Преследуя Антиоха, консул Глабрион шел со своим войском через Фокиду и Беотию. Жители этих областей, потрясенные неудачей «царя Азии», встречали римлян оливковыми венками как освободителей, а сами тряслись от страха. Ведь совсем недавно они встречали с такими же венками другого освободителя — Антиоха, а крутой нрав римлян знали не понаслышке.

Однако у Глабриона хватило ума не устраивать повальную резню греков. Он быстро продвигался по их территории, принимал заверения в преданности и шел дальше. Так продолжалось до тех пор, пока консул не достиг города Коронеи в Беотии. Здешние жители не успели уничтожить статую Антиоха, которая стояла в храме Афины. Глабрион был этим страшно разгневан и решил показать, кто настоящий хозяин в стране. Его солдаты разграбили поля вокруг храма. Но и теперь консул быстро одумался. Грабеж прекратили, статую снесли. Беотийцам вынесли словесное порицание за то, что они поддержали Антиоха. Когда этого требовали обстоятельства, римляне умели быть милосердными. Борьба с Антиохом еще далеко не закончилась.

В это же время римская эскадра настигла у острова Андрос транспортный флот, который вез Антиоху припасы. Римляне напали на транспорты, часть потопили, остальные привели в афинский порт Пирей.

Положение «Великого царя» становилось опасным. В любую минуту его могли осадить в Халкиде. Подкреплений не было. На море уже хозяйничали враги. Антиох не стал корчить из себя героя и поспешно бежал в малоазиатский Эфес. Царь не забыл прихватить с собой юную жену Эвбею. Эта женщина будет удаляться от родных берегов всё дальше на Восток. Счастье ее с Антиохом продлится недолго: «Великому царю» оставалось жить всего четыре года.

Тем временем римляне без боя захватили остров Эвбея с Халкидой. На это потребовалось несколько дней. Греки всюду покорно открывали ворота и каялись. Политика милосердия делала свое дело. Глабрион захватил Фокиду, Беотию и Эвбею, не потеряв ни одного человека. Этолийцы были отрезаны в своих горах. В сенат победоносный консул отправил Катона, чтобы тот похвастался удивительными победами. В Риме устроили по этому случаю трехдневное молебствие и принесли в жертву богам несколько десятков животных.

Изгнав Антиоха, Глабрион взялся за этолийцев. Они еще сидели в Гераклее. С одной стороны, потрясала быстрота, с какой римляне разгромили Антиоха и взяли Среднюю Грецию. В свое время с Филиппом V в этих местах воевали несколько лет. Селевкид оказался слабее. Но это не означало, что этолийцы должны были сразу сдаться. Эти гордые люди, безжалостные и необузданные, надумали драться до последнего. Они ответили отказом на все предложения римлян капитулировать. Эти безумцы словно решили погибнуть вместе со свободой Греции.

Глабрион осадил Гераклею, но взять с ходу не мог. Небольшой гарнизон (две тысячи человек) дрался против всей римской армии с мужеством отчаяния. Если бы так дрались все греческие города, а не открывали ворота, помахивая оливковыми ветвями в знак собственного бессилия, история Греции могла стать иной.

Осада продолжалась почти месяц. Силы защитников иссякли. Наконец Глабрион взял город хитростью. Он приучил этолийцев, что штурмы продолжаются только днем. Обессилевшие воины стали самовольно покидать посты и отдыхать ночами, чтобы снова сражаться при свете дня. Этой оплошностью и воспользовался Глабрион. Предприняв ночную атаку, он захватил город. Остатки защитников укрылись в городском акрополе и скоро сдались. В плен попал видный этолиец Дамокрит, один из главных зачинщиков войны.

Позже его привезли в Италию и держали до самых торжеств, посвященных победе на Балканах. Этолиец должен был пройти в цепях перед толпой во время триумфа римских полководцев. Затем пленника полагалось зарезать. Дамокрит, однако, устроил дерзкий побег. Его догнали. Тогда бесстрашный этолиец бросился на меч. В этике древних греков род смерти имел очень важное значение. Доставить врагу радость убить тебя считалось позорным. Ты должен был умереть сам, как тебе угодно, и лишить врага радости выбора способа казни и наслаждения твоей агонией.

За несколько дней до падения Гераклеи этолийцы собрались на совет в одном из своих городов. Они договорились отправить вестников к Антиоху с просьбой вновь высадиться на Балканах. Или хотя бы помочь этолийцам людьми или деньгами. Во главе посольства встал Фоант; весть о падении города пришла уже после его отбытия. Она произвела на этолийцев такое впечатление, что решено было начать переговоры с римлянами.

Странно, что именно падение Гераклеи стало причиной мирных переговоров. Неужели этолийцы рассчитывали, что город, не получая помощи извне, будет вечно держаться против римской армии?

Впрочем, возможно и другое объяснение. В посольство к Антиоху специально отрядили во главе с Фоантом самых непримиримых — всех, кто мог помешать заключению мира. А сторонники компромисса воспользовались первым удобным случаем, чтобы вступить с римлянами в переговоры.

Глабрион и его подручные потребовали безоговорочной капитуляции. Этолийцы ответили, что это противоречит греческим обычаям. На это консул сказал небрежно: «Меня мало волнует, что именно вы считаете соответствующим греческому обычаю. Я римлянин и действую по праву победителя».

Как раз когда шли эти переговоры, к этолийцам прибыл эмиссар Антиоха Великого Никандр. Он сообщил, что Антиох ведет грандиозные приготовления к новой войне и на римлян скоро обрушится вся мощь «Азиатского царства». Между прочим, он сообщил, что по дороге к этолийцам угодил в плен к Филиппу V. Однако македонский царь встретил его как друга и даже проводил в Этолию. Это внушало надежду на возобновление союза с македонским царем.

Наслушавшись этих речей, руководители Этолийского союза отказались от переговоров с Римской республикой и продолжили войну. Консул Глабрион невероятно разгневался и двинул в Этолию свои легионы. Он направился к Навпак-ту, одному из главных городов Этолии, расположенному на морском побережье. В это же время ахейцы вторглись в Мессению и Элиду; обе области были захвачены и вошли в Ахейский союз. А Филипп V захватил Атаманию, причем Аминандр успел бежать. Филипп развил успех, взяв Деметриаду в Фессалии. Затем повернул на запад и присоединил землю долопов в Эпире. Римляне позволяли ему округлить свои владения — лишь бы он не сговорился с Антиохом, тем более что потом эти области можно было легко отобрать.

Пока происходило все это, Маний Ацилий Глабрион, уже два месяца, безуспешно осаждал Навпакт. Наконец к Навпакту прибыл Тит Фламинин, который сказал Глабриону примерно следующее: «Что ж ты упустил время после победы над Антиохом, осаждая мелкие города, когда Филипп Македонский усиливается и захватывает область за областью, а твои консульские полномочия скоро закончатся?»

Тит начал переговоры с горожанами и предложил им перемирие на срок, необходимый, чтобы отправить посольство в Рим.

Осада была снята. Римляне сохранили лицо, легионы вернулись в Фокиду. Этолийцы получили передышку.

Тем временем в Рим явились послы Эпирского союза в надежде получить прощение за союз с Антиохом, оказавшийся, однако, бесполезным для «Великого царя». Эпироты не выставили ни одного солдата. Римляне сурово отчитали послов, но прощение даровали. Время для расправы еще не пришло.

Неопределенным оставалось лишь положение этолийцев.