В боевой линии войска Сципиона и Агенобарба разместились два легиона собственно римлян численностью по 5400 человек каждый. Римляне образовали центр позиции, их союзники-латины встали на флангах. Как обычно, передовую часть составили манипулы гастатов — молодых воинов, вооруженных метательными копьями-пилумами, короткими мечами для вспарывания животов и щитами овальной формы скутумами. За гастатами выстроились более опытные солдаты старших возрастов — принципы. «Пойти на принцип» означало для римлян, что сражение принимает серьезный оборот. Наконец, позади всех находились надежные отряды ветеранов-триариев, которые имели на вооружении длинные копья. Уж если «дело дошло до триариев», говорили римляне о любом деле, то это означает, что начинается битва насмерть.

Продолжая строй, консул расположил справа вспомогательные отряды пергамского базилевса Эвмена, расставив между ними для устойчивости ахейских пельтастов под командой Диофана. Всего их оказалось 3000 солдат. За ними Агенобарб поставил конницу — тоже 3000 человек. Из них 800 всадников было из Пергама, остальные — римляне. На самый край, растянув правое крыло для глубокого охвата, консул выдвинул 500 стрелков-критян и столько же иллирийцев.

Левое крыло вроде бы не нуждалось в таких подкреплениях. Естественным рубежом для него служила река с отвесными берегами. Но и тут Агенобарб поставил для прикрытия четыре эскадрона (турмы) конницы. Впоследствии они были атакованы Антиохом и смяты.

Лагерь римлян охраняли 2000 македонских и фракийских добровольцев. Видимо, консул не полагался на их стойкость, потому и отправил глубоко в тыл. Ими командовал молодой военный трибун Марк Эмилий Лепид. Именно он вместе с фракийским заградотрядом остановит бегство римских солдат после атаки Антиоха и во многом решит исход боя.

В резерве, за триариями, находились 16 африканских слонов. У Антиоха было гораздо более внушительное стадо в 54 «индийца». Сципион знал об этом от донесений разведчиков и даже не пытался атаковать их «в лоб».

Такова была дислокация римлян. А что же Антиох?

Строй его армии выглядел более пестро из-за множества племен, которые пришли воевать с разным оружием и в разных одеждах. Ядро армии составляла фаланга — 16000 вооруженных по македонскому образцу воинов. Антиох поставил их в центре, сделав как бы опорой позиции. В глубину это построение достигало 32 рядов, а вширь было разбито на 10 «полков». В промежутках между ними стояли по два индийских слона. Это был цвет царского войска. Прекрасно вооруженные, в начищенных доспехах, фалангиты внушали ужас врагу. Дополнительный страх нагоняли слоны, серыми громадами возвышавшиеся среди леса копий и шлемов. Слонов защищали стальные налобники и украшали пышные султаны. На спинах у животных находились башенки, которые вмещали погонщика и четырех воинов.

Справа от фаланги царь расположил 1500 галлогреков — эллинизированных кельтов. К ним присоединил отборную кавалерию парфян — 3000 катафракгов, облаченных в кольчугу с головы всадника до ног коня. Рядом с катафрактами встала царская агема — отборный конный полк тяжелых кирасир в тысячу человек. Его набрали из знатных мидийцев. К конным полкам примыкал отряд аргираспидов.

Рядом стояли дахи — 1200 конных лучников. Возможно, так называли легковооруженных парфян, потому что, по сути, это был один народ. Появление дахов и парфян означает, что зависимость Парфии от «Великого царя» не была пустым звуком.

За дахами разместилась легковооруженная пехота — 3000 критян и иллирийцев. А также 2500 лучников из Геллеспонтской Фригии, то есть азиатских фракийцев. Край этого фланга замыкали вперемешку 4000 тяжелых стрелков из иранцев и эламитов, которых оруженосцы прикрывали при стрельбе огромными щитами.

На левом фланге множество воинов демонстрировало абсолютный «Вавилон» — смешение языков, обычаев и военной тактики. Здесь к фаланге примыкали 1500 галатов и 2000 каппадокийских конников, присланных царем Ариаратом IV. Дальше стояли 2700 человек из вспомогательных войск всех видов, 3000 кавалеристов-катафракгов и еще 1000 других всадников. Затем шел царский эскадрон (ала) с броней на людях и лошадях легче, чем у катафракгов, но тяжелее, чем у обычных конников. То есть это был прообраз драгун, сбалансированно вооруженных, чтобы успешно драться в конном и пешем строю. В этом эскадроне служили сирийцы, лидийцы, фригийцы.

Перед этой конницей Антиох выставил отряд серпоносных колесниц, присланных ему с Востока. Здесь же встали отряды арабских наездников на дромадерах — одногорбых верблюдах. На вооружении у арабов были стрелы и длинные мечи в 4 локтя длиной.

В глубине располагались резервы: тарентинцы, 2500 галатских всадников, 1000 критян-новобранцев (античные авторы звали их неокритянами), 1500 карийцев и киликийцев, столько же иллирийцев-траллов, а также полк легковооруженной пехоты в 4000 человек из числа писидийцев, ликийцев и памфилийцев. Наконец, были еще вспомогательные части иранцев в несколько сот человек. Позади строя стояли 16 слонов.

