципион Африканский: «Еще не видали мы вашего войска, еще Марс не склонился ни в ту, ни в другую сторону и исход войны был неясен, а мы уже, ведя с вами переговоры как равные с равными, предъявили те самые условия, которые выставляем теперь, когда обращаемся к вам как победители к побежденным: оставьте в покое Европу, очистите все азиатские земли по сю сторону Тавра; для возмещения военных расходов выплатите пятнадцать тысяч эвбейских талантов, пятьсот немедленно, а две с половиной тысячи — после одобрения мирного договора сенатом и народом римским, а затем по тысяче талантов в течение двенадцати лет. Эвмену тоже вы должны возместить четыреста талантов и недоимку зерна из задолженности его отцу. По заключении договора вы в обеспечение его исполнения выдадите нам в качестве заклада по нашему выбору двадцать заложников...»
Антипатр и Зевксид от имени Антиоха согласились на всё. Сирийские гарнизоны были выведены из Малой Азии, римляне расположились в Лидии на зимних квартирах. Сам Луций Сципион разместился в Эфесе. Все ждали, когда Антиох выполнит условия мира, а пока его посланцев переправили в Рим для ратификации договора сенатом. Туда же отправился Эвмен, а с ним — представители «освобожденных» малоазиатских городов. Интересы их были различны. Пергамский царь претендовал на все малоазийское наследство Антиоха. Города хотели сохранить независимость. Возникало обширное поле для интриг и склок. Всем было интересно, как будет устроено управление Малой Азией после ухода римлян?
Начались переговоры, консультации, дипломатические маневры. Первым делом сенат утвердил мир с Антиохом Великим на тех условиях, о которых договорились с царем братья Сципионы. Узнав об этом, царь прислал первый взнос дани (которая стыдливо была названа «возмещением за военные расходы»), а также указанных Римом заложников. Среди них был царевич Антиох, младший сын «Великого царя».
Затем сенат отправил в Малую Азию комиссию децемвиров — десяти уполномоченных, которым предстояло поделить бывшие владения Антиоха в Малой Азии. По главным вопросам, однако, решения были вынесены еще в Риме. Обе Фригии (Великую и Геллеспонтскую) отдали Эвмену. Также ему причитались области в малоазийской Мисии. Пергамский царь, кроме того, получал Ликаонию далеко на востоке. Достались ему Лидия, Иония (кроме тех городов, что получили от римлян свободу), часть Ликии и Памфилии. В Европе он получил Лисимахию и Херсонес Фракийский. Это была великолепная плата за услуги, оказанные Республике! Территория Пергама выросла в шесть или семь раз.
Родосцам отдали остальную часть Ликии и Карии (так называемая область Перея), а также часть Писидии, кроме нескольких освобожденных городов. Получив континентальные владения, Родос превратился в обширное малоазиатское государство.
Тотчас возникли конфликты из-за территорий. В Киликии находился обширный и богатый греческий город Солы. Он лежал к востоку от хребта Тавр и принадлежал соответственно Антиоху Великому. Вдруг родосцы стали требовать свободы для этого города, ссылаясь на древние уложения. Столь наглые претензии возмутили сирийских послов. Принц Антипатр стал настаивать, что недопустимо пересматривать условия договора, который определяет границы державы Антиоха хребтом Тавра. Он действовал столь жестко, что римляне вынуждены были отступить и всё оставить как есть. Чтобы сохранить лицо, окончательное решение свалили на родосцев, которые отказались от претензий на Солы. Однако эта маленькая дипломатическая победа не могла уменьшить горечь от огромного поражения, в результате которого были утрачены все западные завоевания Антиоха. Именно с этого времени, по остроумному замечанию Моммзена, можно говорить о превращении монархии Селевкидов из «Азиатского царства» в «Сирийское». Если быть точным, превращение произошло через пару лет, после гибели Антиоха, о которой мы скажем ниже. Но сути это не меняет. Под Магнезией царство получило страшный удар, от которого так и не оправилось. История Селевкидов покатилась под уклон.