Монархическое правление в Израиле устанавливается ок. 1030(?) г. до н. э. с помазанием Самуилом Саула (Шаул), сына Киша, из колена Бинйамина — традиционно первого израильского царя. Заслуживает внимание тот факт, что рассказ Первой книги Царств о воцарении Саула сопровождается антимонархическим памфлетом, аналогично тому, как это имело место в рассказе о воцарении Авимелеха.
Вот какими будут обычаи царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших возьмет он и приставит их к колесницам своим и к всадникам своим, и будут они бегать пред колесницами его. И (одних) он назначит себе тысячниками и пятидесятниками, а (другие) будут пахать пашню его и жать жатву его, а (третьи) — делать ему все потребное для войны и колесниц его. А дочерей ваших возьмет в составительницы благовоний, кухарки и пекари. И лучшие поля, виноградники и масличные сады ваши он возьмет и отдаст слугам своим. А от посевов и от виноградников ваших он отделит десятину и отдаст царедворцам и слугам своим. А ваших рабов и служанок, и юношей{481} ваших лучших, и ослов ваших он возьмет для своих работ. От мелкого скота вашего он отделит десятую часть, и сами вы будете ему рабами. И возопите тогда вы из-за царя вашего, которого вы избрали себе, но не ответит вам тогда Господь (1 Цар. 8:11–18).
Многие исследователи полагают, что основным фактором, приведшим к установлению монархии в Израиле, явилась угроза со стороны филистимлян, пелишти́м, являвшихся основным врагом израильтян в этот период (от обозначения пелиштим/resp. названия их территории Пелéшет происходит греческое наименование Παλαιστίνη, «Палестина»{482}). Как отмечалось выше, в тексте Чис. 24:24 упоминание о появлении «кораблей от берега киттимского», то есть, по-видимому, с Кипра (или Крита?), является, возможно, аллюзией на одну из волн нашествия «народов моря». Вне Библии филистимляне впервые упоминаются в надписи в храме Амона в Мединет-Хабу близ Фив и большом папирусе Харриса, сообщающих о нашествии на Египет на восьмой год правления фараона Рамсеса III (1182–1151 гг. до н. э.), то есть ок. 1175/1174 г. до н. э., «народов моря». Эти народы мигрировали главным образом из эгейско-малоазийского региона; согласно надписи из Мединет-Хабу, они атаковали хеттов, Киликию и окрестные территории, Каркемиш, Кипр; земля Амурру (в Ливане) упоминается в качестве их главной опорной базы. С их экспансией, вероятно, связано падение Хеттской державы. В документах из Тель эль-Амарны встречается наименование шердани (сардинцы?) для обозначения наемников, служащих в египетской армии, а народ лукку (ликийцы?) характеризуется как пиратский. В одном угаритском тексте XIII в. до н. э. сикула (сицилийцы?) характеризуются как «народ, живущий на кораблях». Шердани служили в качестве наемников у Рамсеса II. Известно, например, об их участии в битве при Кадеше (на реке Оронт в Сирии) против хеттов в 1275 г. до н. э. Ок. 1208 г. до н. э. фараон Мернептах отразил нашествие на Египет коалиции ливийцев и ряда «народов моря»: акайваша (ахейцы?), шурша (тирсены, то есть этруски?), лукку. шердани и шакалша (сикула?) или шакарша(?). В походе против Рамсеса III участвовали филистимляне, чаккара, дануна (данайцы?), шердани. шакалша. шурша, уашаиш: при этом филистимляне (вместе с чаккара), вероятно, составляли основную воинскую силу. Фараону удалось не только отбить нашествие «народов моря», но и нанести им сокрушительное поражение на восьмом году своего правления{483}. После этого, по-видимому с позволения египетских властей, филистимляне оседают в районе между Газой и Яффой, где образуют Пятиградье: Газа, Ашдод, Ашкелон, Гат и Экрон. Каждый город управлялся сéреном{484}. Этот