Во время войны с Наполеоном семидесятилетний действительный тайный советник Иван Александрович Заборовский рассказывал одну, казавшуюся многим фантастической, историю, которая, как утверждал рассказчик, повернись дело иначе, могла бы предотвратить французское вторжение в Россию, да и вообще изменить весь ход европейской истории.
В конце 1787 года, рассказывал Заборовский, он — в то время генерал-поручик — получил повеление императрицы Екатерины II срочно отправиться «сухим путем» во Флоренцию, а оттуда в Грецию и на Сицилию, к берегам которой должен был подойти отряд русских кораблей с 6-тысячным десантом. Ко времени прибытия морского отряда генералу Заборовскому было приказано набрать на месте определенное количество иностранных офицеров для использования их знаний и опыта в начинавшейся войне против Турции.
Одним из кандидатов на зачисление в русскую службу был внешне ничем не примечательный французский лейтенант-артиллерист Бонапарт, находившийся в продолжительном отпуске на острове Корсика, откуда он был родом.
Как утверждал Заборовский, незадолго до встречи с лейтенантом Бонапартом он получил из Петербурга строгое указание — не принимать иностранных офицеров в русскую службу тем же чином, который они имели в своей армии. Поэтому Заборовский был готов принять лейтенанта Бонапарта в русскую службу, но лишь с первым офицерским чином, то есть прапорщиком (младшим лейтенантом). Бонапарт счел это для себя невозможным, и контракт не был подписан.
Впоследствии Заборовский, ставший сенатором и действительным тайным советником, часто вспоминал этот случай, сетуя на инструкцию, не позволившую ему удовлетворить более чем скромное желание лейтенанта Бонапарта и тем самым направить его честолюбие в другое, менее опасное для Европы, русло.
Имела ли в действительности место эта история или ее следует отнести к числу исторических анекдотов? Кто знает... Но даже ничем не подтвержденный рассказ почтенного Ивана Александровича не может не навести на мысли о роли его величества случая в историческом процессе. Необыкновенная жизнь Наполеона Бонапарта дает тому множество примеров.
Будущий император французов родился 15 августа 1769 года в Аяччо, столице Корсики, которую годом ранее Франции уступила Генуэзская республика[2]. Многие корсиканцы не желали быть ни под властью генуэзцев, ни сменивших их французов. Они встали под знамена генерала Паскуале (Паскаля) Паоли, вождя корсиканского сопротивления французским интервентам.
Горячим приверженцем Паоли был и Карло (Шарль) Мария Буонапарте (Бонапарт), корсиканский дворянин, получивший юридическое образование в Риме и Пизе[3]. В 1763 году 17-летний Буонапарте вернулся в родной Аяччо. Год спустя, по настоятельной рекомендации Паоли, своего кумира, он женился на 14-летней красавице Марии Летиции Рамолино, дочери генерального инспектора мостов и дорог Корсики. В молодой семье адвоката Буонапарте один за другим рождались дети, часть которых умирала в младенчестве. До зрелых лет дожили восемь отпрысков этого семейства — Жозеф, Наполеон[4], Люсьен, Элиза, Луи, Полина, Каролина и Жером.
21 июня 1771 года Наполеон, второй из сыновей Шарля Бонапарта, был крещен в Аяччо, в старинном кафедральном соборе Успения Святой Девы Марии (Cathédrale Santa Maria Assunta d'Ajaccio).
К тому времени месье Бонапарт уже покинул ряды сторонников корсиканской независимости. Это произошло летом 1769 года, почти одновременно с рождением второго сына, после того, как повстанческие отряды Паоли 9 мая 1769 года потерпели сокрушительное поражение от французской армии генерала де Во на равнине Понто-Ново, у реки Голо. Самому Паоли удалось избежать плена. 13 июня 1769 года вместе с братом и пятьюстами соратниками он успел подняться на борт поджидавшего его в Порто-Веккио английского корабля и покинул Корсику.
После поражения и бегства Паоли супруги Бонапарт, озабоченные будущим своего потомства, отказались последовать примеру многих корсиканских семей, поспешивших перебраться в Италию. Они предпочли остаться на Корсике, приняв французское подданство. Именно в это время Карло Буонапарте превратился в Шарля де Бонапарта. Французский губернатор Корсики граф Луи Шарль Рене де Марбёф в полной мере оценил лояльность адвоката, а в еще большей степени — достоинства его юной супруги, с которой 57-летнего графа, как утверждали некоторые историки, связывали весьма тесные отношения[5].
Так или иначе, но губернатор поддерживал самые дружеские отношения с семейством Бонапарт, выделяя его из всех корсиканских дворянских фамилий. По протекции графа де Марбёфа, Шарль Бонапарт получил престижную должность адвоката Высшего совета Корсики и был избран в состав Генеральной ассамблеи острова. В 1777 году, как делегат от корсиканского дворянства, Шарль Бонапарт был направлен в Версаль, где получил аудиенцию у Людовика XVI.
Расположение графа де Марбёфа к Бонапартам этим не ограничилось. В 1779 году заботливый губернатор исхлопотал у военного министра графа де Монбарея место в Бриеннской военной школе для своего любимца, десятилетнего Наполеона. Оставалось только представить в комиссию документальное подтверждение, что дворянство Бонапартов насчитывает не менее четырех поколений. Заботливый отец без труда раздобыл нужные документы, после чего его второй сын получил государственную стипендию на весь срок обучения. Старшему сыну Жозефу семейным советом была уготована судьба священнослужителя.
В середине мая 1779 года юный Бонапарт стал кадетом Королевской военной школы Бриенн-ле-Шато расположенной в регионе Шампань-Арденны, на востоке Франции. Это было одно из двенадцати существовавших тогда учебных заведений, где получали военное образование мальчики из семей мелкого дворянства.
За пять лет пребывания в Бриеннской школе Наполеон не сумел снискать расположения и тем более дружбы своих товарищей-кадетов — да он, собственно, к этому и не стремился, предпочитая проводить все свободное время за чтением книг по военной истории и истории Корсики. Сближению с товарищами мешал не только замкнутый характер Наполеона, но и его нескрываемое восхищение мужественным генералом Паоли, национальным героем Корсики, официально считавшимся опасным мятежником, заслуживающим смертной казни. В глубине души мальчик не одобрял отступничества отца от дела национального освобождения Корсики. Долгие годы он будет идентифицировать себя именно как корсиканского патриота, а не француза.
В июне 1784 года Шарль Бонапарт навестит в Бриенне своего сына, а в сентябре того же года в школу приедет инспектор военных училищ с целью отобрать из числа кадетов четырех наиболее способных кандидатов для продолжения обучения в Парижской военной школе, где готовили артиллеристов, военных инженеров и морских офицеров. Наполеон Бонапарт оказался в числе четырех счастливчиков.
22 октября 1784 года пятнадцатилетний Наполеон прибывает в столицу Франции и быстро интегрируется в новую среду. Юный Бонапарт увлеченно отдается учебе. Как и в Бриенне, его не волновали взаимоотношения с товарищами, многие из которых принадлежали к знатным аристократическим фамилиям. Он все тот же почитатель изгнанника Паоли, что, естественно, не могло расположить к нему одноклассников.
В конце февраля 1785 года Наполеон получает известие о смерти отца вследствие рака желудка — той самой болезни, которая спустя тридцать пять лет сведет в могилу и его самого. Так, во всяком случае, считали некоторые доктора.
Старшим в семье становится семнадцатилетний Жозеф, который отказался от духовной карьеры в пользу адвокатской. Но Наполеон посчитал, что старшему брату не хватает волевых качеств, чтобы играть роль главы семейства. Поэтому эту роль он, в избытке наделенный твердым характером, взял на себя.
28 сентября 1785 года Наполеон блестяще выдерживает выпускной экзамен. Одним из его экзаменаторов был знаменитый математик и астроном Пьер-Симон де Лаплас, которого Наполеон впоследствии сделает министром и сенатором. Ему было сделано предложение стать морским офицером, но он предпочел артиллерию сухопутных войск.
3 ноября 1785 года младший лейтенант Наполеон Бонапарт прибывает в небольшой южный город Баланс (регион Овернь-Рона-Альпы), где дислоцирован 1-й артиллерийский полк (полк де Ла Фер), отличившийся в двух войнах — за Австрийское наследство (1740–1748) и в Семилетней войне (1756–1763).
Казалось, судьба Бонапарта предрешена, и она не обещает ничего, что выходило бы за рамки служебной рутины. Скромное происхождение и отсутствие высоких связей (его покровитель граф де Марбёф умер в сентябре 1786 года) не обещали быстрого продвижения по службе. В мирное время Бонапарт мог рассчитывать дослужиться до капитана, в лучшем случае до полковника — не выше...
