В Эфесе Ганнибал встретился с эллинизированным торгашом из племени бану Ханаан. Греки назвали это племя «финикийцы», а римляне — «пуны». Все это варианты одного и того же названия «Ханаан». К бану Ханаан принадлежал и сам Ганнибал, потому что Карфаген был финикийской колонией. Упомянутый торгаш, родом из Тира, звался греческим именем Аристон. Видимо, так было удобнее совершать сделки. Финикийцев в те времена недолюбливали, их считали хитрыми, жадными и бессердечными людьми, думающими только о собственной выгоде. К тому же финикийцы (и Ганнибал в их числе) поклонялись странным темным богам, которым приносили в жертву людей. Поэтому многие финикийцы смекнули, что заниматься торговлей гораздо выгоднее под псевдонимами, одеваясь как греки и нося греческие имена. Таким псевдогреком являлся Аристон. Он был старым знакомцем Ганнибала и даже исполнял какие-то его поручения. Другими словами, был разведчиком. Как мы бы сказали сейчас — резидентом Ганнибала в Малой Азии. Последний втянул соотечественника в новую опасную игру. Он богато одарил Аристона и посулил от имени Антиоха всяческие блага, если Аристон поможет ни много ни мало совершить переворот в Карфагене. Об этом сообщает Тит Ливий, причем пишет, что Антиох вообще ничего не знал об интриге Ганнибала. Получается, что, вступив в переговоры с хитрым и опасным пунийцем, Антиох Великий оказался лишь одной из фигур в большой игре. Причем за возможные ошибки Ганнибала пришлось бы расплачиваться не только Антиоху, но и всему «Азиатскому царству».

Ганнибал снабдил Аристона тайными знаками и научил, как связаться с нужными людьми в Карфагене. Аристон прибыл в город на купеческом судне. Однако разведка отлично работала не только у Ганнибала, но и у его врагов. Мир бану Ханаан — это был мир хитросплетений, опасных интриг и всеобщего недоверия. Вскоре в карфагенском Совете 104-х прозвучала информация, что в город прибыл агент Ганнибала и Антиоха, чтобы совершить переворот. Так имена Антиоха и Ганнибала оказались связаны друг с другом. Если «Великий царь» еще не пожалел, что связался с Ганнибалом, то мы можем сделать это за него. Во всяком случае, до этого рокового знакомства дела у базилевса шли гораздо лучше.

Члены Совета 104-х немедленно приказали схватить Аристона. Его привели и допросили. Аристон всё отрицал: никаких поручений ему не давали. Разговор шел на повышенных тонах. Агента уличили в разговорах с приверженцами партии Ганнибала. Назвали адреса. Аристон смутился. В совете началась перепалка. Было выдвинуто предложение выдать его римлянам — пускай разбираются! Но тайные сторонники Ганнибала возражали, что весьма опасный пример — хватать ни за что чужеземца! Ведь так же могут поступить и с карфагенянами, которые оказались по делам торговли в других странах.

Аргумент признали серьезным. В Карфагене жизнь вертелась вокруг торговли, и все граждане проводили много времени в торговых поездках. Портить отношения с потенциальными клиентами не хотел никто. Соображения выгоды взяли верх над политической осторожностью.

В то же время оказалось, что у Ганнибала много тайных сторонников в городе. Разоблачения не хотел никто. Поэтому Аристону помогли бежать. Причем так, чтобы не скомпрометировать помогавших. Способ отвратить подозрения придумали оригинальный. Перед тем как Аристон взошел на корабль и был таков, ночью, с огромным риском, на главной площади вывесили таблички с письменами. Утром таблички доставили шофетам. Те прочли следующее: «Аристон частных поручений не имел ни к кому, а лишь государственные — ко всему Совету старейшин». Тем самым намекалось, что с Ганнибалом связана вся верхушка Карфагена. Всем было ясно, что в дело замешаны многие уважаемые люди с большими связями. Доискиваться виновных не стали. Но в Рим отправили гонцов с изложением всей этой истории и с оправданиями перед сенатом. Там ее аккуратно записали, и впоследствии она вошла в сочинение Тита Ливия. Выходит, что мы читаем версию событий (арест, допрос, бегство, таблички), изложенную для римлян карфагенянами. А что происходило в действительности с Аристоном в Карфагене, уже не узнаем. В эту нелепую историю не верили сами римляне, о чем прямо пишет и дотошный Тит Ливий.

А пока...

Римляне приняли оправдания Совета старейшин. Сейчас, когда были неясны отношения с Антиохом, наживать нового врага не стоило. Но приговор Карфагену уже был подписан. Нет Карфагена — нет проблем. Римляне разрушат его в 146 году до н. э. после трехлетней осады.