термин сопоставляют с греческим тюраннос-тиран. Еще ряд терминов, встречающихся в Еврейской Библии в связи с филистимлянами (ковá, «шлем»; пил(л) éгеш, «наложница»; аргáз. «ящик», «сундук»; хермéш. «серп»), а также филистимские имена собственные, такие как Голиаф (Голйáт), Ахиш (правитель Гата) и Маох (Мааха; отец Ахиша), вероятно, этимологически связаны с анатолийскими языками или греческим (во всяком случае, они не западносемитские). Согласно традиции, многократно зафиксированной в Библии, филистимляне пришли в Ханаан с острова Крит{485}. В этой связи заметим, что, судя по дошедшим до нас изображениям филистимлян, их украшенные перьями военные шлемы (или прически?) крайне схожи со шлемами критских правителей, как они изображены на знаменитом Фестском диске (XVI в. до н. э.){486}. Воин с аналогичным украшенным перьями головным убором изображен на вазе с Кипра (Энкоми; XIII в. до н. э.), а также на одной печати (Энкоми). Высказывалось предположение о тождестве филистимлян-с пеласгами, обитавшими, согласно «Одиссее», на Крите вместе с ахейцами, дорийцами, этеокритянами и кидонцами (XIX, 175–178). Во 2 Цар. 8:16, 18, 15:18, 20:23 в качестве наемников-телохранителей царя Давида названы пелети́ (вероятно, тождественные с филистимлянами-пелештим) и керети́, то есть, вероятно, «критяне» (этеокритяне, встречающиеся в «Одиссее»?); в 1 Цар. 30:14 упоминается Нéгев хак-Керети́ (то есть Негев критян?). Племя чаккара осело в Шаройской долине, в районе города Дор; шердани поселились в долине Акко. В Ономастиконе Аменопе (египетском энциклопедическом перечне, составленном, вероятно, в конце XII в. до н. э.) упоминаются шердани, чаккара и филистимляне, а также три главных филистимских города — Ашдод, Ашкелон и Газа. В египетском сказании Ун-Амона (ок. 1100 г. до н. э.) последний упоминает о посещении Дора и своих встречах и коллизиях с чаккара. Судя по рассказу Ун-Амона, филистимляне и чаккара контролировали прибрежную торговлю и судоходство вдоль восточного берега Средиземного моря и поддерживали контакты с финикийскими городами Гевалом (Библом), Тиром и Сидоном. Раскопки в Филистии (Тель Ашдоде, Тель Микне (Экрон), Тель Ашкелоне, Тимне, Тель Сере' и т. д.) и к северу от нее (в Телль Касиле, Тель Афеке, Тель Цероре, Доре, Акко и т. д.) свидетельствуют о том, что на территориях, занятых филистимлянами и близкими к ним группами «народов моря», в XI в. до н. э. активно развивалась городская культура. Филистимляне использовали самое современное оружие, в том числе — из железа, технология производства которого получает развитие в Эгейском регионе, на Кипре и в Ханаане в XII–XI вв. до н. э.
При раскопках городов Ашдод и Экрон в слоях, относящихся к первоначальному периоду пребывания здесь филистимлян, обнаружена посуда, идентичная керамике «Микены IIIC.lb», найденной на Кипре (типично микенские формы и характерные мотивы, изображаемые на светлом фоне одной лишь коричнево-черной краской: спирали, геометрические узоры, птицы, рыбы). Это свидетельствует об общем — микенском («ахейском») — происхождении групп «народов моря», поселившихся на Кипре, и филистимлян. Подобная микенская керамика из группы «Микены IIIС» была обнаружена в Акко и Бет-Шеане, а также вдоль побережья Сирии и Ливана. В других городах филистимского Пятиградья керамика «Микены IIIC.1b» не обнаружена. Здесь присутствие филистимлян засвидетельствовано на этапе характерной для этого народа двуцветной керамики, адаптировавшей некоторые местные ханаанские традиции (особенно в использовании двух цветов, красного и черного, что было неизвестно микенским мастерам), то есть, по всей вероятности, лишь приблизительно с середины XII в. до н. э.