Он и сам это понимал, и потому унылой гарнизонной службе предпочитал уединение с книгой в руках. Век Просвещения, разумеется, не мог пройти мимо юного офицера. Он запоем читает Вольтера, Дидро, д'Аламбера и других философов, но предпочтение отдает Руссо. Это и не удивительно. Именно у Руссо, помимо поразившего его «Духа законов», Бонапарт встречает восхищение просвещенной диктатурой Паоли, существовавшей на Корсике между 1756 и 1769 годами. «Я родился в тот самый момент, — писал Бонапарт в своем дневнике, — когда моя Родина погибала. Тридцать тысяч французов вторглись на наши берега, утопив трон Свободы в потоке крови». Изгнать французских интервентов из Корсики — такова была тогдашняя мечта совсем молодого Бонапарта, офицерский патент которого был подписан королем Франции и Наварры Людовиком XVI.
Не без влияния Руссо Бонапарт задумал написать историю родного острова. Из книг он собирает нужный материал, делает подготовительные записи, но этот проект остается незавершенным. Под влиянием Жан-Жака Бонапарт составляет в дневнике проникнутый революционным духом план сочинения о природе королевской власти. Но и эта задумка не была доведена им до конца.
Материальное положение семьи, ухудшившееся после смерти отца, побудило младшего лейтенанта просить командование об отпуске, уже втором после прибытия в гарнизон. Отпуск продолжался почти полгода — с января до середины июня 1788 года. Все это время восемнадцатилетний Наполеон Бонапарт занимался устройством на Корсике семейных дел.
Именно с этим вторым приездом на родину и связана история, рассказанная действительным тайным советником И. А. Заборовским. Именно в это время — первая половина 1788 года — генерал Заборовский набирал во Флоренции иностранных офицеров для войны против Турции.
Правда, до сих пор не нашлось документальных подтверждений, что Бонапарт, недовольный своим положением (в 1788 году он был всего лишь лейтенантом), во время отпуска покидал Корсику и побывал во Флоренции, где вел переговоры с генералом Заборовским. Хотя тосканские корни семьи Бонапартов в принципе не исключали того, что кто-то из представителей этого семейства (тот же Наполеон) время от времени могли бывать на исторической родине, — благо Флоренция находилась не так далеко от корсиканских берегов. Впрочем, это одни лишь предположения.
Важнее другое. К началу революции 1789 года лейтенанта Бонапарта больше интересовало дело освобождения Корсики от французского господства, нежели судьба самой Франции. Он все еще видел себя сподвижником Паоли.
Пока Бонапарт находился в отпуске, его полк временно был передислоцирован в город Осон (регион Бургундия — Франш-Конте). 19 июля 1789 года, когда в Париже началась революция, лейтенант Бонапарт участвовал в подавлении голодного бунта в Осоне. В то время он слабо себе представлял смысл событий, разворачивавшихся в столице. Его по-прежнему влекло на Корсику, где он побывал еще трижды — с сентября 1789 до февраля 1791, с сентября 1791 до мая 1792 и с октября 1792 до мая 1793 года.
На родине Бонапарт активно включается в политическую жизнь, вступает в революционный клуб[6], избирается командиром батальона Национальной гвардии. Он настойчиво пытается сблизиться с Паоли, который триумфально вернулся в 1790 году на Корсику. Однако тот настороженно относится к своему пылкому почитателю. Он не забыл об отступничестве Карло Буонапарте отдела корсиканской независимости.
Паоли с успехом воспользовался революционной смутой для реализации своих давних планов о восстановлении независимости Корсики. Поначалу новые власти в Париже видели в нем жертву королевского произвола, борца за свободу, то есть союзника. Но по мере того как выяснялись мотивы действий Паоли, прежнее благожелательное отношение к нему сменилось на сдержанное и даже подозрительное. Национальный Конвент, проводивший политику унификации и централизации государственного устройства, не мог долго мириться с откровенным сепаратизмом Паоли, начавшим искать поддержку у внешних врагов. «Момент истины» настал, когда Паоли, с давних пор пользовавшийся расположением Великобритании, обратился к Сент-Джеймскому кабинету с настоятельной просьбой о военной помощи.
Англичане не заставили себя долго ждать. К берегам Корсики подошел британский флот под командованием адмирала Худа с приказом полностью оккупировать остров. Паоли, согласившийся временно передать Корсику под суверенитет Англии, был вознагражден постом вице-короля[7]. 2 апреля 1793 года Конвент объявил Паоли «предателем» дела Французской республики и выдал ордер на его арест.
В это время резко меняется и отношение Бонапарта к своему кумиру. Он был глубоко травмирован действиями Паоли, призвавшего на помощь иностранных интервентов. У Наполеона возникли и личные причины для окончательного разочарования в «Отце Отечества», как стал именоваться на Корсике Паоли. Эти причины были связаны с преследованиями, которым после 1790 года мстительный Паоли постоянно подвергал семейство Бонапартов. В июне 1793 года угроза ареста вынудила Летицию Бонапарт вместе с детьми и другими близкими родственниками спешно покинуть Аяччо и перебраться в Тулон, а оттуда — в Марсель. Бегство было своевременным. Явившийся для ареста Бонапартов наряд полиции разгромил и сжег дотла их дом.
«Корсиканская» страница в биографии Наполеона Бонапарта была окончательно перевернута. В то время как Паоли связал свои надежды с британской монархией, его вчерашний почитатель сосредоточил, наконец, все свое внимание на событиях, разворачивавшихся во Франции. С 1793 года начинается новый период его жизни, связанный с участием в революции, поднявшей скромного лейтенанта к вершинам власти и могущества.
Политические взгляды Наполеона Бонапарта в первые годы революции были достаточно противоречивыми. С одной стороны, он, безусловно, был противником Старого порядка, усматривая в нем источник административного произвола. Будучи подвержен веяниям политической моды, он участвовал в работе революционных клубов — и на Корсике, где часто и подолгу бывал, и в Балансе, где дислоцировался его полк. С другой стороны, его отталкивала неконтролируемая, разрушительная стихия масс, которые были для него «чернью». Когда 20 июня 1792 года лейтенант Бонапарт стал случайным свидетелем разгрома обезумевшими парижанами королевской резиденции Тюильри, он сожалел, что у него под рукой не оказалось пушки, чтобы, как он записал в дневнике, «положить на месте всю эту сволочь». Такая же реакция была у него и на восстание 10 августа 1792 года, окончательно свергнувшее монархию. Лейтенант негодовал, видя как «люди в партикулярном платье» избивали и убивали «людей в мундирах», его товарищей по оружию.
Тем не менее именно революционная власть дала ему надежду на успешную карьеру. В сентябре 1793 года, когда руководивший осадой Тулона генерал был ранен, комиссар Конвента Огюстен Робеспьер, младший брат якобинского диктатора, поручил капитану Бонапарту встать во главе осадной артиллерии, обстреливавшей город-крепость. Бонапарт блестяще справился с ответственным поручением. 19 декабря, не выдержав смертоносного прицельного обстрела, англичане капитулировали. Тулон был освобожден, а 23-летний капитан, по представлению младшего Робеспьера, был произведен в бригадные генералы. Огюстен был в восторге от Бонапарта и часто писал о нем в Париж, старшему брату. «Неподкупный» подумывал даже о том, чтобы назначить молодого генерала командующим парижской Национальной гвардией. Если бы это назначение состоялось, можно не сомневаться, что Бонапарт разделил бы судьбу братьев Робеспьеров, Сен-Жюста, Кутона и других якобинских лидеров, казненных 28 июля 1794 года на площади Революции (ныне — площадь Согласия).
В 1793 году Бонапарт — убежденный сторонник Максими-льена Робеспьера. Его якобинские взгляды нашли отражение в брошюре «Ужин в Бокере» («Souper de Beaucaire»), опубликованной в конце июля 1793 года, вскоре после победы якобинцев над жирондистами. Это сочинение принесло Бонапарту определенную известность в политических кругах, но оно же аукнулось ему после падения якобинской диктатуры 9 термидора II года Республики (27 июля 1794 года).
9 августа 1794 года бригадный генерал Бонапарт, находившийся в Итальянской армии, изготовившейся для вторжения в Пьемонт, был арестован как сообщник «тиранов» — братьев Робеспьеров. С большим трудом ему удалось доказать следователям-термидорианцам, что его отношения с Робеспьерами носили сугубо служебный характер. Каким-то образом ему удалось оправдаться и за «Ужин в Бокере». В отличие от многих робеспьеристов, подвергшихся репрессиям, «герой Тулона» был оправдан и даже получил возможность продолжить военную карьеру.
Поняв, что термидорианский режим обрел устойчивость, вчерашний якобинец занялся поиском полезных знакомств среди новых правителей Франции. На первую роль в термидорианской верхушке в это время выдвинулся Поль Баррас, сыгравший решающую роль в свержении Робеспьера. В феврале 1795 года он стал председателем термидорианского Конвента. Бонапарт знал его со времен осады Тулона, где Баррас был одним из комиссаров Конвента.
Кто знает, быть может, Баррас и не вспомнил о Бонапарте, если бы не восстание роялистов 13 вандемьера (5 октября 1795 года) в Париже. Баррас обратился к находившемуся в Париже в затянувшемся отпуске генералу Бонапарту с просьбой оказать содействие в подавлении мятежа. Получив его согласие, лидер термидорианцев подчинил Бонапарту войска парижского гарнизона. Их общая численность в пять раз уступала силам роялистов, но это не смутило генерала Бонапарта.
