Традиция, идентифицирующая гору Синай (называемую в Библии также Хорев){247} с Джебель Муса (араб. «Гора Моисея») на юге Синайского полуострова, восходит к IV в. н. э., когда у ее подножия поселилась группа христианских монахов{248}. К настоящему времени, однако, предложено еще до десяти идеи-тификаций Синая на севере и западе Синайского полуострова, в Негеве, в Заиорданье и даже Саудовской Аравии{249}. Наиболее конкретное из библейских указаний, касающихся локализации горы Синай/Хорев, содержится во Втор, 1:2: «Одиннадцать дней (занимает путь) от Хорева по дороге, (ведущей к) горе Сеир, до Кадеш-Барнеа...», что предполагает нахождение горы Хорев на юге Синайского полуострова. Согласно т. н. документальной гипотезе, название Синай используют источники Яхвист и Священнический документ, а Хорев — Элохист и Девтерономист. Эта гора обозначается в Библии также как «Гора Божья»; в Чис, 10:33 Синай назван «Горой Господа» (в других местах это наименование применяется по отношению к горе Сион в Иерусалиме).
Моисей взошел на гору Синай, и Господь повелел ему передать евреям слова, выражающие сущность Его Завета с Израилем:
...Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать Завет Мой, то будете Мне ценнейшим уделом из всех народов: ибо Моя вся земля; а вы будете у Меня царством священников и народом святым... (Исх. 19:5–6). (Ср.: Ис. 61:6: «А вас назовут священниками Господа, служителями Бога нашего нарекут вас...»)
Через три дня Господь сошел в огне на гору Синай, которая вся дымилась и сильно колебалась{250}. С вершины горы Господь возвестил израильтянам «Слова Завета», Десять заповедей, называемых также Декалогом{251}.
Десять Заповедей — это собрание религиозно-теологических установлений и морально-правовых норм, дошедших до нас в двух редакциях: в Исх. 20:2—17 и Втор. 5:6—21. Название восходит к Исх. 34:28 и Втор. 4:13, 10:4, где данный свод заповедей обозначается как 'acépem хад-девари́м, букв. «десять слов»{252}. От греческого перевода этого обозначения, οί δέκα λόγοι{253}, образован составной термин δεκάλογος, «Декалог», впервые засвидетельствованный у христианского апологета и теолога Климента Александрийского (Педагог, 3, 12, 89; Стромата, 6, 16, 133, 1, 3–5; 137, 2; 145, 7) и гностика валентинианского толка Птолемея (Послание к Флоре 5, 3), писавших в последней четверти II в. н. э. Первоначально Десять Заповедей были записаны Господом на двух каменных скрижалях (таблицах), сделанных Им Самим (Исх. 24:12, 31:18, 32:16; Втор. 4:43, 5:22, 9:10); на этих скрижалях «написано было с обеих сторон» (Исх. 32:15). Когда Моисей, сойдя со скрижалями с горы Синай, увидел пляски израильтян вокруг золотого тельца, он разбил скрижали. Впоследствии Моисей по повелению Божью сделал новые скрижали, на которых Господь вновь записал Десять Заповедей (Исх. 34:1, 28; Втор. 10:2–4){254}. Обозначение Десяти Заповедей как «Слова Завета», а скрижалей — как «скрижали Свидетельства (Откровения)» и «скрижали Завета» призваны подчеркнуть, что дарование Декалога лежит в основе Синайского Завета Бога с Израилем{255}.
Традиция фиксации договоров на таблицах хорошо засвидетельствована. В качестве примера можно привести договор между фараоном Рамсесом II и хеттеким царем Хаттусили III, заключенный на двадцать первом году правления Рамсеса; до нас дошли как египетская иероглифическая версия на серебряной плакетке, так и хеттский вариант договора по-аккадски на глиняной табличке. Разбивание таких таблиц символизировало аннулирование договора. Каждая из договаривающихся сторон получала один экземпляр договора. Отсюда, как полагают некоторые исследователи, возникает библейская традиция двух скрижалей; то есть допускается, что первоначально текст всего Декалога был зафиксирован на каждой из скрижалей Завета (ср.: Исх. 32:15{256}).
