Антиох пытался спасти то, что еще можно. Из Азии к нему наконец прибыли небольшие подкрепления, так что царь восстановил прежнюю численность своего экспедиционного корпуса: 10000 пехоты и 500 конников. С ними он направился в приморскую Ламию, откуда можно было легко эвакуироваться в случае неудачи. Туда же он приказал явиться своим греческим друзьям.

Таковых оказалось немного. Этолийцы привели всего 4000 солдат. О беотийской помощи историки вообще умалчивают. Оставленный всеми, Антиох укрылся в Фермопильском ущелье (191 год до н. э.). Именно здесь когда-то спартанский царь Леонид пытался остановить персов. Позднее греки сражались здесь с македонянами и отражали нашествие галлов. Теперь Антиох занял эту удобнейшую позицию, чтобы остановить римлян. По сути, это было верное решение. Узкое ущелье сводило на нет численный перевес врага и давало возможность защищаться с помощью тяжелой пехоты. Всё это учел Антиох. Он дополнительно укрепил ущелье валом и даже стеной, этолийцев же послал вперед занять Гипату и Гераклею — два города, лежащих перед ущельем.

Скоро появились римляне. Они обошли оба городка, даже не позаботившись блокировать их, а сами приблизились к горячим источникам, которые, собственно, и дали имя ущелью (правильное его название — не Фермопилы, а Термо-Пилы, то есть Горячие Ключи).

Тут Антиохом овладела тревога: как бы не попасть в окружение. Он помнил, что персы в свое время отыскали горную тропу и по ней зашли в тыл спартанцу Леониду. Опасаясь повторения этой истории, Антиох направил гонцов к этолийцам, приказывая занять горные тропы и не пускать римлян. «Помогите мне хотя бы в этом!» — с горечью восклицал государь.

Между этолийцами начался спор. Одни говорили, что надо отсидеться. Если победит Антиох, всегда можно присоединиться к нему. Если одержат верх римляне — у этолийцев останутся нетронутыми силы для обороны своей страны. Другие предлагали помочь Антиоху, потому что у них с царем теперь одна судьба, а от его победы или поражения зависит будущее Греции.

В конце концов все остались при своем мнении, и этолийцы разделились. Две тысячи из них отправились на помощь Антиоху и заняли горные проходы. Остальные засели в городке Гераклея и стали ждать исхода событий.

Подошли римляне.

Увидев, что враг занял теснины, консул Глабрион решил атаковать и выбить этолийцев оттуда. Такая задача была поставлена двум легатам, происходившим из аристократических римских семей: Марку Порцию Катону и Луцию Валерию Флакку. Каждому из них Глабрион дал по одной тысяче отборных пехотинцев. Сам консул решил атаковать самого Антиоха с его маленькой армией. Перед битвой римский командующий обратился к воинам с речью: «Солдаты! Многие из вас сражались в этих местах под началом Тита Фламинина. Однако тогда и укрепления у врага были посерьезнее, да и сам враг посильнее. На стороне Филиппа были македонцы и фракийцы — неустрашимые народы. А здесь перед вами мелкие людишки — сирийцы. Победа близка».

Битва началась на рассвете. Консул поставил войско плотным строем с нешироким передним краем, приспосабливаясь к условиям ущелья.

Антиох тоже расставил солдат. Впереди — легковооруженных. Позади — тяжеловооруженных сариссофоров — солдат с длинными копьями. Слева, на возвышенности, чтобы стрелять сверху и поражать врага в незащищенные бока, встали лучники, пращники и метатели дротиков. Справа от сариссофоров, рядом с непроходимыми болотами, что простирались до самого моря, Антиох поставил слонов с опытными погонщиками, кавалерию и все остальные силы.