Умело рассредоточив артиллерийские орудия, он методично расстрелял многотысячную толпу мятежников, устремившихся к Тюильри, резиденции Конвента. Под смертоносной картечью вблизи собора Святого Роха (Saint Roch) погибли более трехсот человек. Остальные в панике разбежались. В этот день «герой Тулона» стал еще и «спасителем Республики». 16 октября 1795 года Бонапарт был произведен в дивизионные генералы, а десять дней спустя назначен главнокомандующим Внутренней армией.
Члены Директории — правительства, сформированного после принятия 27 октября 1795 года новой конституции, — после этого оказывали Бонапарту всевозможные знаки внимания, а Баррас озаботился даже устройством его личной жизни. Глава Директории свел Бонапарта со своей бывшей любовницей, тридцатидвухлетней Жозефиной де Богарне, вдовой генерала революционной армии, гильотинированного накануне термидорианского переворота.
«Прекрасная креолка»[8], несмотря на шестилетнюю разницу в возрасте, давно волновала воображение Бонапарта, оставившего ради нее Дезире Клари, свою прежнюю возлюбленную, с которой он был помолвлен[9]. Жозефина долго не отвечала ему взаимностью. Потребовалось вмешательство Барраса, который сумел убедить поднадоевшую ему любовницу обратить внимание на подававшего большие надежды Бонапарта.
5 марта 1796 года состоялось бракосочетание Наполеона и Жозефины, а тремя днями ранее дивизионный генерал Бонапарт был назначен главнокомандующим Итальянской армией, что вызвало ропот среди старых генералов, сразу же невзлюбивших «выскочку».
Отправляясь в армию, Бонапарт заручился обещанием Жозефины приехать к нему. Однако время шло, а мадам Бонапарт не спешила к мужу, ежедневно писавшему ей письма, наполненные любовью и ревностью. Анонимные «доброжелатели» с удовольствием доводили до сведения Бонапарта, как весело и беззаботно проводит в Париже время его жена. Он не находил себе покоя, но личные обстоятельства никогда не затуманивали его сознания и не отвлекали от поставленной задачи.
Сорокатысячной армии Бонапарта была определена цель — взять под контроль Северную Италию, после чего повернуть на Австрию для соединения с главными силами, сосредоточенными на берегах Рейна. Конечная цель операции — овладение Веной. Франция в это время находилась перед лицом европейской коалиции, ударную силу которой составляли австрийская и сардинская армии общей численностью свыше 55 тысяч человек. Однако, вопреки первоначальным расчетам, решающие события развернулись не в Германии, а в Италии.
Предугадав намерения противника, генерал Бонапарт 12 апреля 1796 года развернул наступление, сумев вклиниться между австрийцами и сардинцами. Всего две недели потребовалось ему, чтобы поставить на колени Сардинское королевство. В сражениях при Чеве и Мондови он разгромил сардинскую армию и вынудил Виктора-Амадея III заключить сепаратный мир с Францией.
Не теряя наступательного порыва, Бонапарт двинул армию против австрийцев, и уже 10 мая одержал убедительную победу при Лоди, а 15 мая вступил в Милан. Затем Бонапарт блокировал Мантую. Часть армии он двинул на Тоскану и занял Ливорно, где находилась база британского флота.
Австрийское командование предприняло четыре попытки разблокировать Мантую, но все они оказались безуспешными. Нанеся австрийцам пять последовательных поражений (при Кастильоне, у Роверетто, Бассано, Арколе и Риволи), Бонапарт принудил 2 февраля 1797 года капитулировать Мантую. В результате почти вся Северная Италия оказалась под французским контролем.
В самом начале весны 1797 года французы вторглись в Австрию и начали наступление на Вену, вынудив императора 18 апреля пойти на перемирие.
Развязав себе руки, Бонапарт спровоцировал военный конфликт с Венецианской республикой и без труда оккупировал Венецию. 17 октября 1797 года в Кампо-Формио (Венецианская область) он подписал с Австрией мирный договор, открывший перед Францией возможность для утверждения ее господства в Италии (создание так называемой Цизальпинской республики). Кроме того, Австрия потеряла Ломбардию и свои нидерландские провинции (Австрийские Нидерланды).
Победоносный Итальянский поход принес Бонапарту славу выдающегося полководца. По возвращении на родину он был встречен как национальный герой. Улица Шантерен в Париже, где жил генерал Бонапарт с супругой, была переименована в улицу Победы (rue de la Victoire), a сам победитель 25 декабря 1797 года был избран членом созданного в 1795 году Института Франции (Institut de France)[10] по секции механики, физики и математики.
Зиму 1797–1798 годов Бонапарт провел в Париже, наслаждаясь славой и комфортном столичной жизни. В это время в Директории появляются планы удара по Великобритании, «историческому противнику» Франции. Пошли разговоры о подготовке вторжения на Британские острова. Командование этой военной операцией предполагалось доверить генералу Бонапарту, которого в феврале 1798 года Директория командирует в Кале и Дюнкерк для изучения обстановки на месте.
Ничто, казалось, не свидетельствовало о тайных замыслах честолюбивого Бонапарта против Директории. Тем не менее Баррас и другие директора начинают с опаской относиться к ставшему невероятно популярным генералу. Что у него на уме? Не вынашивает ли он собственных политических планов?.. Отсюда и возникла идея удалить Бонапарта из Парижа.
Когда план высадки на берега Туманного Альбиона был признан неосуществимым, возникла другая идея — нанести удар по Англии с ее колониального «тыла». Начать предполагалось с овладения Египтом, после чего двинуться в направлении Индии, самой крупной жемчужины в британской короне. Смысл новой операции, доверенной генералу Бонапарту, состоял в том, чтобы перерезать самый короткий путь сообщения между Англией и Индией.
К концу апреля 1798 года формирование так называемой Восточной армии было завершено. Для ее переброски в Египет собрали весь наличный флот — 335 кораблей самого разного назначения — от фрегатов и корветов до шлюпочных маломерных судов. По большей части эта разношерстная «армада», отправившаяся 19 мая из Тулона к египетским берегам, не имела артиллерийского вооружения. Численность французского десанта составляла 33 тысячи человек. В пути к экспедиции присоединялись подразделения гарнизонов, дислоцированных на Корсике, Корфу и других островах, контролируемых французами.
Бонапарту благополучно удалось избежать столкновения с британским флотом, господствовавшим в Средиземном море. По пути в Египет он сумел даже выбить англичан с Мальты, чем обеспечил линию сообщения с метрополией. Оставив на острове трехтысячный гарнизон, Бонапарт продолжил движение. Подойдя к Александрии, 2 июля он с ходу овладел городом. Здесь генерал также оставил трехтысячный гарнизон и направил войска в сторону Каира, выбрав самый короткий, но и самый трудный маршрут — через безжизненную пустыню. Этот переход, полный лишений, занял двадцать дней. 21 июля взорам французов открылся сказочный вид на пирамиды, вблизи которых их поджидали мамлюки[11] — шесть тысяч всадников с небольшим пехотным прикрытием и несколькими пушками.
Устремившиеся в атаку мамлюки попали под смертоносный огонь построенных в боевые каре французских войск. Победа Бонапарта была быстрой и сокрушительной. Уже 24 июля его армия триумфально вошла в Каир.
Успехи Бонапарта были омрачены известием о разгроме адмиралом Нельсоном французского флота при Абукире (на рейде Александрии) 1–2 августа 1798 года. В результате армия Бонапарта была изолирована в Египте, потеряв прямое сообщение с Францией.
Следствием поражения при Абукире стало вступление Турции в войну на стороне антифранцузской коалиции. Султан двинул армию в направлении Суэца. В самом Египте 21 октября вспыхнуло организованное мамлюками восстание против французских оккупантов.
Бонапарт решил разделить свою армию. Одну ее часть он отправил в Верхний Египет, где укрывался с остатками мамлюкской армии ее предводитель Мурад-бей. С остальными силами, оставив гарнизоны в Каире и Александрии, Бонапарт двинулся в Сирию, взял Яффу и дошел до старинной крепости Сен-Жан д'Акр (античная Галилея), бывшей столицы Иерусалимского королевства. Однако взять крепость Бонапарту не удалось, а вспыхнувшая в войсках чума вынудила его в середине мая 1799 года снять осаду и двинуться в обратный путь, в Египет, где он сумел разбить турок и англичан.
Летом 1799 года до Бонапарта доходят тревожные известия. Русский император Павел I присоединился к антифранцузской коалиции и направил в Италию войска под командованием прославленного Александра Суворова. Одновременно русская эскадра адмирала Федора Ушакова один за другим освобождала острова Архипелага в Средиземном море и угрожала французским завоеваниям в Италии. Да и в самой Франции было тревожно: там нарастало недовольство погрязшим в коррупции режимом Директории.
