Антиох вышел из Гиркании и снова повернул на Гекатомпил. Здесь, вероятно, произошла крупная битва с парфянами, они были разбиты и отошли на восток, в Ариану. Из текста Полибия явствует, что Антиох осадил самого Артабана или часть его войск в каком-то городе в Ариане. Дела парфянского аршака были плохи, однако он успел заключить союз с восточным соседом Парфии — Греко-Бактрийским царством. Это сразу осложнило положение Антиоха.

Не сказать, что Бактрийское царство переживало подъем, но совершенно точно — преодолело свой первый кризис. Вскоре после того, как начались смуты у Селевкидов, бактры (или бактрийцы) тоже вступили в период развала. Прекратилась династия, произошел распад на несколько царств. Но затем страну вновь объединил один из губернаторов — сатрап Согдианы Евтидем, который провозгласил себя царем. Он оказался таким же решительным человеком, как и его сирийский коллега Антиох III. Если взяться объяснять странный синхронный подъем в Бакгрии, Сирии и Македонии (он случился при Филиппе V тоже после периода упадка), то на ум приходит лишь теория Льва Гумилева с его предположением о способности угасающих этносов к кратковременной регенерации. На фоне медленного упадка эллинизма мы видим, как в нескольких царствах энергичные правители ненадолго задержали процесс распада.

Одним из таких правителей был Евтидем I (235–200 годы до н. э.), базилевс заново рожденного Греко-Бактрийского царства. Получив призыв Артабана о помощи, Евтидем оценил масштаб опасности и выступил на запад. Этот бактрий-ский царь был самостоятелен и абсолютно чужд идее имперского единства. Первые правители Бактрии, которые обрели независимость во время «войны мертвого царя», еще могли ждать прихода законного базилевса с запада. Но с тех прошло больше тридцати лет, сменилось поколение, и новые политики мыслили себя уже в рамках самостоятельного государства.

Разведка донесла Антиоху, что новый враг — бактрийцы — находится в области Тапурия. Эту страну античный географ Страбон помещает к востоку от Гиркании, между нею и Парфией. Точное местоположение ее неизвестно. Географическое указание, приведенное Полибием, вообще трудно истолковать. Он пишет, что 10000 бактрийских всадников заняли позицию впереди всей армии, на переправе через реку Арий. Река вытекает из Паропамиса, в современном Афганистане, и течет через область Ариану, которая находится далеко к востоку от Парфии. Она никак не может быть связана с упоминанием о Тапурии. Либо сражения происходили на огромном пространстве, либо один из наших источников плохо знаком с географией этих мест. Но исходя из логики событий, поверить нужно Полибию, а не Страбону.

Услыхав о приближении врага, Антиох снял осаду парфянского города, в котором укрывался Артабан, и двинулся навстречу бактрийцам. Забегая вперед, скажем, что тем самым Антиох спас парфян. Через полтора столетия после описываемых событий они разрушат Сирийскую державу. Так что ошибка была роковой. Впрочем, событие можно трактовать и иначе. Парфян спас бактрийский царь Евтидем, совершив свой головокружительный марш навстречу Антиоху.

«Базилевс Азии» маршировал к реке Арий, возле которой разведка засекла бактрийцев. От реки его отделяло три дня пути. Два из них он шел с обычной скоростью, а на третий совершил марш-бросок. Перед вечерним отбоем Антиох приказал пехоте сняться с лагеря на рассвете и идти ускоренным маршем. А сам с конницей, стрелками и десятитысячным корпусом пельтастов выступил в поход ночью, чтобы напасть на врага внезапно.

По сведениям, доставленным Антиоху разведкой, днем неприятельская конница караулила переправу в ожидании подхода главных сил Евтидема, а на ночлег удалялась в соседний городок. Поэтому Антиох рассчитывал переправить авангард своей армии еще затемно, завладеть переправой и встретить Евтидема всей мощью.

Дорога к реке оказалась ровной, Антиох быстро достиг воды. Перед рассветом он успел переправить большую часть своего подвижного корпуса. Эта лихость едва не стоила ему жизни. Бакгрийские разведчики предупредили своих. Вскоре 10000 бактрийских всадников появились у реки и ударили по армии Антиоха, заканчивавшей переправу. Царь понимал, что главное — выдержать первый удар. Вокруг него было 2000 отборных кавалеристов-гетайров в тяжелых кирасах и с длинными кизиловыми копьями. С гетайрами Антиох пошел в контратаку. Бактрийские всадники тоже имели тяжелое вооружение. Когда две конные лавины столкнулись, завязалось сражение не на жизнь, а на смерть. Антиох дрался в первых рядах и проявлял чудеса храбрости. Но к бактрийцам приходили новые и новые отряды на помощь, так что скоро они смяли сирийцев. Под Антиохом убили коня. Царь упал, поднялся. Копье бактрийца пробило ему рот и раскрошило несколько зубов. Захлебываясь кровью, Антиох вновь упал. Казалось, всё кончено. Но тут отовсюду послышался боевой клич — это к сирийцам пришли подкрепления. Воины «царя Азии» отбросили врага. Рану Антиоха кое-как перевязали и перевезли базилевса в ближайший тыл.

Некоторое время в бою царило равновесие. Лишь когда весь сирийский корпус форсировал реку, стало ясно, что атака бактрийцев захлебывается; затем врагов подавили числом. Бактрийцы стали отходить. Сирийцы бросились их преследовать.

Полибий говорит, что была истреблена «большая часть» армии Евтидема. Сам бактрийский царь бежал в свою столицу Бактры.