Как мы уже говорили, Антиох направил к римлянам очередное посольство. Оно прибыло к римскому комиссару Титу Фламинину — «освободителю» Греции, который в это время распоряжался на Балканах. «Азиатские» послы привезли Титу предложение заключить союз. «Освободитель» выслушал их холодно и заявил, что не вправе принимать такое решение. Пускай «азиаты» едут в Италию и договариваются с сенатом. Словом, Тит умыл руки и перевел стрелки. Подобная тактика будет отличать многих его сограждан вплоть до знаменитого Понтия Пилата. Иногда она принесет пользу, иногда — вред, но всегда будет вызывать неприязнь соседей.

Избавившись от послов, Тит Фламинин напал на Спарту под предлогом борьбы с ее правителем Набисом. Возможно, римляне опасались, что Набис снесется с Антиохом Великим и вступит с ним в союз. А может быть, просто хотели поддержать равновесие в Греции. Второе более вероятно. Спарта потерпела поражение. Побежденного Набиса римляне решили не добивать, просто урезали его владения.

Однако на этот раз Тит Фламинин совершил ошибку. Он стал действовать на Балканах слишком откровенно. Это насторожило мыслящих политиков в Греции. Больше всего возмутились лидеры Этолийского союза — архаичного объединения крестьянских общин, занимавшего тогда всю Среднюю Грецию. Этолийцы констатировали, что римляне вмешиваются в дела греков, не думают выводить войска и стремятся к собственной выгоде. После чего вступили в тайные переговоры с Антиохом о союзе и совместных действиях. Так «Великий царь» неожиданно обрел друзей на Балканах. Однако Антиох медлил и ждал возвращения своего посольства из Италии, а заодно надеялся на ослабление влияния римлян в Греции.

В Италии шли тяжелые переговоры послов «царя Азии» с римлянами.

Римские сенаторы поняли, что имеют дело с серьезным противником, а потому искали повод для войны. Ее было важно начать как можно скорее, пока не остыли восторги эллинов по поводу «освобождения» Греции.

И вдруг — прибыли римские эмиссары из Карфагена. Они сообщили о тайных переговорах, которые Антиох ведет с Ганнибалом. Было ли это на самом деле? Скорее всего, да, но не суть важно. Главное — повод нашелся. Первым делом возмущенные сенаторы стали требовать у карфагенян выдачи Ганнибала.

Чтобы ввести читателя в курс дела, расскажем немного про обстановку в Карфагене.

Имя Ганнибала знают все. Но не каждый помнит, что после своего поражения при Заме и бесславного мира с римлянами Ганнибал сделал карьеру в родном Карфагене. До поражения он был просто полководцем. После поражения — стал судьей. Это была высшая должность в Карфагенской республике; судей имелось двое; в подражание им римляне стали выбирать двух консулов после того, как изгнали царей в VI веке до н. э. По-семитски эта должность называлась «шофет». Римляне переиначили ее в «суффет», что не меняет сути. «Судьями» у семитских народов зачастую называли племенных вождей (вспомним одну из библейских летописей, которая так и называется — Книга Судей). Однако в Карфагене за работой шофетов следил городской Совет 104-х. Это был аналог римского сената, который состоял из могущественных финансовых олигархов. Сто четыре «сенатора» серьезно ограничивали власть судей.

Шофет Ганнибал проводил очень осторожную политику по отношению к Риму, но все знали, что это притворство. Больше всего на свете этот политик хотел отомстить за свое поражение, а потому в любой миг готов был обнажить меч и снова высадиться в Италии. Для этого требовалось одно: сколотить сколько-нибудь мощную коалицию против Рима. Такая возможность возникла, когда Антиох захватил Фракию. «Великий царь» мог перетянуть на свою сторону несколько крупных греческих государств.

Ганнибал умел мыслить широко. Но и среди римлян было предостаточно умных политиков. И вот эмиссары сената донесли о тайных переговорах Ганнибала с Антиохом. Римляне тотчас потребовали выдачи грозного судьи. При этом они нашли поддержку в самом Карфагене.

Должность шофета была выборной и сменяемой. Поэтому Ганнибал находился под постоянной угрозой отставки. Вероятно, знаменитый карфагенский полководец сильно нервничал по этому поводу. Со своей стороны римляне добавляли нервозности в неспокойном Карфагене. Этот семитский город был насквозь торговым и ростовщическим. Уважаемых людей интересовали только деньги. Судьба Родины и свободы по сравнению с ними казалась вторичной. Многие ростовщики искренне ненавидели Ганнибала. Они боялись, что не в меру беспокойный судья затеет войну и лишит граждан возможности обогащаться. Часть карфагенской знати завидовала Ганнибалу просто потому, что он талантлив и популярен. Наконец, еще часть влиятельных карфагенцев попросту подкупили римляне. В Совете 104-х стал обсуждаться вопрос о выдаче Ганнибала Риму.