Судя по библейским текстам, особым почитанием у филистимлян пользовался бог Дагон. Во всяком случае, это божество — имя которого, вероятно, связано со словом «зерно» (евр. дагдн) — упоминается в Библии исключительно в связи с филистимлянскими городами, в которых находились его храмы (Суд. 16:23, 1 Цар. 5:2–7, 1 Пар. 10:10; см. также: 1 Мак. 10:83–84, 11:4). В то же время известно, что почитание Дагона было распространено в Сирии и Месопотамии уже с III тыс. до н. э.; в угаритских текстах Ба'ал называется «сыном Дагона». В Библии филистимляне часто третируются как «необрезанные»{487}. В то же время, судя по триумфальной надписи фараона Мернептаха, отразившего ок. 1208 г. до н. э. нашествие на Египет коалиции ливийцев и ряда «народов моря», и иллюстрирующим ее изображениям, некоторые из «народов моря», в том числе акайваша (то есть, вероятно, ахейцы), совершали обрезание. (Обрезание в древности было распространено среди египтян и западных и южных семитов, прежде всего израильтян и финикийцев. Любопытно, что, согласно «Илиаде», IX, наставником ахейца Ахилла был Феникс, букв. «финикиец».)
В конце эпохи поздней бронзы население Ханана составляло, по некотором оценкам, не более 70 000 человек с тенденцией к уменьшению. В начале первой фазы железного века, то есть около 1200 г. до н. э., численность населения, обитавшего на сельскохозяйственных террасах и в деревнях между Шехемом и Хевроном, насчитывала несколько более 38 000 человек. Но около 1100 г. до н. э. количество обитателей Ханаана начинает быстро расти: численность израильтян к западу от Иордана составляла к концу XI в. до н. э., по приблизительным оценкам некоторых исследователей, около 50 000 человек. К концу же железного века I (в X в. до н. э.) на территории Палестины проживало уже более 100000 человек. Разумеется, эти цифры основаны на самых предварительных археологических данных, весьма далеких от исчерпывающей репрезентативности, и не лишены «минималистических» тенденций. Тем не менее они до некоторой степени коррелируют с сообщениями Нав. 4:13:
Около сорока тысяч{488} вооруженных воинов перешло реку пред Господом, чтобы воевать на Иерихонской равнине
и Суд. 5:8b из Песни Деворы:
Виден ли был щит и копье у сорока тысяч Израиля? (Имеются в виду воины Иисуса Навина. — И. Т.).
Судя по данным археологических раскопок, Израиль к концу первой фазы железного века — во второй половине XI в. до н. э. — представлял собой по преимуществу сообщество крестьян и скотоводов без какой-либо реальной централизованной организации и администрации. Яркая характеристика экономического состояния израильского общества во дни Саула дана в 1 Цар. 13:19–22:
А кузнецов не было во всей Земле Израиля, ибо говорили филистимляне: «Чтобы не сделали евреи меча или копья». И ходили все израильтяне к филистимлянам оттачивать каждый орудие свое: и свои заступы, и свои топоры, и свои сошники. Цена была: пим (или: «паим»; ок. двух третей шекеля. — И. Т.) — за сошник и заступ, и треть (шекеля) — за вилы и топоры, и за поправку рожна. Поэтому в день войны не было ни меча, ни копья ни у кого из всего народа, бывшего с Саулом и Йонатаном, а (только) нашлись они у Саула и Йонатана, сына его.