Бонапарт решил, что настает его час. Он должен быть в Париже, где решается судьба Франции. Передав командование ослабленной в боях и истощенной эпидемиями Восточной армии генералу Жану-Батисту Клеберу[12], Бонапарт 23 августа 1799 года тайно покидает Египет на борту фрегата «Мюирон». Опасное путешествие, сопровождавшееся преследованиями англичан, продолжалось долгих 47 дней. Наконец, 9 октября «Мюирон» благополучно прибывает в небольшой порт Сен-Рафаэля, на границе Прованса и Лазурного Берега. 13 октября Бонапарт уже в Париже.
К этому времени он сильно изменился. Бонапарт уже не тот, что был в начале революции или даже в период якобинской диктатуры. Куда девались его увлечение идеями Руссо, неприятие королевского самовластия, стремление к справедливости и политическому равенству? Революция, свидетелем и участником которой ему довелось быть, убедила его в том, что за провозглашаемыми высокими идеями многие ее лидеры часто скрывают собственные честолюбивые, эгоистические устремления, главное из которых — жажда власти. На глазах Бонапарта происходило вырождение элиты, сформировавшейся в годы революции. Общая деградация достигла своего пика в период Директории, верхушку которой он глубоко презирал. В нем давно назревал протест против этого режима. При этом Бонапарт вовсе не помышлял о возвращении к идеалам 1789 года, считая этот этап истории Франции безвозвратно пройденным.
К 1799 году у него постепенно созрел собственный «Великий замысел» (Grand dessein), порожденный невероятным честолюбием, особенно развившимся после одержанных им громких побед. «Я всегда был одержим огромными амбициями», — признавался он впоследствии, уже в изгнании. Эти амбиции неудержимо толкали его к захвату власти и установлению нового политического режима, при котором порядок и стабильность сочетались бы с принятыми французским обществом основополагающими завоеваниями революции.
Директория, встревоженная неожиданным возвращением Бонапарта, не решилась потребовать от него объяснений — почему он бросил армию в Египте. Все искали расположения Бонапарта, предлагали ему свои услуги. Он же оставался непроницаем, держа многозначительную паузу и внимательно изучая обстановку.
Единственный, с кем генерал охотно общался, — 51-летний Эмманюэль-Жозеф Сийес, или «аббат Сийес», как его называли прежде за принадлежность к духовному сословию. Еще в 1788 году Сийес прославился своей брошюрой «Что такое третье сословие?», ставшей одним из программных документов Французской революции. Депутат Генеральных штатов, затем депутат и председатель Национального собрания, член Конвента и Комитета общественного спасения, один из пяти директоров, председатель Совета пятисот, нижней палаты парламента, посол в Берлине — таковы основные вехи политической биографии этого ветерана революции.
С недавних пор Сийес и поддерживавший его Роже Дюко, тоже член Директории, вынашивали планы конституционного обновления Французской республики, сознавая обреченность одряхлевшего всего за четыре года существования режима. К тому же Сийес опасался чрезмерного усиления Барраса, которого ненавидел. Но сам Сийес был сугубым теоретиком, способным лишь генерировать идеи. Поэтому бывший аббат подыскивал решительного человека из среды авторитетных генералов, способного помочь ему в реализации задуманного. Такого кандидата он увидел в вернувшемся из Египта Бонапарте. Но Сийес не учел главного — амбиций самого Бонапарта, который менее всего предполагал быть орудием в чьих-то руках. Тем не менее в тот момент их интересы совпадали. Сийес брал на себя политическую подготовку задуманного ими переворота, а Бонапарт должен был обеспечить его успех с военной точки зрения.
Первым шагом в реализации их планов стало назначение генерала Бонапарта, по представлению Сийеса, командующим ч войсками Парижского гарнизона. Это произошло 18 брюмера; VIII года Республики (9 ноября 1799 года). Затем тот же Сийес убедил обе палаты (Совет пятисот и Совет старейшин) перенести заседания из Парижа, где якобы созрел новый якобинский заговор, в Сен-Клу, под защиту надежных войск. Когда на следующий день Сийес предложил депутатам ради «спасения Республики» реформировать конституцию, парламентарии возмутились, почувствовав неладное. Тогда в зале появился их «защитник» генерал Бонапарт и объявил о закрытии сессии Законодательного корпуса. Сопровождавшие его гренадеры «помогли» депутатам покинуть здание.
11 ноября переворот вступил в завершающую стадию. Люсьен Бонапарт, младший брат Наполеона, занимавший в тот момент пост председателя Совета пятисот, сумел убедить нижнюю палату в необходимости приостановки действующей конституции я и разработки нового основного закона. Эта задача была доверена трем тут же назначенным временным консулам — Сийесу, Бонапарту и Дюко.
Почти сразу же Бонапарту удалось склонить на свою сторону Дюко, смекнувшего, за кем стоит реальная сила. Сийес оказался отодвинутым на второй план.
К 13 декабря 1799 года проект новой конституции был готов. Составленный Сийесом, он подвергся серьезной редакции со стороны Бонапарта, расширившего прерогативы исполнительной власти в ущерб законодательной.
Новая конституция вступила в действие 25 декабря 1799 года. Республиканская по форме конституция VIII года, по существу, была антидемократической, авторитарной. Более того — она содержала в себе элементы монархической системы. Вся реальная власть сосредоточилась в руках триумвирата — Наполеон Бонапарт (Первый консул), Жан-Жак Камбасерес (Второй консул), Шарль-Франсуа Лебрен (Третий консул).
Первый консул, по конституции, был наделен особыми полномочиями; к тому же он, как и второй, избирался на десять лет, а третий — лишь на пять. Забегая вперед, можно отметить, что в 1802 году Наполеон Бонапарт добился провозглашения себя пожизненным консулом с правами назначения преемника, ратификации международных договоров и помилования преступников.
При новом режиме — Консульстве — консулы представляли исполнительную власть. Законодательная власть была распределена по трем палатам. Первая палата — Трибунат[13] — предварительно рассматривала законопроекты, но не голосовала по ним. Вторая палата — Законодательный корпус — наделялась правом одобрения или отклонения законопроектов. Наконец, третья — Сенат — определяла соответствие принимаемых законов действующей конституции. Именно сюда, в Сенат, в качестве его председателя, Бонапарт сослал ставшего ненужным Сийеса. Характерно, что сенаторы не избирались, а назначались по воле Первого консула.
Бонапарт окружил себя особо доверенными людьми. Пост министра внутренних дел он предоставил своему брату Люсьену. Во главе министерства полиции Первый консул поставил Жозефа Фуше, бывшего жирондиста, переметнувшегося к якобинцам, а от них — к термидорианцам. Министерство внешних сношений возглавил Шарль-Морис Талейран, бывший епископ, депутат и дипломат, искушенный и предельно циничный политик. Установление нового режима сопровождалось ущемлением общественных свобод (из 73 газет осталось только 13) и преследованием политических противников, прежде всего роялистов и якобинцев.
Бонапарт предпринял усилия для восстановления значительно ослабевших при Директории международных позиций Франции. Решительными действиями ему удалось восстановить боеспособность армии, которая перешла в наступление сразу на двух фронтах — в Италии и Германии, разгромив австрийцев при Маренго (14 июня 1800 года) и Хогенлиндене (3 декабря 1800 года). Оказавшись перед лицом унизительного поражения, Австрия поспешила пойти на заключение мира с Францией (Люневильский мирный договор от 9 февраля 1801 года). Год спустя этому примеру последовала Англия (Амьенский мир от 25 марта 1802 года). Положение Франции существенно облегчилось в результате выхода из антифранцузской коалиции России (Парижский мир от 8 октября 1801 года).
Желая нормализовать разорванные в период революции отношения с церковью, опереться на нее, заручившись поддержкой Святого престола, Бонапарт в 1801 году заключил с папой римским Конкордат, объявивший католическую церковь религией «большинства французов».
Полученную передышку Первый консул успешно использовал для осуществления задуманных внутренних преобразований. В этом деле он показал себя и выдающимся администратором. Франция получила новое административное и судебное устройство. Созданный по его инициативе Французский банк (Banque de France) сумел стабилизировать национальную финансовую систему. Вершиной законотворческой деятельности Бонапарта стал знаменитый «Французский Гражданский кодекс», известный больше как «Кодекс Наполеона». Этот важнейший документ, принятый 21 марта 1804 года, создал основы французского гражданского права, в значительной части сохраняющего свое значение и в современной Франции.
Бонапарт закрыл печально известный эмигрантский список и разрешил всем эмигрантам, включая высланных священнослужителей, вернуться на родину. Непримирим он был только в отношении своих бывших друзей-якобинцев, а также ультрароялистов, организовавших (как утверждал министр полиции Фуше) 24 декабря 1800 года неудачное покушение на его жизнь[14].
Ко всем остальным Первый консул был благосклонен, что породило среди умеренных роялистов надежды, оказавшиеся несостоятельными. Кое-кто из них стал сравнивать Бонапарта с генералом Монком, восстановившим в 1660 году Стюартов на британском троне. Этой иллюзии поддался даже «король эмигрантов» Людовик XVIII, безуспешно пытавшийся вступить с Бонапартом в личную переписку.