Ганнибал не доверял «деловым людям» Карфагена и ждал от них любой подлости. Поэтому, не дожидаясь худшего, отправился за море, в финикийский город Тир, находившийся под юрисдикцией Антиоха. По преданию, отсюда когда-то бежала в Африку и основала Карфаген царица Элисса. Ганнибал нашел в этом городе понимание, гостеприимство, приют, друзей и торговых партнеров (не забудем, что он сам был финикиец, а значит — не чужд торговли; во всяком случае, именно в торгашестве его постоянно упрекают античные авторы). Впрочем, по словам Ливия, пребывание знаменитого пунийца на родине предков продлилось всего несколько дней.

Ганнибал направился в Антиохию, чтобы переговорить с «Великим царем» о возможных действиях против Рима.

«Великий царь» прекрасно понимал, что, переговорив с Ганнибалом, безнадежно скомпрометирует себя в глазах римлян. Рисковать он не хотел, поэтому заблаговременно покинул свою столицу и отправился в Эфес.

В Антиохии оставался младший сын «царя Азии», принц Антиох. Он принял карфагенского изгнанника для беседы, однако сделал это неофициально. Видимо, именно так следует понимать Тита Ливия, когда историк пишет, что беседа состоялась в Дафне — пригороде столицы, утопавшем в тенистых садах, посвященных богу Аполлону.

О чем Ганнибал говорил с Антиохом-младшим, неизвестно. Однако стороны остались довольны встречей, после чего карфагенский изгнанник поспешил в Эфес, чтобы переговорить с самим базилевсом (весна 195 года до н. э.). Тот всё колебался, не решаясь на обострение отношений с Римом. По словам Ливия, именно прибытие Ганнибала и разговор с ним побудили Антиоха Великого действовать более решительно.

Тит Ливий передает содержание тайной беседы Антиоха Великого с Ганнибалом так подробно, будто сам при ней присутствовал. Карфагенянин приехал якобы с готовым планом войны против Рима, который тотчас изложил собеседнику. Он предложил высадиться в Италии и заставить Рим вести войну на собственной территории — не за власть, а за выживание. Такая война будет абсолютно безопасна для Сирии. Италия сама доставит и припасы, и воинов. Она богата. В ней живут народы, которым ненавистен Рим. На севере, в долине реки По, — это галлы. На юге — греки, самниты и прочие племена италиков, которые ненавидят Рим как имперский центр. Но если воевать, к примеру, в Греции, то эти союзники превратятся во врагов. Их просто мобилизуют и заставят сражаться с врагами Рима. Тогда война обречена на неудачу: римские легионы непобедимы.

Ганнибал просил Антиоха дать ему всего один корпус с флотом: 100 палубных кораблей, 10 000 пехоты и тысячу конников. С этими силами он отправится в Африку, вернет себе Карфаген, уничтожит политических противников и вступит в открытую борьбу с Римом, высадившись в Италии. В этом случае римляне будут вынуждены сражаться на два фронта: против «Азиатского царства» и Карфагена.

Этот план вызвал недоверие у осторожного Антиоха. Уж сильно всё смахивало на авантюру. Но Ганнибал не унимался. Если переворот в Карфагене не удастся, заявил он, тогда корпус высадится сразу в Италии и начнет войну с Римом. Антиох в это время должен высадиться в Европе и держать Республику под страхом войны, не начиная ее.

Обычно историки восхваляют смелый замысел Ганнибала. И ругают осторожного Антиоха, забывая при этом, что однажды карфагенянин уже прошелся по Италии. В конце концов римляне просто загнали его на «носок» итальянского сапога, а сами преспокойно высадились в Африке, после чего Ганнибал очистил Италию. Эта же история могла повториться и теперь. Существовал риск, что армию карфагенского полководца римляне заблокируют в Италии, после чего объявят войну Антиоху и с главными силами явятся в Азию. У римлян был громадный перевес в силах: все граждане служили в легионах, а таких граждан, как мы говорили, имелось не меньше трехсот тысяч (не считая родственных италиков, которых тоже могли поверстать в легионы). Поэтому осторожность и скепсис Антиоха понятны. Он не зря носил свое прозвище и был действительно великим политиком. Правда, Ганнибала называют гением. Но его гений проявлялся только на поле боя. В большой стратегии он часто ошибался. Антиох это знал. С другой стороны, Ганнибал предлагал единственно возможный способ борьбы с Римом. Да, это был риск на грани авантюры. Но только стратегия риска и могла принести победу. Вот этого Антиох уразуметь не мог. В этом и было превосходство «гениального» Ганнибала над «великим» Антиохом.

Окончательно ли отверг «царь Азии» планы Ганнибала? Неясно. Мы лишь знаем, что карфагенский авантюрист решил действовать на свой страх и риск. Он замыслил переворот в Карфагене. Далее нас ждет очередная занимательная история.