Такова была пестрая армия Антиоха. Сам «Великий царь» находился на правом крыле. Во главе левого фланга он поставил сына Селевка и племянника — «принца крови» Антипатра. Центр вверил трем испытанным соратникам: Минниону, старому Зевксиду и начальнику слонов (или фаланги, как пишет Аппиан) Филиппу.

Битва должна была стать вершиной военной карьеры Антиоха или его гибелью.

Утренний туман сполз с гор и навис белыми облаками. Травы покрылись росой, стояли свинцовые сумерки. Влага пропитала все так, как будто прошел дождь. Это не помешало римлянам двинуть вперед боевые порядки. Легионеры имели в основном тяжелое вооружение и рассчитывали на ближний бой. Ну разве что можно было метнуть пару пилумов перед схваткой.

Не то — армия Антиоха. Там было очень много стрелков и легковооруженных. Царь намеренно растянул фронт, чтобы воины могли без помех вести обстрел. Но погода сыграла с ним злую шутку. Влага размягчила тетивы луков и ремни пращей. Принимать бой в столь невыгодных условиях, когда главные силы армии оказались парализованы, было убийственно. Но Антиох еще не успел понять всего трагизма ситуации, как был атакован Эвменом, который заметил, что колесницы Антиоха слишком выдвинулись вперед, и решил напасть на них.

Тит Ливий, оставивший подробное описание битвы при Магнезии, впадает в противоречие. У него солдаты Эвмена лихо обстреливают колесницы врага, хотя выше Ливий рассуждал о сырой погоде, из-за которой луки азиатов промокли. Одно из двух: или у солдат Эвмена были луки особенные, не поддававшиеся сырости, или Тит о чем-то недоговаривает. Скорее второе. Может быть, в данном случае от стрелков не требовалась особая меткость. Главное было напугать и изранить лошадей. С этой задачей воины Эвмена успешно справились. Выстрелами и дикими воплями они привели лошадей в бешенство. Колесницы стали неуправляемы. Лошади инстинктивно устремились прочь от врага и бестолково метались по полю. Лишь вдали от битвы возничим удалось совладать со взбесившимися животными. Но это было уже бесполезно. В тумане вовсю кипела битва, и складывалась она крайне неудачно для азиатского войска.

Кавалерия римлян атаковала левый фланг неприятеля и быстро его опрокинула. Решительное участие в этой атаке приняли пергамские конники во главе с принцем Атталом — братом царя Эвмена. Побежали и легкие части сирийцев, и тяжелая конница катафрактов. Это порождает следующий вопрос: у римлян не только луки не намокали от воды, но и лошади оказались храбрее? Взбесившиеся колесничные кони должны были посеять панику в обеих армиях. Но отчего-то ей оказались подвержены одни только воины Антиоха, в то время как римляне спокойно сражались и обращали врага в бегство.

Таким образом, очевидно, что внятного рассказа о битве при Магнезии нет. Позднейшие авторы, вроде Ливия, писали о ней по хвастливым рассказам римских полководцев, в которых правда перемешана с вымыслом.

Объяснение напрашивается одно. Похоже, что численность армии Антиоха — 60000 пехоты и 12000 конницы — источниками сильно завышена. Все поведение «Великого царя» говорит о том, что у него войск было мало — меньше, чем у римлян. Антиох, как мы помним, высадился в Европе с десятитысячной армией. Значительная часть ее полегла в битве при Фермопилах. Возможно, в Азии ему удалось набрать 20–25 тысяч солдат — но вряд ли втрое больше. Тем не менее общепринятым считается мнение, восходящее к Ливию, что азиаты обладали подавляющим численным перевесом. При этом никто не спорит, что управление сирийской армией было налажено из рук вон плохо. Разноязычные солдаты не понимали друг друга и бежали от римлян сломя голову, преувеличивая опасность: у страха глаза велики...

Итак, римляне опрокинули левый фланг неприятеля, где командовали принцы Селевк и Антипатр. После этого римская кавалерия атаковала фалангу, стоявшую в центре. Ряды фаланги смешались, воины не могли действовать сариссами. Во-первых, для этого нужно было развернуться фронтом к неприятелю. Во-вторых, возникла сумятица, и фалангиты могли поразить длинными копьями своих же отступавших кавалеристов. В-третьих, в атаку на фалангу уже бросились римские легионеры. Они сокрушили врага лобовым ударом. А вспомогательные отряды, которые прикрывали фалангитов, были истреблены римской конницей. Даже слоны не остановили римлян. Легионеры имели большой опыт борьбы с этим колоссами. Главное было избежать удара страшных бивней и уклониться от выстрелов из башенок, а затем прыгнуть слону под ноги и перерубить сухожилия, после чего гигантская туша падала и становилась бесполезной горой мяса. Очень быстро большая часть слоновьего стада Антиоха была истреблена.

В тот миг, когда левое крыло и часть центра азиатов были сокрушены, римляне получили тревожные вести с другого фланга. Там энергично сражался сам Антиох Великий.

