В стратеги египтян были выбраны опытнейшие предводители наемников, «которые участвовали еще в походах Деметрия и Антигона», пишет Полибий.
Вероятно, имеются в виду македонские цари Деметрий Прекрасный (339–229 годы до н. э.) и Антигон Досон (229–221 годы до н. э.), которые активно воевали в Греции за несколько десятилетий до описываемых событий.
Оплата профессиональных вояк требовала громадных средств. Но фараоны в свое время сумели частью накопить, частью награбить много сокровищ. Особенно большой куш оторвал отец Птолемея IV во время походов против «Азиатского царства». Теперь эти деньги пошли в уплату жалованья головорезам, которых навербовали в греческих городах. Их обучали опытные инструкторы, а возглавляли лучшие офицеры своего времени. Ходили слухи, что у Антиоха расквартирована в Сирии огромная армия, не менее 60000 солдат. Поэтому к подготовке собственных вооруженных сил отнеслись весьма тщательно. Полный перечень состава египетского войска и имен офицеров мы находим у Полибия.
Три тысячи солдат составляла царская агема (полк) тяжелой пехоты. Ею командовал Эврилох из Магнесии. Беотиец Сократ возглавлял полк пельтастов (легкой пехоты). Андромах и Птолемей Трасид начальствовали над главной пехотной частью — фалангой, в которой было 20 500 солдат; там же находился Сосибий, который командовал ими обоими. Отдельный корпус из 8000 наемной пехоты взял под начало Фоксид. Семьсот конных гетайров дали Поликрату. Он же командовал конными ливийцами, коих набралось больше двух тысяч. Ливийцы — это берберы, они традиционно поставляли легкую кавалерию, а закованные в кирасы гетайры были тяжелыми бойцами. Ливийцев явно использовали как вспомогательные части.
Две тысячи наемных греческих конников обучил и возглавил фессалиец Эхекрат — сам прирожденный кавалерист. Еще 3000 наемников пришли с Крита. Это были великолепные стрелки из лука под началом Кнопия из Алларии. Выходец из Киренаики Аммоний, тоже солдат удачи, привел с собой трехтысячный полк местных ливийцев, обученных воевать как македонская пехота и вооруженных сариссами — тяжелыми копьями. Явились еще 4000 галатов и фракийцев из числа колонистов, осевших в Египте. Эти воины считались особенно свирепыми и бесстрашными. Командовал ими фракиец Дионисий. Но и этого показалось недостаточно. Поэтому советники фараона пошли на крайнюю меру. Они мобилизовали и обучили на македонский манер 20000 коренных египтян — коптов (командовал ими лично министр Сосибий): тех самых коптов, что Птолемеи и их утонченные греко-македонские соратники не считали за людей. Теперь в них возникла нужда, и коренное население заставили заплатить еще один налог — кровью.
...Таковы были приготовления фараона и его советников. Сам грандиозный характер этих предприятий показывает, что на них требовалось много времени. Поэтому соратники фараона, как могли, вводили Антиоха в заблуждение и манили обещанием примирения. А сами продолжали подготовку к большой войне.
Между тем Антиох III безуспешно осаждал сильную крепость Дор в Палестине. Египетский стратег Николай постоянно присылал осажденным подкрепления и припасы. Это заставляет думать, что египтяне всё еще оставались сильнейшей морской державой и господствовали на морских коммуникациях.
Приближалась зима. Армия Антиоха устала от мелких сражений и безуспешной осады. Послы фараона по-прежнему находились в лагере азиатского царя и тянули время. Наконец Антиох принял их предложение заключить перемирие на четыре месяца. От себя он пообещал «предъявить самые снисходительные условия при заключении окончательного мира» (Полибий). Такая уступчивость объяснялась легко: с севера угрожал Ахей. Полибий прямо пишет, что узурпатор заключил с Египтом союз против Антиоха.
«Царь Азии» вернулся в Селевкию-на-Оронте. Здесь он распустил большую часть своей армии на зимние квартиры, а то и вообще по домам. Для охраны Келесирии царь оставил войска Теодота (вероятно, этолийца), расквартированные в гарнизонах.
Почему Антиох распустил большую часть армии, если боялся Ахея? Причина может быть одна. Вероятно, у Ахея было немного войск, и для их отражения достаточно было присутствия царской гвардии и профессионального ядра армии на берегах Оронта. А содержать большое войско оказалось накладно.
Египетские дипломаты продолжали вводить азиатского царя в заблуждение. Он был убежден, что решит дело выгодным миром. Сосибий прибыл в Мемфис, тогда как основные военные приготовления велись в полнейшей тайне в Александрии. Египетский министр ласково принимал в Мемфисе послов Антиоха, в свою очередь засылал новые и новые посольства в ставку противника. Тем эмиссарам сирийцев, которым все-таки удавалось достичь Александрии, не показывали военные лагеря.
Тем более что в Александрии и без того было что посмотреть. Она считалась красивейшим из эллинистических городов. Прекрасная набережная служила местом прогулок и свиданий (туда выезжали в колясках). Ученые могли с пользой проводить досуг в Музее, где фараоны собрали множество редких рукописей. Охотники до плотских утех легко находили, выражаясь современным языком, «подруг» — гетер. В элитных кабаках знатоки наслаждались приватными танцами стриптизерш. Словом, при желании любого посла можно было отвлечь и развлечь так, что он позабудет обо всем на свете. Сосибию и его соратникам это удалось блестяще. Главное, что сам Антиох пожелал быть обманутым.
На переговорах азиатский царь изо всех сил пытался подвести правовую базу под недавние завоевания. Обычно в таких случаях захватчик ищет исторический прецедент. Это произошло и сейчас. Антиох апеллировал ко временам первых эллинистических царей, которые поделили сатрапии; послы фараона возражали, и дело не сдвигалось с мертвой точки.
Обе стороны многословно и беспрерывно повторяли одни и те же доводы. Наконец египтяне потребовали включить в мирный договор Ахея Младшего как полноправного царя. Антиох пойти на это не мог. Переговоры зашли в тупик.
Обе стороны утомились от бесплодных упреков. Антиох начал проявлять заметное раздражение. Он уже был достаточно самостоятелен для принятия решений, и с этого времени мы можем говорить о личностном факторе в поступках царя.