Первой ошибкой Антиоха оказался вывод гарнизона из фракийской Лисимахии. «Великий царь» был так удручен поражением при Мионнесе, что не верил в возможность защиты Лисимахии, а зря. Римляне восприняли это как подарок судьбы. По мнению Полибия и Тита Ливия, столица европейских владений Антиоха могла бы продержаться всю зиму. Она была в изобилии снабжена припасами, ее охранял сильный гарнизон. Если бы удалось затянуть оборону, можно было бы воспользоваться обычным римским междуцарствием — начались бы новые выборы, а после них из Рима на Балканы, скорее всего, явился бы новый начальник, который должен был войти в курс дела. Позже македонский царь Персей воевал целых шесть лет, пользуясь несовершенством римской административной системы.

Но Антиох был не в состоянии вести войну нервов. Он эвакуировал Лисимахию, чем Сципионы были приятно удивлены.

И это было не единственное странное решение Антиоха. Сразу после поражения при Мионнесе и гибели флота он снял осаду Колофона и вернулся в Сарды совершенно опустошенным. На первый взгляд это кажется необъяснимым. Но война и политика изматывают людей. Антиох же воевал и плел политические интриги без перерыва тридцать лет. Хотя для монарха это не оправдание...

Минута слабости оказалась короткой. Антиох сумел собраться с силами. Он решил, что, коль скоро его флот уничтожен, а римлян задержать в Европе не удастся, нужно дать им генеральное сражение в Азии. «Великий царь» принялся собирать войска. Первым делом он запросил подкреплений у своего зятя Ариарата IV, царя Каппадокии. Затем — вывел гарнизоны из отдаленных провинций. Потребовал подмоги у вассальных царств. Словом, собрал всё, что мог. Это была опасная игра. Если бы эти войска были потеряны в неудачном сражении, империя могла развалиться. Видимо, для Антиоха была невыносима мелкая изнурительная война, которая продолжалась несколько лет. Он решил играть по-крупному.

Тем временем Регилл продолжал блокаду Эфеса, в котором укрылся Поликсенид с остатками сирийского флота. Часть эскадры римлянин отправил к Геллеспонту, чтобы помочь переправиться консульской армии. Родосцев — отпустил, выделив им долю в добыче. Но островитяне по собственной инициативе прибыли к Геллеспонту. Они тоже хотели участвовать в переправе римских войск в Азию. Это было поразительное рвение. Родосцы искренне не могли понять, что переправляют собственных господ, от которых натерпятся в скором будущем обид и несправедливостей. Кажется, они были полностью солидарны с Теодором Моммзеном, видя в римлянах освободителей и союзников. Но Моммзен мог позволить себе роскошь считать именно так. Ему, читавшему лекции за университетской кафедрой, не грозило быть выставленным на рынке рабов или пасть во время резни, устроенной римскими легионерами.

Сципионы были приятно поражены. Одна удача следовала задругой. Сначала пришло известие о разгроме флота Антиоха при Мионнесе. Затем римляне подступили к Лисимахии и выяснили, что сирийский гарнизон оттуда выведен, а все припасы в сохранности. А стоило им двинутся к Геллеспонту, как все здесь было готово для переправы. Поблизости курсировал пергамский флот, и сам царь Эвмен следил за порядком. Наконец, подошла еще и родосская эскадра.

Сципионы благополучно переправились в Азию и возблагодарили богов за череду бескровных побед.