В результате победы над израильтянами при Афеке — Эвен-Эзере филистимляне оккупируют по крайней мере часть Эфраимского нагорья и устанавливают свои гарнизоны на территории Эфраима, Бинйамина и Йехуды{489}, в том числе в городе Саула — Гиве (Бинйаминовой/Сауловой). Судя поданным археологических раскопок, израильский культовый центр Шило был уничтожен в результате сильного пожара ок. середины XI в. дон. э. (ср.: Пс. 78[77]:60; Иер. 7:12, 26:9). Это разрушение связывают с развитием наступления филистимлян после битвы при Афеке — Эвен-Эзере. Согласно библейскому повествованию о Ковчеге, во время битвы при Афеке — Эвен-Эзере филистимляне захватили Ковчег, принесенный израильтянами перед сражением из Шило (1 Цар., гл. 4–6). По возвращении филистимлянами Ковчега Господа израильтянам, согласно 1 Цар. 7:1, жители Киръят-Йеарима переносят его «в дом Авинадава на холме», или «в Гиве» (ср. также: 2 Цар. 6:2–4). Полагают, что Гива/«холм» — это высота, известная ныне как Nebi' Samwïl, расположенная между Киръят-Йеаримом (совр. Дейр-эль-Азар) и Гивоном (совр. эль-Джиб); отсюда, вероятно, и название Гивон («холм»), resp. Гива{490}. (В книге Иисуса Навина 18:28 при перечислении городов бинйаминитян встречается топоним Гиват-Кирьят<-Йеарим>; в версии Септуагинты (Ватиканский кодекс): Гиват-Йеарим.) Повествование о Ковчеге написано с проиудейских, продавидических и анти-элидовских — Ахиййа, потомок Эли, был первосвященником при Сауле (см. ниже) — позиций, что, вероятно, может объяснять постановку составителем акцента на том, что Ковчег Божий пребывал именно в Киръят-Йеариме, находящемся в уделе Йехуды (родного колена Давида), а не в Гивоне, расположенном в уделе Бинйамина. Этим же, как представляется, может быть объяснено отсутствие (за одним исключением; см. ниже) упоминаний о Ковчеге во времена Саула (ср.: Пс. 78[77]:60–72). Перенесение Ковчега Божия после возвращения его от филистимлян в Гиву («холм»)/Киръят-Йеарим, а не в Шило, вероятно, косвенно свидетельствует в пользу гипотезы о разрушении филистимлянами этого древнего израильского культового центра ок. 1050 г. до н. э.
В этот опаснейший для Израиля период, лет через двадцать (ср.: 1 Цар. 7:2) после упомянутых выше событий, и происходит избрание на царство Саула, правление которого проходит в непрестанных войнах с филистимлянами. Саулу удалось разгромить гарнизон филистимлян, располагавшийся в Гиве Бинйаминовой (которую филистимляне, видимо, рассматривали как важнейший израильский стратегический центр), и в конечном счете освободить от их ига всю центральную часть Израиля. Царство Саула включало территории Бинйамина, Эфраима, Гил'ада; вероятно, к нему присоединились Йехуда и Галилея (или по крайней мере оно оказывало значительное влияние на эти территории). Царь правил из Гивы в уделе Бинйамина, превратив этот город в столицу — Гиват-Шаул.
И сидел Саул в Гиве под тамариском на возвышенности, с копьем в руке, и все слуги его окружали его (1 Цар. 22:6; ср.: 14:2).
Название первой столицы Израиля — Гива — буквально означает «холм», «высота» и встречается в Библии также в формах Гева и Гивон{491}. (В уделах Бинйамина и Йехуды было несколько населенных пунктов, обозначаемых данным термином.) Гива Саулова также называлась Гивáт ха-Элохим (1 Цар. 10:5), то есть Холм Бога — здесь было расположено святилище (хаббамá; букв. «высота»{492}) Бога, вокруг которого, вероятно, группировалось сообщество пророков (1 Цар. 10:5, 9—10). О существовании в Гиве святилища мы узнаем и из текста 2 Цар. 21:6, 9, согласно которому гивонские хиввиты{493} (одна из народностей, населявших Ханаан) повесили семь потомков Саула, выданных им царем Давидом, в Гиват-Шауле, то есть Гиве Саула (Септуагинта, Аквила, Симмах: έν Γαβαων Σαουλ, то есть в Гивоне Саула), «на ropé пред Господом», то есть, вероятно, недалеко от святилища Господа. Это была месть хиввитов за то, что царь «Саул хотел истребить» хиввитское население Гивона «по ревности своей о потомках Израиля и Йехуды» (2 Цар. 21:1–2). Кажется правдоподобным предположить, что Гивон и Гиват-Шаул — это один и тот же город. Превратив древний хиввитский Гивон в уделе Бинйамина (совр. эль-Джиб) — «город большой, как один из царских городов» (Нав. 10:2), — в столицу Израиля, Саул, вероятно, попытался изменить здесь демографическую ситуацию в пользу израильтян, чем и может объясняться его жестокость именно по отношению к гивонским хиввитам. Подобным образом царь Давид, овладев Иерусалимом йевусеев{494} (одна из древних ханаанейских народностей), вероятно, преследовал их, в том числе и физически (ср.: 2 Цар, 5:8){495}. Понятно тогда и стремление хиввитов казнить ближайших потомков Саула именно в том городе, где их преследовал царь, — в родном городе Саула. То, что древний Гивон эксплицитно не идентифицируется с Гиват-Шаулом, вероятно, может быть объяснено проиерусалимской и продавидической позицией редактора книг Ранних Пророков (Иисус Навин — 2 Царей [4 Царств]).