Первую атаку римлян выдержали легковооруженные отряды. Сверху стрелки поливали атакующих дротиками, стрелами, камнями, свинцовыми шариками из пращей. Глабрион бросал в бой всё новые и новые силы. Легионеры совершали чудеса героизма, орудуя короткими мечами, пробиваясь сквозь лес копий и вспарывая кишки врагам. Тактические соединения римлян — манипулы по 120 человек в каждой — были гораздо более гибки и подвижны, чем соединения фа-лангитов, которые строились в таксисы (батальоны) по 600 бойцов.

Наконец римляне потеснили противника. Антиох отвел часть своих солдат в лагерь, защищенный валом. Сариссофоры выдвинулись вперед и выставили очень плотно копья. Многие легионеры бросались в гущу врага и погибали не в силах прорвать сирийский строй.

И вдруг — в тылу армии Антиоха появились римляне. Это был отряд Марка Катона. Что же случилось?

Как помним, Глабрион послал против этолийцев, защищавших проходы, два отряда. Одним командовал Флакк, другим — Катон. Задача обоим была поставлена одна: выбить этолийцев с их позиций, обойти армию Антиоха и атаковать ее с тыла. Офицеры начали действовать.

Флакку не повезло. Этолийцы отбили все атаки, он отступил. Зато отряд Катона действовал несравненно удачнее. Римляне подкрались к защитникам горной тропы тихо и незаметно. Этолийцы отдыхали (Ливий вообще пишет, что спали) и даже не выставили караулы. Катон со своим отрядом напал на них, вышиб с позиции и большую часть перебил. Кажется, он присоединил к своему отряду людей Флакка, вышел в тыл Антиоху и пошел в решающую атаку.

Сирийцы заметили облако пыли позади своих полков, но решили, что это идут на подмогу этолийцы. Однако вскоре стали видны римские значки. А потом послышался и римский боевой клич, с которым легионеры бросились в атаку. Сирийцы тотчас смешались и ударились в бегство, побросав оружие. Катон преследовал врага, истребляя без жалости. В свою очередь, пошел в атаку и Глабрион. Впрочем, преследователям мешали укрепления, узость долины и вражеские слоны. Погонщики бросили их в безнадежную атаку, чтобы спасти бегущих сирийцев. Слоны пугали римлян, особенно кавалерию. Это позволило части войск Антиоха спастись.

Некоторые легионеры увлеклись разграблением лагеря. Но Глабрион быстро навел порядок в своих манипулах. Римляне возобновили погоню, настигли убегавших по дороге сирийцев и многих перебили. Погибли также слоны, прикрывавшие отход пехотинцев.

В этот момент внезапно в тыл римлянам ударил этолийский гарнизон Гераклеи. Почему это пришло в голову этолийцам, неясно. Может быть, они просто увидели спины врагов и не удержались от искушения. Другая, менее стойкая армия рассыпалась бы от такого удара. Но римляне выстояли. Загнавши этолийцев обратно в Гераклею, они снова бросились за сирийцами. А те, решив, что опасность для жизни миновала, брели без всякого порядка, садились на отдых...

Римляне были безжалостны — уйти от погони удалось немногим. Акарнанец Александр с горстью людей добрался до морского побережья в Малийском заливе. Здесь стояло несколько сирийских кораблей. Израненный, подавленный, Александр рассказал о страшном поражении и гибели армии. Его взяли на борт. Корабли отплыли на Эвбею. По дороге Александр умер. Его смерть означала серьезную потерю: этот энергичный грек умел поднять сограждан на войну, ненавидел римлян и оказал много услуг Антиоху.

Сам Антиох спасся. Он прибыл со своими гетайрами и остатком экспедиционного корпуса в Халкиду. Собрать удалось всего 500 человек. Получается, римляне перебили и рассеяли всю пехоту. Уцелела лишь конница. Тит Ливий пишет, что римлян в этом сражении полегло всего двести. Это типичная картина занижения потерь, когда не учитываются умершие от ран и пропавшие без вести. Впрочем, суть не меняется. В битве при Фермопилах «Великий царь» потерял весь свой экспедиционный корпус. О попытках закрепиться в Европе следовало забыть.