Согласно библейской традиции, скрижали с Десятью Заповедями были помещены в Ковчег Завета. Ковчег находился в Святая Святых Скинии, а затем и Первого (Соломонова) Храма в Иерусалиме. Он воспринимался как «подножие» Бога (1 Пар. 28:2), так что помещение скрижалей в Ковчег сопоставляют с зафиксированным у египтян и хеттов обычаем помещать копии соглашений под ноги «засвидетельствовавших» их богов. Согласно преданию, сохраненному во 2 Мак. 2:4 и сл., Скиния и Ковчег Завета были спрятаны пророком Иеремией в пещере горы Нево незадолго до падения Иерусалима под ударами вавилонян (586 г. до н. э.). В эпоху Второго Храма помещение его Святая Святых было пусто (Иосиф Флавий. Иудейская война, V, 219).
Согласно иудаистской традиции{257}, первая заповедь (в самаритянской и христианской традициях — преамбула к Декалогу) гласит:
Я Господь, Бог твой, который вывел тебя из земли египетской, из дома рабства.
Господь непосредственно обращается к избранному Им народу. Бог открывает Свое Имя — Тетраграмматон יהוה (YHWH) — всему спасенному Им Израилю, что также является свидетельством избранности последнего. Открытие и истолкование Имени Бога соотносится с избавлением израильтян из египетского рабства (ср.: Исх. 3:14, 6:2–3).
Вторая заповедь развивает идею израильского монотеизма{258}, а также запрещает поклонение лжебогам и идолопоклонство:
Да не будет у тебя других богов предо Мой (или: «в противопоставление Мне». — И. Т.). Не делай себе кумира и никакого образа того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого родов, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи (родов) любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои{259}.
Идея единственности YHWH-Господа получает свое абсолютное выражение во Втор. 6:4: «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь Един (Эхдд)» и Иов 23:13а: «И Он (по сути) Един» (см. также: 4 Цар. 19:19; Ис. 37:20). В этом — высший символ веры Израиля.
Во Втор. 4:15–20 имплицитно выражена идея о том, что Господь не имеет никакого зримого «образа» (темунб; «форма», «выражение»); Он — вне вещного мира, в запредельной выси (ср., например: 3 Цар. 8:27; Ис. 66:1), и Его невозможно выразить, изобразить в каких-либо материальных формах (ср.: Исх. 33:18–23, 34:5–8). Возможно, в этой же плоскости следует интерпретировать ряд библейских указаний о «пребывании» Господа Бога в «густо-темном облаке» (Исх. 20:21; 3 Цар. 8:12 = 2 Пар. 6:1; также: Втор. 4:11, 5:22(19); Пс. 97[96]:2; Иов 22:13{260}). Ср., с другой стороны, тексты Исх. 24:9—11, Чис. 12:7–8, 3 Цар. 22:19 и параллельное место во 2 Пар. 18:18, Ис., гл. 6, Пс. 17[16]: 15, где говорится о видении пророком («об раза»; Чис. 12:8) Бога, что может интерпретироваться как видение светозарной Славы (kâbôd) Господа, репрезентирующей Его Присутствие (ср., например: Исх. 33:22; Втор. 33:2; ср. также Иез. 1:26–28, где «Слава» описывается в антропоморфных терминах).
Заповедь не содержит запрещения на создание изображений, которые не становятся объектом поклонения (как то: херувимов, животных, растений; см., например: Исх. 25:18–20, 37:7–9; 3 Цар. 6:23 и сл.; 7:25, 29); если же созданный образ становится таковым, то его истребляют (4 Цар. 18:4).
Доктрина чистого монотеизма, императив поклоняться единому Богу, который не может быть репрезентирован в какой-либо форме (последнее, в частности, вытекает из предписаний второй заповеди), — идеи, беспрецедентные дотоле в истории человечества.
Филон Александрийский (О Декалоге, 51 и сл., 65 и сл.) и Иосиф Флавий (Древности, III, 91) засвидетельствовали традицию, рассматривающую первую заповедь и призыв к единобожию (через запрет поклонения лжебогам) из второй заповеди как одну — первую — заповедь, а запрещение поклоняться идолам и образам — как вторую. Предписания не иметь других богов и не делать идолов и образов считаются двумя отдельными заповедями греко-православной и большинством протестантских церквей. В католической традиции, восходящей к Клименту Александрийскому и Августину и воспринятой Лютером и англиканской церковью, оба данных запрета считаются одной, первой, заповедью; общее число 10 сохраняется посредством того, что запреты относительно посягательства на чужую жену и чужое имущество (Втор. 5:21; ср.: Исх. 20:17) воспринимаются здесь как две отдельные заповеди.