Очень скоро, однако, всем станет ясно, что режим Консульства, установленный Бонапартом, был не более чем переходной стадией от Республики к бонапартистской Империи, но вовсе не к реставрации Бурбонов.
Когда в начале 1804 года был раскрыт очередной заговор непримиримых роялистов (заговор Кадудаля), в котором, как сообщили Бонапарту, участвовали некоторые члены династии Бурбонов, Первый консул решил преподать урок своим противникам. Он приказал выкрасть из Бадена одного из принцев крови, герцога Энгиенского (Луи-Антуан-Анри де Бурбон-Конде), и доставить его в Париж, где несчастный был расстрелян по приговору военного трибунала. Эта показательная казнь развеяла последние иллюзии относительно возможности примирения Бонапарта с Бурбонами.
Первый консул уже примерял на себя императорскую корону. Услужливые законодатели получили соответствующий сигнал и инициировали обсуждение вопроса об учреждении во Франции Империи и поднесении императорского титула «первому из французов» — Наполеону Бонапарту. Развернувшаяся дискуссия удивительным образом сопровождалась ссылками на завоевания революции с ее лозунгом «Свобода, Равенство, Братство». Только «наследственная высшая магистратура», утверждали депутаты, способна гарантировать эти революционные завоевания. В рекордно короткие сроки была составлена и одобрена Сенатом новая конституция («органический Сенатус-консульт XII года»).
В июле 1804 года был организован национальный плебисцит. По его результатам, 3572329 французов одобрили учреждение Империи. Против высказались 2569000 избирателей. Это был очевидный триумф Бонапарта, если учесть, что избиратели в подавляющем большинстве представляли поколение, так или иначе участвовавшее в революции.
2 декабря 1804 года Бонапарт был коронован в соборе Парижской Богоматери как «император французов» Наполеон I. Полученный им титул должен был свидетельствовать о национальном, общенародном происхождении его императорской власти[15], которая получила благословение и папы римского Пия VII, лично прибывшего на торжественную церемонию. Одновременно короновалась Жозефина, причем императорскую корону на ее голову, как и на свою, возложил сам Наполеон, а не папа или архиепископ Парижский. Эта сцена запечатлена на известном полотне Жака-Луи Давида.
В тот день, 2 декабря 1804 года, Франция окончательно превратилась в Империю, внутреннее устройство которой во многом напоминало полуабсолютистский режим с доминированием исполнительной власти в лице императора. Примирить французов после кровавого десятилетия, поставить точку в истории Французской революции[16], но одновременно сохранить ее важнейшие социально-экономические завоевания и прежде всего право на землю новых собственников (крестьян) — таков был замысел основателя Империи, претендовавшего на выражение общенациональных интересов и преодоление острых социальных противоречий. В этом смысле Первая империя представляла собой некий синтез революционных завоеваний и элементов дореволюционного порядка. Это нашло символическое отражение и в государственной символике, сочетавшей триколор, заимствованный у Республики, с имперскими символами — наполеоновскими орлами, пчелами и т. д., в чем чувствовалось влияние античного Рима, империи Карла Великого и Старого порядка.
Пытаясь привлечь на свою сторону вчерашних роялистов, Наполеон одновременно создавал новое дворянство («дворянство Империи»), в которое он возводил тех, кто отличился на поле брани, на государственной службе, в науке и искусстве. Еще в 1802 году, в подражание средневековым рыцарским орденам, им был учрежден орден Почетного легиона, кавалеры и офицеры которого составляли особую корпорацию. Возникла и новая аристократия в лице баронов, графов, герцогов и князей Империи. Мишель Ней, сын ремесленника-бочара, стал не только маршалом Франции, но и герцогом Эльхингенским и князем Москворецким (prince de Moscowa). Сын трактирщика Иоахим Мюрат сделался маршалом Франции, принцем Империи и даже королем Неаполя. Николя Шарль Удино родился в семье пивовара, а стал маршалом и герцогом Реджио. Еще один маршал — Адольф Эдуард Казимир Жозеф Мортье, сын торговца сукном, — волей императора Наполеона превратился в герцога Тревизского. Громкие дворянские титулы получили от императора все маршалы и большинство генералов наполеоновской армии, а многие офицеры и унтер-офицеры были возведены в дворянство Империи. Наполеона интересовали только способности, деловые качества и преданность его сподвижников, а не их происхождение.
Императорский двор, поражавший иностранцев своей пышностью, представлял собой странное смешение дореволюционных аристократов и «мещан во дворянстве», всеми силами старавшихся походить на представителей знати Старого режима. Император был окружен генерал-адъютантами, камергерами, шталмейстерами и гофмаршалами, а императрица Евгения — придворными дамами и фрейлинами.
По мере расширения территории Империи Наполеон, мечтавший о собственной династии, усаживал на троны завоеванных им стран своих братьев и ближайших родственников. Жозеф Бонапарт в 1806 году стал королем Неаполя (в 1808 году Наполеон назначит Жозефа королем Испании, а в Неаполь отправит Мюрата, своего шурина, мужа Каролины Бонапарт). Луи Бонапарт в том же 1806 году станет королем Голландии, а Жером Бонапарт в 1807-м — королем Вестфалии. Себя Наполеон в 1805 году коронует еще и королем Италии. После рождения в 1811 году долгожданного наследника Наполеон подарит ему Италию вместе с титулом короля Римского.
В своей внутренней политике император Наполеон сочетал линию на административную централизацию и усиление полицейского контроля с мерами по модернизации системы государственного управления. Отвергнув увлекавшие его некогда идеалы Просвещения, он пришел к убеждению, что эффективно управлять лучше «в ботфортах со шпорами». В департаментах он предоставил всю полноту власти назначаемым им префектам, которые следили за неукоснительным выполнением на местах предписаний из Парижа. Самые широкие полномочия при нем получила полиция, искоренявшая любые проявления недовольства режимом. Под бдительным контролем оказались пресса, система образования и сфера / культуры.
Создав трехпалатный парламент, Наполеон не склонен был всерьез считаться ни с ним, ни с положениями составленной по его же заказу. Вопреки положениям Основного закона, император позволял себе произвольно отсрочивать созыв палат, самостоятельно назначать рекрутский набор и даже составлять бюджет в обход депутатов. Все важнейшие решения он принимал единолично, лишь время от времени прибегая к советам узкого круга своих помощников и консультантов. В 1807 году, как уже отмечалось, единоличным решением он упразднил одну из палат Законодательного корпуса — Трибунат. В его правлении все отчетливее проявлялись черты ничем не ограниченного деспотизма. Он перестал терпеть любые (мнения, если они не совпадали с его собственной точкой зрения.
Наполеон, отличавшийся редкой трудоспособностью, инициировал разработку и принятие в 1806–1810 годах, вслед за Гражданским кодексом 1804 года, Уголовного, Торгового и других кодексов, существенно улучшивших и упростивших всю сложную систему судопроизводства во Франции. Он создал сохранившуюся до наших дней Счетную палату, призванную осуществлять контроль за расходованием государственных средств и следить за правильным исполнением бюджета. В 1806 году новое, более современное устройство получила система университетского образования («Французский Университет»), просуществовавшая в основных своих чертах вплоть до конца 1960-х годов.
В сфере экономики и торговли Наполеон сочетал приверженность либеральным принципам с административным вмешательством, если считал его необходимым. Самым ярким примером государственного вмешательства в экономику стала Континентальная блокада Великобритании[17].
С принятием в 1807 году Торгового кодекса существенно возросло национальное и международное значение Парижской биржи, организованной Наполеоном на новых началах. Париж при нем превратился в важнейший европейский центр деловой активности. Бурное развитие в период Первой империи получила текстильная промышленность, в значительной части обслуживавшая потребности огромной армии.
Отношения Наполеона с римско-католической церковью строились на основе Конкордата 1801 года, определившего католицизм как религию «большинства французов». При этом стремление Наполеона полностью подчинить французскую церковь натолкнулось на сопротивление Святого престола.
Возникший конфликт Наполеон разрешил в свойственном ему духе. В феврале 1808 года он отправил войска в Рим, без труда взял город и оккупировал Папскую область, а год спустя присоединил ее к Франции, объявив о ликвидации светской власти папы. Пий VII, еще недавно благословлявший императорскую корону Наполеона, ответил отлучением его от церкви. Наполеон приказал арестовать понтифика, который был отправлен в ссылку в Савону, небольшой приморский город в северо-западной части Италии. В ссылке Пий VII пробыл до 1812 года; все это время он ожидал депортации во Францию, куда по приказу императора перебрались почти все кардиналы.
У Наполеона был даже план перенести папскую резиденцию из Рима в Париж, но впоследствии он отказался от этой идеи. В условиях почти полной изоляции Пий VII нашел единственное средство досадить Наполеону. Он отказывался утверждать новых французских епископов.