Судя по 1 Цар, 14:18, можно предположить, что с начала царствования Саула, то есть ок. 1030 г. до н. э., в районе Гивы Бинйаминовой пребывал Ковчег Божий{496}. Это также может служить подтверждением гипотезы, согласно которой Гиват-Шаул, вероятно, следует отождествлять с древним Гивоном. При Ковчеге Господа находился во времена Саула первосвященник Ахиййа, священнослужитель из Шило, потомок первосвященника Эли; при последнем в Шило начинал свою деятельность Самуил. Допускают, что традиции Шило могли стать частью официальной религии нового царства. Можно также предположить, что святилище Гивы/Гевы/Гивона Саула тождественно упоминаемому в 3 Цар. 3:4 святилищу Гивона, которое квалифицируется как главное культовое место (хаб-бама хаг-гедолá, букв. «большая высота») в Израильском царстве (ср.: 2 Пар. 1:3 и далее) вплоть до постройки царем Соломоном Храма Господа в Иерусалиме (строился ок. 966–959 гг. до н. э.). Согласно же 1 Пар. 16:39–40, 21:29 и 2 Пар. 1:3, 5, на «высоте» (хаб-бама; или в святилище) в Гивоне находилась Скиния Господа, «которую сделал Моисей, раб Господа, в пустыне» и жертвенник всесожжения, который сделал Бецалел, сын Ури (ср. также: 3 Цар. 8:4, 2 Пар. 5:5). При Давиде культовые действия здесь осуществлялись священниками под руководством Цадока (синод. Садок; 1 Пар. 16:39–42). Именно сюда приходит в начале своего правления царь Соломон вместе со всеми начальниками и старейшинами Израиля,
Единое Израильское царство 171 чтобы принести жертву Господу. Господь является ему в ночном видении и дарует «мудрость и знание»; вторично Господь является Соломону в Иерусалиме уже после того, как тот построил Храм Божий и царский дворец (3 Цар. 9:2). Таким образом, даже после перенесения Давидом Ковчега Божия из района{497} Кирьят-Йеарима (Ба'але-Йехуды), «из дома Авинадава, который в Гиве» (2 Цар. 6:2–4), — то есть гипотетически на высоте Nebi' Samwill близ Гивона/Гивы Саула, — в Иерусалим (после взятия им города ок. 1001 г. до н. э.) и строительства им в цитадели Сион (Циййон) — Граде Давидовом — для Ковчега Господа специального Шатра (2 Цар.. гл. 6; 1 Пар… гл. 13, 15–16{498}), Гивон в уделе Бинйамина оставался главным культовым центром Израиля. Иерусалим в определенной мере становится преемником религиозных традиций Гивона; это, вероятно, могло явиться одной из основных причин того, что при расколе Израильского царства по смерти Соломона ок. 931 г. до н. э. колено Бинйамина — вероятно, наиболее мощное в военном отношении израильское колено в конце эпохи Судей (ср.: Суд., гл. 20) и при царе Сауле — осталось вместе с Йехудой и левитами в Южном царстве с центром в Иерусалиме.
Саул был, вероятно, близок к пророческому движению{499} и, как можно предположить, в определенной мере боролся за чистоту монотеизма, в частности, судя по 1 Цар. 28:3, 9, активно выступил против древнего и широко распространенного в Ханаане культа духов предков, участие в котором запрещает Закон Господа{500}.
Царь, доблестный воин, предпринимает реорганизацию военных сил и создает постоянную армию, состоящую частью из добровольцев, частью из ополченцев. Войско делится на «тысячи» и «сотни» (см., например: 1 Цар. 22:7). Во главе армии Саула стоит Авнер{501}, его двоюродный брат (или дядя{502}).