Третья заповедь предписывает:
Не произноси (букв. «не поднимай», «не возноси». — И. Т.) Имени Господа, Бога Твоего, напрасно («всуе». — И. Т.); ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит Имя Его напрасно.
В эпоху Первого Храма произнесение Тетраграмматона, вероятно, в отдельных случаях допускалось. Сама формулировка третьей заповеди не предполагает запрета на это всегда, но только «всуе». Возможно, данное предписание следует интерпретировать как запрет клясться ложно Именем YHWH-Господа (ср.: Лев. 19:12) или же хулить Имя, использовать его в проклятьях или вообще в каких-либо магических и неподобающих целях. В Библии и в дошедших до нас внебиблейских письменных источниках эпохи Первого Храма Имя YHWH-Господа присутствует в полном написании в клятвенных формулах, благословениях, обращениях и т. д. Девтерономист делает акцент на пребывании Имени YHWH-Господа в Святилище (Втор. 12:5, 11; 14:23; 16:2, 6, 11; 26:2).
В послепленную эпоху, по крайней мере с III века до н. э., в силу ограничительной интерпретации третьей заповеди, а также, вероятно, с усилением универсалистских и прозелити-ческих тенденций, желанием подчеркнуть для иноверцев, что Бог Израиля есть Господин над всем мирозданием, Бог всего человечества, евреи перестают произносить Имя YHWH, говоря вместо него 'Адонай, то есть Господь (букв. «мои Господа»).
Четвертая заповедь, посвященная соблюдению Субботы, имеет значительные расхождения в редакциях книг Исхода и Второзакония. В первой версии она призывает:
Помни День субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай, и делай всякие дела твои; а день седьмой — Суббота (Шаббáт){261} Господу, Богу твоему: не делай (в этот день) никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришелец, который в жилищах твоих. Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них; а в день седьмой отдыхал. Посему благословил Господь День субботний и освятил его.
Таким образом, здесь субботний отдых коррелирует с событиями Творения — можно сказать, что каждая Суббота в определенной мере воспроизводит Божественный день отдыха, венчающий креационистскую Неделю (и, следовательно, каждая трудовая неделя в какой-то мере имплицитно соотносится с другими шестью Днями Недели Творения). В Исх. 31:16–17 Суббота, соотносящаяся с седьмым Днем Творения, обозначается как «вечный завет» и «вечное знамение (знак)».
Заповедь в девтерономической редакции может быть переведена так:
Храни День субботний, чтобы святить его, как заповедал тебе Господь, Бог твой. Шесть дней работай, и делай всякие дела твои; а день седьмой — Суббота Господу, Богу твоему: не делай (в этот день) никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни вол твой, ни осел твой, и никакой скот твой, ни пришелец, который в жилищах твоих, чтобы отдохнул раб твой и раба твоя, как и ты. И помни, что ты был рабом в земле египетской, но Господь, Бог твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею простертою; посему заповедал тебе Господь, Бог твой, соблюдать День субботний{262}.
Основное отличие девтерономической версии заповеди от редакции книги Исхода заключается в том, что происхождение обычая почитания и соблюдения Субботы здесь коррелирует с пребыванием Израиля в Египте, и ее обоснование как дня отдыха имеет общественно-гуманистический характер: здесь, видимо, имеется в виду, что израильтяне, постигшие в египетском рабстве всю тяжесть беспрерывного труда, должны понимать необходимость еженедельного субботнего отдыха для всех, включая рабов и даже рабочий скот. Здесь же заметим, что деление времени по «неделям» (евр. шавуа; семидневный [также семилетний] период), равно как и институт регулярного обязательного еженедельного дня отдыха для всех членов социума впервые в истории устанавливаются именно в древнеизраильском сообществе. Отметим также, что в обеих версиях заповеди утверждается необходимость трудиться шесть дней в неделю (последний аспект особо подчеркивается в раввинистической традиции).