Наполеона это не смутило. Вспомнив о давних галликанских традициях французской церкви[18], он распорядился положить галликанские принципы в основу богословского преподавания, ч В 1811 году император созвал национальный церковный со-; бор с участием ста епископов из Франции и Северной Италии. Когда часть епископов высказались за восстановление папы в его «священных правах», Наполеон без малейших колебаний приказал заключить их в Венсенский замок. Остальные иерархи — а их было большинство — безропотно согласились на назначение французских епископов и архиепископов без папского утверждения.
Французские протестанты тоже не были забыты императором Наполеоном. Они получили новую церковную организацию, и тоже в «национальном духе», как и католики.
Идея национальной консолидации определяла и отношение Наполеона к французским евреям. Он продолжил политику их полной интеграции во французское общество, начатую в годы революции. Евреи — такие же полноценные граждане (подданные императора) Франции, как и «природные французы», — таково было убеждение Наполеона. В феврале 1807 года он созвал в Париже Синедрион и подтвердил перед ним гражданские права и свободы евреев, в том числе и право свободного отправления ими своего религиозного культа. В ответ Синедрион от имени всех евреев, проживавших в империи, принес клятву верности Наполеону и дал обещание поддерживать все его начинания, в том числе и завоевательную политику. Надо сказать, французские евреи в подавляющем большинстве до конца остались верны Наполеону.
В созданной Наполеоном империи не хватало одного, но важнейшего элемента — династии. Его брак с Жозефиной на протяжении десяти лет оставался бездетным. Между тем по мере возрастания роли и влияния бонапартистской Франции в Европе Наполеон все более остро чувствовал потребность иметь прямого наследника. Империю должен был унаследовать не кто-то из братьев или племянников, а его сын, которого Жозефина — и Наполеон это знал — не могла ему родить. Вступая с ней в брак, он усыновил ее сына Евгения Богарне и удочерил ее дочь Гортензию, выдав впоследствии ее замуж за своего брата Луи. С учреждением Империи Евгений и Гортензия были включены в состав Императорского дома Франции. Но Наполеону был необходим прямой наследник.
Еще не разведясь с Жозефиной (Пий VII мстительно отвергал все просьбы Наполеона о разводе), император занялся поисками новой супруги, способной родить ребенка[19]. Его взор обратился в сторону Петербурга, где французские дипломаты начали зондировать почву относительно женитьбы Наполеона на великой княжне Екатерине Павловне, младшей, самой любимой, сестре Александра I. Однако царь решительно отверг эту идею, сочтя такой брак для династии Романовых мезальянсом. В 1809 году Александр выдал сестру замуж за принца Ольденбургского[20].
Не добившись от плененного им папы желанного развода, Наполеон обратился с соответствующей просьбой в Парижский церковный суд, который без лишних вопросов услужливо развел императора с Жозефиной. За оставленной Наполеоном супругой были сохранены императорский титул, соответствующие привилегии и загородная резиденция в Мальмезоне, где Жозефина ухаживала за своими любимыми фиалками.
Потерпев неудачу в Петербурге, Наполеон получил удовлетворение в Вене, где император Франц I согласился отдать ему в жены свою старшую дочь, эрцгерцогиню Марию-Луизу, доводившуюся внучатой племянницей казненной Марии-Антуанетте. Согласие Франца на этот брак было, разумеется, вынужденным. 6 июля 1809 года император потерпел сокрушительное; поражение от Наполеона под Ваграмом, на ближних подступах к австрийской столице. В этом отношении Марию-Луизу можно было бы считать одним из военных трофеев императора французов.
1 апреля 1810 года в Большой галерее замка Сен-Клу состоялось гражданское бракосочетание 40-летнего Наполеона и 18-летней Марии-Луизы. Это место было выбрано императором не случайно. Оно имело для него символическое значение. Именно здесь, в Сен-Клу, в 1799 году Бонапарт совершил государственный переворот и был провозглашен Первым консулом. Именно здесь, пять лет спустя, он был объявлен императором французов. Венчание императорской четы состоялось на следующий день в часовне Лувра.
Новая супруга императора сразу же не понравилась семейству Бонапартов, внутри которого и без того существовали непростые отношения. Особенно невзлюбила ее Летиция Бонапарт — «Мадам Мать», как ее принято было называть при дворе. Сестры и золовки императора между собой называли Марию-Луизу не иначе как «австриячка» (Autrichienne), памятуя о презрительном прозвище Марии-Антуанетты, ее двоюродной бабушки.
Более чем прохладно к своей новой императрице отнеслись ветераны-бонапартисты и простые парижане, любившие Жозефину. В сдержанно-холодной, замкнутой, казавшейся высокомерной Марии-Луизе не было раскованности, шарма и изящества Жозефины. Юная императрица всеми способами избегала встреч со своей предшественницей, которая отвечала ей взрослой снисходительностью.
20 марта 1811 года Мария-Луиза подарила Наполеону желанного наследника. «Императорский принц» (Prince impérial) получил имя Наполеон Франсуа Шарль Жозеф. Теперь Наполеон был спокоен за будущее Империи. По всей видимости, он не понимал, что угроза ее стабильности исходит не от роялистов или неоякобинцев и даже не от Великобритании или России. Она исходит от него самого — от проводимой им экспансионистской политики, направленной на установление полного господства Франции в Старом Свете и даже за его пределами.
Именно этой амбициозной цели была подчинена внешняя политика императора французов с сопутствующими ей наполеоновскими войнами, логически продолжавшими войны периода Революции и Консульства. Но было и качественное отличие войн наполеоновских от войн революционных. Если войны Французской республики поначалу носили оборонительный характер, а позднее способствовали распространению в Европе идей свободы, национального и социального равенства, то наполеоновские войны имели целью поглощение самостоятельных европейских стран, включение их в состав Империи или превращение в государства-сателлиты[21].
Своим главным противником в Европе Наполеон всегда считал Великобританию, закулисного вдохновителя и организатора всех антифранцузских коалиций. Он не мог чувствовать себя полным хозяином Старого Света, пока не сокрушит британскую мощь.
Амьенский мирный договор 1802 года с Англией, завершивший распад 2-й антифранцузской коалиции, разумеется, не устранил глубоких франко-английских противоречий. Вскоре после его подписания Наполеон начал готовить высадку на Британские острова. Он буквально бредил этой мечтой — унизить англичан в их собственном доме, как он это успешно делал с другими европейскими народами. Однако мечта останется неосуществленной. Поражение объединенного франко-испанского флота в морском сражении при Трафальгаре (21 октября 1805 года) сняло угрозу готовившейся десантной операции. Пытаясь закрепить успех, британская дипломатия энергично работала над созданием новой антифранцузской коалиции.
Начало 3-й коалиции было положено еще в апреле 1805 года, когда Англия заключила в Петербурге союзный договор с Россией. Вскоре к этому договору присоединились Австрия, Неаполитанское королевство и Швеция. Союзники договорились 7 выставить против Франции 500-тысячную армию.
«Гений войны», как называл Наполеона Карл фон Клаузевиц, поспешил упредить своих противников. Не дожидаясь объединения их сил, быстрым маршем он перебросил 220-тысячную армию от Рейна в тыл австрийской Дунайской армии фельдмаршала К. Макка и разбил ее в Ульмском сражении 20 октября 1805 года. Подошедшие в это время под Ульм русские войска генерала М. И. Кутузова (до 50 тысяч) вынуждены были отступить под Ольмюц, куда откатились и остатки разгромленной австрийской армии. Союзники (84 тысячи) ожидали подхода подкреплений. Наполеон, имея в распоряжении 73 тысячи войска, навязал русским и австрийцам новое сражение, к которому — они не были в должной мере готовы. Под Аустерлицем (Чехия) 2 декабря 1805 года он одержал блестящую победу, вынудив- Л шую Австрию выйти из войны и спешно заключить с Францией так называемый Пресбургский мирный договор (26 октября 1805 года).
Наполеон попытался склонить Александра I последовать примеру австрийского императора Франца, но царь, поколебавшись, отклонил его мирные инициативы. Так или иначе, но после Аустерлица 3-я антифранцузская коалиция «приказала долго жить».
Однако противники Наполеона не оставляли надежд остановить императора французов. Несколько месяцев спустя началось формирование 4-й коалиции. На этот раз инициатором ее создания выступила Пруссия, обеспокоенная учреждением по инициативе Наполеона Рейнской конфедерации (июль 1806 года) в составе мелких германских княжеств, включенных в орбиту французской политики. В сентябре — октябре 1806 года Пруссии удалось привлечь к участию в коалиции Англию, Россию, Швецию и Саксонию.
1 октября 1806 года Пруссия предъявила Франции ультиматум, потребовав немедленного вывода французских войск за Рейн. Наполеон ответил отказом и двинул армию в Тюрингию, а затем в Пруссию, что явилось началом русско-прусско-французской войны 1806–1807 годов. Уже через две недели после открытия военных действий, 14 октября, прусская армия была разгромлена маршалом Л. Н. Даву в Йена-Ауэрштедтском сражении в Саксонии, после чего французы вошли в Берлин.
