Бежав из Греции, Антиох жил некоторое время в Эфесе. Он приглядывался к европейским событиям и выжидал. Судя по косвенным свидетельствам Ливия, сирийцы так стеснили Пергам, что город находился почти в осаде. Его царь Эвмен ушел с флотом далеко на запад, на остров Эгина, что неподалеку от Афин. Там Эвмен отсиживался и не хотел отделяться от римлян, «на которых только и надеялся» (Тит Ливий).

Антиох ждал, что предпримет сенат. Предложит мир или будет продолжать войну? Сам царь полагал, что закончил кампании вничью. Он проиграл битву за Грецию, но усмирил врагов в Малой Азии. Наконец Ганнибал сообщил, что к римлянам пришли подкрепления на море. Это была эскадра под началом претора 191 года до н. э. Гая Ливия Салинатора. И это означало войну.

Базилевс отправился к Херсонесу Фракийскому. Он укрепил фракийские города на случай внезапного появления римлян. В то же время своему наварху Поликсениду царь приказал держать флот в готовности, а на островах Эгейского архипелага вести тщательную разведку.

Ему доложили, что флот Салинатора стоит у острова Делос и на помощь римлянам спешат эскадры мелких греческих государств. Именно там должна была решиться судьба морского владычества Антиоха. Поэтому царь оставил Фракию, вернулся в Эфес с тяжелыми кораблями и сразу собрал совет.

Наварх Поликсенид, выступавший первым, горячо доказывал необходимость атаковать римлян, говоря, что их корабли тяжелы и неповоротливы, поскольку перегружены припасами. Наоборот, корабли базилевса легки и подвижны. Значит, необходимо уничтожить римлян, пока они не соединились с пергамским флотом.

Царь принял план Поликсенида. Два дня ушло на приготовления. На третий 100 кораблей, из которых 70 — палубных, а остальные — открытые, вышли в море и направились к Фокее — городу в Ионии, в современном Измирском заливе. Римский флот курсировал поблизости.

Антиох чувствовал себя неуверенно на корабле. С возрастом боязнь морских баталий только усилилась. Базилевс сошел на берег и принялся собирать сухопутные войска.

Римляне дождались попутного ветра, пополнили припасы и тоже двинулись к Фокее. Там их настиг союзник — Эвмен, царь Пергама. С ним было 24 палубных корабля и чуть больше открытых. Усилившись, римляне почувствовали себя уверенней. Теперь их адмирал Салинатор имел 105 палубных кораблей и почти 50 открытых. С этими силами он двинулся вперед, к городу Киссунт. Возле него и состоялось морское сражение.

Сначала боковой северный ветер прижимал римские корабли к побережью, заставляя идти узкой цепочкой. Потом он стих, и это позволило Салинатору выстроить эскадру в боевую линию. Эвмен с пергамской эскадрой шел в хвосте, но как только началась суматоха, прибавил хода, чтобы вовремя вступить в битву.

Когда Поликсениду донесли о приближении римлян, он обрадовался. Казалось, враг сам идет в руки. Левое крыло, выходившее в открытое море, наварх повел в бой сам. Правое — приказал растянуть до самой суши. Правильная линия сирийских кораблей двинулась навстречу неприятелю. Это было первое большое сражение римлян и сирийцев на море, и Поликсенид совершил в нем массу ошибок. Он привык к маневренной тактике, когда корабли стараются поломать друг другу весла и затем топят, пробив борта тараном. Римляне действовали иначе. Они сразу шли на абордаж, а в рукопашной схватке равных им не было. Ничего этого Поликсенид не знал, поэтому в бою его ждала масса сюрпризов.

Перед римским флотом оказались три хорошо оснащенных сирийских триеры, лихо вырвавшиеся вперед. Им наперерез тотчас бросились два карфагенских корабля, союзных римлянам. Сирийцы зажали одного «пунийца», обломали ему весла ловким фланговым ударом и тем самым лишили хода. Дальнейшее оказалось делом техники. Врага взяли на абордаж и захватили, перебив или сбросив в воду его команду.

Другой пунийский корабль сражался с врагом один на один. Но, увидев катастрофу соседнего судна, карфагеняне на всех веслах бросились к своему флоту. Так первая схватка закончилась победой сирийских мореходов.

Претор произнес короткую речь. Он приказал захватывать вражеские корабли железными «лапами» или «воронами», которые находились на вооружении у римлян, а потом перебегать по этим мосткам на палубы. Тем самым морское сражение превращалось как бы в сухопутное. Не забыл Салинатор упомянуть и о пресловутой римской доблести свободных людей. Адмирал приказал не щадить сирийцев — этих «царских рабов». Как видим, римляне не очень-то уважали политические системы соседних государств и были свято убеждены в собственном превосходстве. Впрочем, эта убежденность часто помогала им одерживать громкие победы.

Флоты ринулись навстречу друг другу, столкнулись по всему фронту, началась битва. Ливий Салинатор смял левое крыло неприятеля. Римляне перекидывали мостки на вражеские корабли и брали их штурмом.

На правом крыле бой шел с переменным успехом, но скоро туда подоспел Эвмен со своей пергамской эскадрой, и перевес склонился на сторону римлян и их союзников.

Тем временем на левом фланге началось бегство сирийцев. Пример подал сам наварх. Увидев, что римляне берут один его корабль за другим, Поликсенид на всех парусах помчался прочь. Вскоре его примеру последовали и те, кто у самого берега сражался с Эвменом. Римляне и пергамцы упорно преследовали врага, покуда хватало сил у гребцов. Но сирийские корабли шли налегке, а враг был нагружен припасами, поэтому сильно уступал в скорости. Совсем обессилев, римляне прекратили погоню. Но и без того они одержали убедительную победу: захватили тринадцать сирийских кораблей и еще десяток пустили ко дну. Римские потери ограничились, по словам историка Тита Ливия, одним кораблем, который был потоплен в самом начале.

Поликсенид удирал до самого Эфеса и успокоился лишь тогда, когда укрыл в гавани остатки разбитого флота.

Что касается римлян, то у них после этой победы сразу объявился новый союзник — Родос. Родосская морская республика процветала и имела сильный флот, так что это было весьма ценное приобретение.

Родосский наварх Павсистрат привел 25 палубных кораблей под вымпел Салинатора. Вместе они двинулись к Эфесу, чтобы добить врага.

Правда, на этом успехи римлян закончились. Салинатор выстроил флот в линию у гавани, чтобы продемонстрировать собственную победу и заставить сирийцев признать себя побежденными, но добить врага не мог. Побережье прочно держали воины Антиоха. Не зря «Великий царь» и его сын Селевк на протяжении нескольких лет сражались в этих местах за то, чтобы укрепить свою власть. Малоазийские греки отказывались помогать римлянам. Это заставило Салинатора отпустить родосцев и Эвмена. Для блокады Эфеса не было ни удобной гавани, ни припасов. Римские союзники разошлись по родным городам, а сам претор обосновался со своей эскадрой в Канах — городке напротив острова Лесбос.

Салинатор вытащил корабли на берег, обвел их валом и рвом и стал ждать прихода весны. Так закончился 191 год до н. э.