Пятая заповедь гласит:
Почитай отца твоего и мать твою (во Второзаконии добавление: «как заповедал тебе Господь, Бог твой». — И. Т.), чтобы продлились дни твои (во Второзаконии добавление: «и чтобы хорошо тебе было». — И. Т.) на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе{263}.
Заповедь о почитании родителей следует сразу же после заповедей, связанных с почитанием Господа. Встречающееся здесь обетование долгой и счастливой жизни — как эффективная оппозиция проклятию, — вероятно, может быть перенесено также и на исполняющих другие заповеди Декалога. В то же время Пятикнижие устанавливает смертную казнь не только за рукоприкладство по отношению к родителям, но даже за злословие в отношении них (Исх, 21:15, 17; Лев. 20:9; Втор. 21:18–21, ср. также: Прит. 20:20).
Шестая заповедь:
Не убий.
Использованный здесь глагол рацах предполагает (за редкими исключениями{264}) противозаконное и предумышленное убийство невинного человека в отличие от любого вообще убиения, например, в результате несчастного случая, в целях самообороны, на войне или по судебному приговору. Заповедь, вероятно, запрещает и «непрямое» убийство, то есть доведение до смерти (ср.: Пс. 94[93]:6; Иов 24:14). Предписание утверждает святость человеческой жизни.
Седьмая заповедь:
Не прелюбодействуй.
Для адекватного понимания данного предписания следует учитывать, что оно провозглашается не в строго моногамном и явно патриархальном обществе. Заповедь запрещает половую связь израильтянина с женой другого израильтянина, члена объединяемого Заветом сообщества (см., например: Лев. 20:10; Иер. 29:23; Иез. 16:32, где употреблен тот же глагол Ηα'άφ). Согласно Втор. 22:22 и Лев. 20:10, оба члена прелюбодействующей пары должны были быть умерщвлены. В то же время израильтянину не запрещалось вступать в половую связь с рабынями своего дома. Половая связь женатого израильтянина и незамужней или необрученной женщины не рассматривалась как преступление прелюбодеяния. Если же кто соблазнит необрученную девицу, дочь израильтянина, то должен заплатить ей вено и жениться на ней; если же ее отец не согласится на этот брак, соблазнитель все равно должен заплатить положенную сумму серебром (Исх. 22:15–16). Если кто изнасилует обрученную девицу в городе (поселке), то предать смерти через побитие каменьями следует обоих («девицу за то, что она не кричала в городе»), а если в поле — то только мужчину (ибо она «кричала, но некому было спасти ее») (Втор. 22:23–27).
Восьмая заповедь:
Не укради{265}.
Обычно эта заповедь понимается как запрет на кражу материальной собственности, грабеж. Однако, исходя из того, что используемый здесь глагол ганбв часто подразумевает в качестве объекта человека, высказывается гипотеза, согласно которой в данной заповеди может предполагаться запрет на похищение свободного израильтянина с целью поработить либо продать его.
Девятая заповедь:
Не произноси в отношении ближнего (или: «соседа». — И. Т.) твоего свидетельства ложного.
В редакции книги Исхода для выражения понятия ложности употреблен термин шéкер, букв. «ложь», в редакции Второзакония — понятие шав, то есть «бессмысленная, неправильная речь», «обман», но также «несущественность», «тщета», «суетность» (в последнем значении этот термин употреблен в третьей заповеди; Исх. 20:7; Втор. 5:11). Заповедь запрещает лжесвидетельствовать на судебном разбирательстве, но также, вероятно, при заключении торговых сделок (ср.: Иер. 32:12). Термин péa', «ближний», «сосед» предполагает, что этот запрет может распространяться не только на лжесвидетельство в отношении израильтян, но и в отношении других обитателей страны.
Десятая заповедь в редакции Исхода:
Не желай дома ближнего твоего: не желай жены ближнего твоего; ни раба (или: «слуги». — И. Т.) его, ни рабыни (или: «служанки»; «наложницы». — И. Т.) его; ни вола его, ни осла его; и ничего, что у ближнего твоего.