Поражение Пруссии побудило Россию 28 ноября 1806 года объявить Франции войну. Военные действия, развернувшиеся на территории Польши и Восточной Пруссии, развивались с переменным успехом. Под городом Пултуском (Польша) 26 декабря 1806 года русская армия сорвала намерение Наполеона отрезать ее от переправы через реку Нарев. В Восточной Пруссии, под Прейсиш-Эйлау 7–8 января 1807 года русским удалось отразить все атаки французских войск. Однако в третьем, решающем сражении под Фридландом (Восточная Пруссия) Наполеон 14 июня 1807 года наголову разбил армию русского генерала Л. Л. Беннигсена. В результате французы впервые вышли к границам России.
Наполеон не решился форсировать Неман, справедливо полагая, что силы русских далеко не исчерпаны. Он предложил перемирие, которое было подписано 22 июня 1807 года. Спустя две недели, 7 июля 1807 года, Александр I санкционировал подписание в Тильзите (Восточная Пруссия) предложенного ему Наполеоном мирного договора[22]. Примеру России 21 июля последовала побежденная Пруссия. Таким образом, 4-я коалиция распалась, как и все предыдущие.
Получив желанную передышку, Наполеон устремил свой взор на беспокойный Иберийский полуостров, упорно сопротивлявшийся французским интервентам. Осенью 1807 года армия генерала Ж.-А. Жюно через Испанию вошла в Португалию. Бесчинства французов на оккупированной территории вызвали восстание в Мадриде (май 1808 года), переросшее в общенациональную вооруженную борьбу против оккупантов. В ноябре 1808 года Наполеон лично прибыл в Испанию и пытался сам руководить военными действиями против повстанцев, однако уже в январе 1809 года вынужден был вернуться во Францию. В Испании он оставил маршалов М. Нея и Н. Сульта.
В это время в центре Европы назревала новая война, старательно разжигаемая Англией, которой удалось вовлечь Австрию в 5-ю антифранцузскую коалицию. Поводом к войне, оказавшейся скоротечной, стало вторжение 9 апреля 1809 года австрийской армии в Баварию.
Три месяца спустя, 6 июля 1809 года, в сражении под Ваграмом, неподалеку от Вены, Наполеон разгромил армию эрцгерцога Карла, вынудив императора Франца I пойти на подписание 14 октября 1809 года Шёнбруннского мира, признававшего все завоевания Наполеона и те изменения, которые император французов произвел на европейской политической карте.
В преддверии войны с Россией, не выполнявшей, по его мнению, предписанных ей Тильзитским миром условий Континентальной блокады, Наполеон весной 1812 года навязал Австрии и Пруссии союзные договора. По условиям этих договоров, в его распоряжение должны были быть переданы 30 тысяч австрийских и 20 тысяч прусских солдат.
Со своей стороны, Россия, предвидя столкновение с Францией, в апреле 1812 года заключила союзный договор со Швецией, а в июле 1812 года — с Англией. Так возникла трехсторонняя 6-я антифранцузская коалиция, к которой позднее присоединились Пруссия, Австрия и Бавария.
Одержанные военным гением Наполеона победы имели следствием возникновение огромной континентальной империи, раскинувшейся по территории всей Западной и Центральной Европы[23]. К началу 1812 года в Европе остались лишь два крупных государства, не признававших над собой власти Наполеона — Великобритания и Россия.
Решившись на войну с Россией, Наполеон не ставил своей целью ни свержение Александра I, ни включение России в состав Французской империи. Он хотел лишь одного — наказать царя за невыполнение условий Континентальной блокады. Надеясь разгромить русскую армию в приграничных сражениях, Наполеон намеревался преподать Александру урок и побудить его совместно выступить против Англии.
22 июня 1812 года Великая армия общей численностью 647 тысяч человек[24], форсировав Неман, четырьмя колоннами вторглась на территорию России. С самого начала стратегический план Наполеона потерпел неудачу. «Богу войны» не удалось, как он задумывал, поочередно разбить три рассредоточенные вдоль границы (от Вильно до Луцка) русские армии и не допустить их объединения. Наполеону не удалось также навязать русскому командованию генеральное сражение в приграничной зоне.
Давая отпор противнику, русские организованно отступали, а в начале августа 1-я и 2-я армии смогли соединиться в районе Смоленска, где произошло первое крупное сражение кампании 1812 года. Желая сохранить армию, русское военное командование отвело основные силы от Смоленска. Отступление продолжалось до конца августа, пока новый главнокомандующий генерал М. И. Кутузов не принял решение дать французам генеральное сражение. Оно произошло 6 сентября 1812 года в районе деревни Бородино, в 110 верстах от Москвы. К тому времени Великая армия изрядно «похудела». Наполеон вынужден был оставлять часть войск на оккупированных территориях для поддержания там порядка и обеспечения безопасности коммуникаций. С французской стороны в битве участвовали 133 тысячи человек; с русской — 155 тысяч.
«Вот оно, солнце Аустерлица!» — воскликнул Наполеон, выйдя из палатки на рассвете 6 сентября. Император ошибся. Это было солнце Бородина. В кровопролитном сражении французы потеряли 28 тысяч человек, но лишь потеснили противника. Русские оставили на поле боя 45 тысяч человек и по приказу Кутузова организованно отступили до Москвы. Наполеон воспринял это отступление как свою победу.
Решив, что сохранение армии важнее, чем новое сражение за Москву, Кутузов приказал оставить древнюю столицу, чем вызвал взрыв негодования в армии и обществе.
14 сентября 1812 года Наполеон вступил в Москву, оставленную подавляющим большинством городского населения[25]. 7 Император чувствовал себя победителем и ждал поднесения ему символических ключей от города, а главное — просьбы Александра I о перемирии и начале мирных переговоров. Но не дождался — ни того, ни другого. Вместо этого взятый им город, состоявший преимущественно из деревянных домов, неожиданно запылал. Приказ о поджоге дал московский генерал-губернатор Ф. В. Ростопчин, не пожалевший и своего подмосковного имения Воронова.
Наполеон негодовал, осыпая проклятиями «скифов», которые не желали признавать принятых в Европе правил ведения войн. Он приказал остановить пожары и расстреливать на месте поджигателей и всех, кого таковыми посчитают военные власти. Все было бесполезно. Из 9158 московских домов 6532 сгорели дотла. Вместо уютных московских квартир победоносная Великая армия в преддверии зимы, которую с ужасом ожидали французы, оказалась в буквальном смысле на пепелище.
Наполеон чувствовал, что все пошло не так, что его армии грозит опасность вымерзнуть надвигавшейся зимой. В результате развернувшегося партизанского движения резко ухудшилось снабжение армии продовольствием, фуражом и боеприпасами. Наполеон настойчиво пытается установить контакт с Александром I, но «царь скифов» упорно молчал, давая понять, что не намерен признавать свое поражение. Неизвестно, знал ли Наполеон о том, что в русской армии, излечивавшей раны и готовившейся к реваншу, передавали слова императора Александра: «Если потребуется, я отступлю хоть до Камчатки, но не заключу мира, пока хоть один вражеский солдат останется на русской земле».
Между тем начавшееся разложение бездействовавшей и дезориентированной Великой армии побудило Наполеона принять у решение об уходе из Москвы до наступления холодов. 19 октября 1812 года французы стали организованно покидать первопрестольную столицу России. Намерение Наполеона повести ее обратно по богатой припасами Старой Калужской дороге не было реализовано. Кутузов вскоре принудил его свернуть на разоренную французами при летнем наступлении Смоленскую дорогу. В ноябре отступление французов приняло характер беспорядочного бегства. Десятки тысяч обмороженных, истощенных голодом французских солдат и офицеров навсегда остались на бескрайних русских просторах. Из 600-тысячной армии вторжения лишь 30–40 тысяч счастливцев смогли вернуться во Францию[26]. Великая армия фактически перестала существовать. Наполеону удалось вывести из России лишь часть гвардии.
5 декабря 1812 года Наполеон бросил остатки армии и, счастливо избежав захвата в плен, тайно уехал в Париж, где осмелевшие противники его режима в отсутствие императора попытались совершить государственный переворот (заговор генерала Мале)[27].
Непрерывные войны, которые на протяжении полутора десятилетий вел Наполеон, серьезно истощили человеческие ресурсы Франции[28], а затянувшаяся Континентальная блокада весьма неблагоприятно сказалась на состоянии французской экономики, с трудом преодолевшей кризис, поразивший ее в 1810–1811 годах. Долгое время Наполеон восполнял экономические ресурсы за счет побежденных и оккупированных им стран, обложенных контрибуцией. Но затем этих «внешних» заимствований» стало не хватать, и Наполеон вынужден был пустить в ход внутренний налоговый пресс, что вызвало ропот среди его подданных. Император ответил ужесточением полицейского и цензурного контроля. Усилились преследования 7 противников режима, среди которых были писатели Жермен де Сталь и Бенжамен Констан, один из «отцов-основателей» французского либерализма. Наполеон перестал считаться даже с послушным его воле Законодательным корпусом. Его режим все более приобретал черты деспотического правления.
