В 200 году до н. э. римский сенат объявил войну Филиппу V под предлогом защиты Греции и Пергама от его посягательств. Какое дело Риму до Греции — вопрос риторический. В наше время дипломаты тоже прикрываются рассуждениями о «геополитических интересах».

К этому времени Греция изменила внутреннюю структуру по сравнению с той, что была, например, в эпоху Александра Великого. Античные города-полисы не имели будущего: выжить в одиночку не мог никто. Поэтому общины объединялись в союзы. Беотийский союз был крестьянский, фессалийский — пастушеский, но самые крупные: Этолийский — разбойничий и Ахейский — аристократический.

Ахейским союзом правила корпорация из нескольких десятков родовитых и богатых людей, которые навязывали свою власть греческим городам на полуострове Пелопоннес. Этолийский союз был создан горцами, которые имели в Элладе репутацию одичавших разбойников. Вероятно, этолийцы были доклассовым архаичным обществом. По этой причине в современной науке этот союз называют «демократическим». Наконец, еще одно союзное образование возникло на месте Эпира. Царская власть в этом регионе пала, и эпирские племена (столь же архаичные, как этолийцы) образовали конфедерацию. Монархия сохранилась лишь у одного из многочисленных эпирских племен — атаманов (или, в другой транскрипции, афаманов), которые еще попадут в наше поле зрения в связи с войнами Филиппа V и Антиоха Великого.

Итак, в ходе взаимоотношений с Элладой римляне попытались представить себя заступниками. После обострения отношений с Македонией первые римские когорты высадились на Балканах. Но эта война вовсе не означала, что Римская республика вступила в открытый конфликт с союзником Филиппа V — «Великим царем» Антиохом. Сенат действовал с большой осторожностью и предпочитал бить противников по частям, хотя желающих натравить римлян на Антиоха было предостаточно.

Тит Ливий рассказывает, что на «Великого царя» нажаловался пергамский базилевс Аттал. Он просил сенат заступиться и обуздать Антиоха, войска которого нападают на Пергам вместе с македонцами. В ответ римляне сообщили, что не имеют возможности высадить войска в Азии и воевать с Антиохом, но попытаются образумить его с помощью дипломатии.

К «царю Азии» отправилось посольство «сената и народа римского» (это стандартная формула тех времен) с заверениями дружбы. В ходе переговоров послы рекомендовали Антиоху воздержаться от нападения на Пергам — друга римлян, — но в остальном предоставили свободу рук. Главное, чтобы Антиох не вмешался в войну на Балканах и не заступился бы за Филиппа Македонского.

Антиох встретил римлян доброжелательно. Он тоже не захотел драться на два фронта, ввязавшись в конфликт с Римом. Тем самым «царь Азии» вторично предал своего союзника Филиппа. Это было уже чересчур «по-восточному». Филипп затаил неприязнь. Но кажется, такое поведение Антиоха было лишь уловкой. Он понимал, насколько опасен Рим и был готов помочь союзнику, но лишь после того, как выведет из строя своего главного врага — Египет. С точки зрения большой стратегии это вполне резонно, но объясниться с Филиппом базилевс не смог, и результатом стало дальнейшее охлаждение между двумя царями.

Антиох перенес центр внимания в Келесирию. Пока он осаждал палестинские города, египтяне решили повторить старый трюк, который сработал при Рафии. Они принялись готовить сильное войско в Египте.

Но египтяне были уже другими. В стране бушевали восстания коптов и не было денег. А это означало, что нет ни приличного оружия, ни отборных наемников, ни лучших инструкторов. Всё это ставило операцию по освобождению Келесирии под угрозу и повышало шансы Антиоха на захват этой страны.