Едва началась неурядица с колесницами, «Великий царь», заметив, что стоявший напротив него враг слишком слаб, напал на римлян. Римскую пехоту здесь прикрывала река, за ней на фланге находились четыре турмы конницы. Сюда-то и ударил Антиох, используя катафракгов и вспомогательные части. Пехота напала на римлян с фланга, а сам «Великий царь» атаковал в лоб. Первыми обратились в бегство римские всадники, за ними опрометью бросились к лагерю легионеры. И тут Антиох повторил ошибку, которую допустил в битве при Рафии. Он увлекся преследованием и упустил из вида события на другом фланге. Царь потерял контроль над событиями, за что вскоре и поплатился.

Неожиданно бежавшие римляне остановились. Причиной тому стал вышедший им навстречу из лагеря заградотряд во главе с Марком Эмилием Лепидом. Сначала он просто кричал, чтобы беглецы повернулись и встретили неприятеля во всеоружии. Затем предупредил, что пустит в ход оружие против своих. Ему не поверили, и напрасно. Римляне из заградительного отряда стали методично убивать бегущих от сирийцев сограждан. Поставленные перед нелегким выбором, легионеры вновь повернулись лицом к Антиоху.

Мало-помалу сопротивление возобновилось, и Лепид с двумя тысячами солдат стал отчаянно рубиться с неприятелем. Антиох тем не менее теснил римлян, но вскоре им на помощь пришел пергамский принц Аттал, и «Великий царь» вмиг оказался зажат в клещи. Перед ним были римляне, с тыла атаковали пергамцы. Грозила опасность окружения, и Антиох поворотил коня. Царю удалось уйти благодаря мужеству аргираспидов, которые сдержали удар, но сами полегли до последнего человека. Впрочем, Тит Ливий пытается принизить подвиг врага, говоря, что их «удерживали от бегства» не только храбрость, но и тяжесть вооружения. Так или иначе, царь был спасен, чего не скажешь о его армии, которую погнала римская конница. Впереди мчался Эвмен со своими всадниками. Для него это был звездный час. Пергамский царь уже видел себя повелителем всех малоазийских владений. Его кавалеристы убивали всех, кого удавалось догнать.

Еще губительнее для бегущих оказались они сами. Смешались кони, слоны, верблюды и в страшной давке людей давили, как сливы. Ужасное избиение произошло перед лагерем. Ливий пишет, что в нем погибло больше людей, чем в скоротечной битве. Лагерь охранял большой отряд. К нему присоединилось множество беглецов. Все они решили дорого продать свою жизнь и встали перед валом. (Еще одна нестыковка у Ливия. Почему перед валом, а не на валу? Казалось бы, разумнее укрыться в укрепленном лагере и сражаться там, как в крепости.)

Враги, рассчитывавшие захватить лагерь с ходу, были отброшены. Конники дождались подхода легионеров. Те, хотя и были сначала остановлены у вала, ворвались в лагерь и устроили грандиозную резню. «Рассказывают, — пишет Ливий, — что в тот день было перебито до пятидесяти тысяч пехотинцев и три тысячи всадников». Отметим сомневающуюся интонацию нашего историка — «рассказывают». Уж больно велики потери врага. Кажется, Ливий и сам в них не верит, но продолжает перечислять. По его словам, в плену оказались 1400 солдат Антиоха и 15 слонов с погонщиками. Вот эти цифры как раз реальны. Во-первых, они невелики. Во-вторых, пленных привезли в Рим и каждый желающий мог их перечесть по головам. Так что здесь фантазия победителей не могла разгуляться.

Какие же потери понесли сами римляне в этой битве? Они смехотворны. По версии Ливия, пали 300 пехотинцев и 24 всадника. Еще 25 кавалеристов потерял Эвмен. Сюда вошло всё: бой с колесницами, конные атаки, резня, учиненная Антиохом на подступах к римскому лагерю, бойня своих римским заградотрядом, сражение с аргираспидами и прочей тяжелой пехотой, схватка у сирийского лагеря... И на все про все — 300 убитых? Правда, было еще «много раненых», пишет Ливий, у которого, кажется, тоже мелькнула тень сомнения. Сколько было этих раненых? Какое количество из них осталось в живых? Не известно. Всё встает на места лишь в одном случае: если мы в очередной раз признаем, что армия Антиоха была гораздо меньше, чем об этом раструбили римляне. Тогда и сражение окажется гораздо менее грандиозным. Скорее мы сможем говорить о нескольких скоротечных схватках и последовавшей резне.

Магнезия — это символ неэффективности многонациональной империи, идея которой была чужда этносам, объединенным только фигурой царя. И с другой стороны, символ победы грубой римской силы, которая сумела вырезать чужаков в Италии, освободить жизненное пространство для своих граждан и двинула победоносные легионы за пределы Апеннинского полуострова.

Глобальные последствия битвы при Магнезии очевидны. Антиох остался без армии. Защищаться против римлян было нечем. Малая Азия была для Селевкидов потеряна навсегда.