Поражение в России стало, по определению Талейрана, «началом конца» наполеоновской империи. В декабре 1812 года русская армия вышла к своим западным границам и изготовилась к походу в Европу. Прямым следствием неудачи Наполеона в России стал подъем национально-освободительного движения в Германии, где вспыхнуло антифранцузское восстание. Пруссия и Австрия — недавние союзники Франции — стали — всерьез подумывать о переходе на сторону России, Англии / и Швеции.
Вернувшись во Францию, Наполеон срочно занялся формированием новой армии для продолжения борьбы против 6-й коалиции. К началу кампании 1813 года он сумел добиться поставленной цели и даже одержать победы под Люценом (2 мая), Бауценом (20 мая) и Дрезденом (26–27 августа), несмотря на то что его наспех собранная армия в основном была укомплектована совсем молодыми, неопытными рекрутами. Однако благоволившая к великому полководцу судьба вскоре отвернулась от него. В «Битве народов» под Лейпцигом (16–19 октября) он потерпел сокрушительное поражение и вынужден был вывести потрепанную в боях армию из Германии.
Кампания 1814 года началась с вторжения войск 6-й коалиции, усилившейся за счет Пруссии и Австрии, на территорию Франции, где после нескольких успешных для французов, но незначительных сражений они потерпели поражение при Арсисюр-Об. В результате армии коалиции вплотную подошли к Парижу и 31 марта вступили во французскую столицу.
Немедленно оживились все явные и тайные противники Наполеона. Неоднократно униженный императором Сенат объявил его низложенным и сформировал Временное правительство во главе с бывшим сподвижником императора Шарлем Морисом Талейраном, еще в 1808–1809 годах разуверившимся в счастливой звезде Наполеона. Отречения потребовали и большинство маршалов.
Находившийся в Фонтенбло Наполеон попытался спасти не успевшую укорениться династию, а вместе с ней и Империю. 4 апреля он отрекся от престола в пользу малолетнего сына, короля Римского, и Сенат дал согласие признать того императором под именем Наполеона II.
Однако вмешательство союзников, давно решивших восстановить у власти Бурбонов, перечеркнуло эти планы. Победители отказались признать Наполеона II. 11 апреля поверженный император вынужден был вторично отречься от французского престола. В ночь с 12 на 13 апреля он предпринял попытку самоубийства, но принятой им дозы опиума оказалось недостаточно. Лейб-медик Иллеман (Хиллеман) вернул его к жизни.
20 апреля, попрощавшись со Старой гвардией, низложенный император отправился в изгнание. Победители сохранили за ним императорский титул, определили достаточно большую пенсию и отдали во владение небольшой остров Эльба в Средиземном море.
Оправившись от депрессии, Наполеон вскоре энергично взялся за обустройство своего крошечного владения. Он пытался добиться приезда к нему на Эльбу жены и сына, перебравшихся в Вену, но получил отказ.
Новое французское правительство не могло отказать себе в мстительном удовольствии хоть как-то унизить недавнего властелина. Под разными предлогами оно отказывало ему в выплате обещанной союзниками пенсии и требовало от победителей отправить Наполеона куда-нибудь подальше от Франции и Европы — например, на один из островов Южной Атлантики, что впоследствии и будет сделано.
Со своей стороны, Наполеон внимательно следил за развитием событий во Франции, где зрело недовольство режимом Реставрации Бурбонов, взявшим курс на свертывание тех завоеваний революции, которые сохранялись при наполеоновской империи. Этим недовольством умело пользовались бонапартисты, сторонники низвергнутого императора, распространявшие слухи о его скором возвращении. Убедившись в том, что Бурбоны не имеют внутри страны устойчивой поддержки и, зная о возникших на Венском мирном конгрессе между державами-победительницами разногласиях, Наполеон решил вновь испытать судьбу.
Он тайно покидает Эльбу и 1 марта 1815 года высаживается с небольшим отрядом на средиземноморском побережье Франции. В Париже воцарилась паника, особенно после того как 7 направленные против Наполеона правительственные войска с энтузиазмом стали переходить на его сторону, включая их командующего, прославленного маршала Мишеля Нея. Впоследствии 20-дневный триумфальный поход Наполеона на столицу назовут Полетом Орла. 20 марта Наполеон под восторженные приветствия горожан вошел в Париж, откуда спешно бежали все представители режима Реставрации — Людовик XVIII, его двор и министры.
Период второго правления Наполеона (20 марта — 22 июня 1815 года) вошел в историю Франции под названием «Стадией». Наполеон явно извлек уроки из своих ошибок во внутренней политике. Всеми способами он демонстрировал верность заве- там 1789 года, выставляя себя защитником Свободы и Равенства. Он распорядился создать новый законодательный орган в составе Палаты представителей и Палаты пэров. Наполеон ввел в Государственный совет опального Бенжамена Констана и поручил ему составить проект новой либеральной конституции с расширенными полномочиями представительной власти. Этот проект — «Дополнительный акт» (Acte additionnel) — 22 апреля 1815 года был утвержден Наполеоном и 1 июня одобрен на плебисците полутора миллионами голосов. Состоявшиеся в мае выборы в Палату представителей принесли ожидаемую победу либералам.
В составленном на имя Наполеона адресе парламентарии настаивали на продолжении и углублении реформ, однако император так и не решился (или не успел) осуществить эти пожелания. От проведения дальнейших внутренних преобразований он был отвлечен возникшей угрозой новой иностранной интервенции.
Вернувшись к власти, Наполеон пытался заверить державы- победительницы в своих мирных устремлениях, но в Европе ему 1 уже никто не верил. Никто не верил, что вчерашний властелин Европы согласится с урезанными границами Франции 1792 года, определенными победителями.
10 марта 1815 года, узнав о движении Наполеона на Париж, союзники, заседавшие на мирном конгрессе в Вене, поспешили сформировать новую, 7-ю по счету, антифранцузскую коалицию. Одновременно они объявили сбежавшего с Эльбы Наполеона вне закона (hors-la-loi).
Наполеон вынужден был предпринять срочные меры по подготовке к назревавшей войне. К июню 1815 года ему удалось сформировать 250-тысячную регулярную армию и Национальную гвардию численностью около 200 тысяч человек. Этим силам, рассредоточенным по всей территории Франции, противостояла 700-тысячная армия союзников.
12 июня Наполеона выехал в расположение армии, находившейся в Бельгии, где в районе Ватерлоо 18 июня 1815 года произошло сражение французов с англо-голландско-прусскими войсками. Битва завершилась поражением Наполеона, после чего 20 июня он вернулся в Париж.
22 июня Палата представителей потребовала от императора отречения в пользу малолетнего сына. Трезво оценив обстановку, Наполеон отказался от продолжения борьбы и подчинился этому требованию. Подписав акт окончательного отречения, он попытался бежать в Северную Америку, но в районе Рошфора попал в руки англичан. По решению союзников он был отправлен на остров Святой Елены в Южной Атлантике. В Лонгвуде, административном центре этого британского владения, Наполеон провел последние шесть лет жизни под надзором генерала Хадсона Лоу[29].
В изгнание за ним последовали самые верные сподвижники — генералы Бертран, Гурго, Монтолон, граф де Лас Каз и некоторые другие. Пребывание на Святой Елене Наполеону скрашивала и его последняя возлюбленная[30], 36-летняя Альбина де Монтолон, которая, как утверждают отдельные французские историки, в 1816 году родила от него девочку, названную Элен. В Лонгвуде Наполеон диктовал Лас Казу свои воспоминания и пытался освоить английский язык.
С начала 1819 года состояние его здоровья стало ухудшаться, но врачи не могли диагностировать болезнь. Наполеон постепенно слабел, но все-таки нашел силы буквально за несколько дней до смерти самостоятельно написать сорок страниц к распоряжений и пожеланий, составивших его своеобразное? завещание.
Он скончался в 17 часов 49 минут в субботний день 5 мая 1821 года. Его последними словами были: «Франция, армия, Жозефина...» По другим свидетельствам, он будто бы произнес в бреду: «Голова армии...»
Теперь принято считать, что причиной смерти 51-летнего Наполеона стало прободение язвы на фоне хронического гепатита. По другим данным, Наполеона свела в могилу та же болезнь, что убила и его отца, — рак желудка.
Генерал Лоу, срочно прибывший к смертному ложу своего поднадзорного, произнес у бездыханного тела Наполеона: «Господа, это был самый главный враг Англии. Он был и моим с личным врагом. Но сегодня я все ему прощаю. Смерть столь великого человека не может вызвать иных чувств, кроме печали и глубокой скорби».
Девятнадцать лет спустя, 18 октября 1840 года, эксгумированные останки Наполеона покинули остров Святой Елены[31]. Их торжественно перенесли на борт французского фрегата «Ла Белль Пуль», который 30 ноября доставил ценный груз в порт Шербурга, откуда водным путем он отправился в Париж.
14 декабря 1840 года десятки тысяч парижан высыпали на улицу, чтобы стать свидетелями исторического события — посмертного возвращения императора в столицу Франции. На следующий день состоялось торжественное перезахоронение останков Наполеона в крипте собора Св. Людовика в Доме Инвалидов. Сбылось его желание, высказанное в завещании, — «быть похороненным на берегу Сены».