Согласно 1 Цар. 14:47–48 и гл. 15, Саул воевал с моавитянами, аммонитянами, эдомитянами, с арамейским царством Цова — Сувской Сирией и амалекитянами. Впрочем, некоторые исследователи выражают в этом сомнение, полагая, что данные пассажи являются транспозицией событий времен Давида.
Саул начал одарять своих приближенных земельными наделами («поля», «виноградники»; например: 1 Цар. 22:7), что значительно поколебало племенной строй и уклад. Это были, вероятно, земли, по большей части отторгнутые от филистимлян и других соседних народов, так что на них ни одно из колен не могло иметь притязаний. Аналогичная практика засвидетельствована в угаритских документах (XIV — ХIII вв. до н. э.).
При Сауле начинает складываться административный аппарат. Помимо первосвященника и главнокомандующего армией царя в тексте 1 Цар. упоминается «начальник пастухов Сауловых» Доэг (21:8), «рабы» царя (16:7, 22:6–7, 9, 14, 17), то есть, вероятно, чиновники, офицеры, охранники, гвардейцы-телохранители (ср.: 22:17) и другие лица при дворе царя.
Ок. 1009 г. до н. э. после продолжительной подготовки филистимляне, сконцентрировав все свои силы, прорвались в Изреэльскую долину. Дабы воспрепятствовать рассечению территории Страны Израиля надвое, Саул вынужден был спуститься со своей армией с нагорий на равнину, где у филистимлян, имевших колесницы, было значительное преимущество. Решающее сражение с филистимлянами произошло у горы Гилбоа. В жестокой битве пали Саул и его три сына, израильская армия была разбита; филистимляне же захватили Бет-Шеан (вар.; Бет-Шан) и фактически стали контролировать большую часть страны. Обезглавленное тело Саула и тела его сыновей были повешены филистимлянами на стене Бет-Шеана. Но жители заиорданского Йавеш-Гил'ада, которых Саул когда-то спас от аммонитян (1 Цар. 11:1—11), сняли его тело и тела его сыновей со стены, принесли в свой город, сожгли, а кости их погребли там под тамариском (1 Цар. 31:8— 13; 2 Цар. 2:4–5; ср.: 1 Пар. 10:8—12). Согласно 2 Цар. 21:12–14, впоследствии Давид перезахоронил останки Саула и Йонатана в их родовую гробницу в Целе{503}, в уделе Бинйамина.
Заключая краткий очерк о первом израильском царе Сауле, отметим, что по мнению многих исследователей, негативные тенденции в описании Саула в Первой книге Царств (в особенности в 1 Цар., гл. 16–27) появились в результате позднейшей продавидической редактуры. Тем не менее из глав Священного Писания, посвященных царю Саулу, вырисовывается образ сильного правителя, заложившего основы израильской государственности, и великого воина. Именно таким он предстает в Плаче Давида по смерти Саула и его сына Йонатана, содержавшемся в очень древнем поэтическом сборнике, Книге Праведного (до нас не дошла{504}), и включенном во Вторую книгу Царств 1:18–27:
Краса, о, Израиль, на высотах твоих пронзена!
Как пали сильные!
Не рассказывайте в Гате,
не возвещайте на улицах Ашкелона,
чтобы не радовались дочери филистимлян,
чтобы не торжествовали дочери необрезанных.
Нагорья Гилбоа! Ни роса, ни дождь (да не сойдет) на вас,
и полей плодородных (да не будет на вас).
Ибо там повержен щит{505} сильных,
щит Саула — как бы и не был он помазан елеем{506}.
Без крови пронзенных,
без тука сильных
лук Йонатана не отступал назад,
и меч Саула не возвращался даром.
Саул и Йонатан —
любезные и согласные в жизни своей,
и в смерти своей не разлучились —
орлов быстрее,
львов сильнее.
Дочери Израиля! О Сауле плачьте,
который одевал вас в багряницу с украшениями,
доставлял уборы золотые на одежды ваши.
Как пали сильные на брани!
Йонатан на высотах твоих пронзен.
Скорблю о тебе, брат мой Йонатан,
дорог ты был мне очень;
превыше любовь твоя была мне
любви женской.
Как пали сильные,
погибло оружие бранное!