В редакции Второзакония заповедь выглядит так:
И не желай жены ближнего твоего; и не вожделей дома ближнего твоего, (ни) поля его; ни раба его, ни рабыни его; (ни) вола его, ни осла его; и ничего, что у ближнего твоего.
Согласно традиционной иудаистской правовой интерпретации, использованный в формулировке данной заповеди глагол хамáд подразумевает желание, включающее домогательство (то есть некое усилие, действие для его осуществления). Однако данный глагол может употребляться и для выражения лишь мысленного желания, помысла (ср., например: Прит, 6:25). Во всяком случае, отказ вторично употреблять глагол хамад в редакции Второзакония и замена его на хитаввá, «вожделеть», явно призваны подчеркнуть, что данная заповедь подразумевает также отказ от греховных помыслов и страстей.
В версии заповеди в книге Исхода слово бáит (букв. «дом»), вероятно, употреблено в общем значении «домочадцы»; о недвижимости в данной редакции не упоминается. В версии Второзакония жена рассматривается как отдельный объект вожделения, а термин «дом» употреблен для обозначения объекта недвижимости наряду с «полем».
Согласно традиционной точке зрения, Декалог следует датировать периодом Исхода израильтян из Египта; большинство современных исследователей, признающих историчность пребывания Израиля в Египте, датируют Исход XIII в. до н. э. В то же время многие ученые считают, что Декалог приобрел свой современный вид в результате долгого процесса исторического развития и редакционной правки, этапы которых невозможно реконструировать с достоверностью. В частности, существует предположение, согласно которому некоторые из Десяти Заповедей первоначально имели более краткую форму, и все они носили аподиктический характер (гипотетически исконно присущий древнеизраильским законодательным установлениям в отличие от казуистического ханаанейского законодательства). Говорят также о влиянии на Декалог социальной этики израильских и иудейских пророков VIII в. до н. э. (Амоса, Осии, Исаии, Михея){266}, а также о его близости к источнику Элохист. Некоторые исследователи не исключают возможности того, что Десять Заповедей представляют собой резюме правовых и священнических традиций Израиля. Высказывается также предположение, что обе версии Десяти Заповедей приобрели современную форму уже в послепленную эпоху.
На основании аллюзий на Декалог в Псалмах 50 [49]: 16–20 и 81[80]:9—11 допускают его культовое использование в древности. Реминисценции Декалога содержатся также в книгах пророков Осии 4:2, 12:10, 13:4 и Иеремии 7:9. Отдельные заповеди Декалога цитируются и в Новом Завете: Мф. 5:21, 27 (ср.: 33), 19:18–19; Мк. МЛ%Лк. 18:20; Рим. Τ.Ί, 13:9; Еф. 6:2–3; Иак. 2:11; ср. также: Мф. 15:1–9; Мк. 7:1 — 13.
В тексте книги Исхода 20:22–23:33 представлена т. н. Книга Завета, в которой зафиксированы следующие установления: закон относительно жертвенника для жертвоприношений без идолопоклонства; постановления: о рабах; о повреждениях человеку{267}; о бодливом воле; о краже и возмещениях; о вдовах и сиротах; о займах; об обетах; о приношениях; установления, касающиеся седьмого (Субботнего) года{268} и Субботы; празднование праздника Опресноков{269}, праздника Жатвы первых плодов{270} и праздника Собирания плодов в конце года{271}. Три раза в году во время этих праздников (праздничных паломничеств{272}) «весь мужской пол (или: всякий возмужалый, «всякий мужчина)»{273} должен являться пред Лице Господа (Исх. 23:17, 34:23–24; Втор. 16:16), то есть собираться в Скинии (а позднее — в Иерусалимском Храме). Отметим также монотеистическое предписание «не упоминать имени других богов» (23:13). Книга Завета содержит также ряд запретов этического характера{274}; здесь же мы находим и установление «не варить козленка в молоке матери его» (Исх. 23:19; см. также: Исх. 34:26, Втор. 14:21){275}. Как замечает И. Ш. Шифман, «в угаритском тексте «Рождение богов»{276} имеется предписание варить козленка в молоке. Так как указанный текст является «сценарием» празднества священного брака, можно считать вероятным, что библейский запрет означал фактически запрет участвовать в (языческой. — И. Т.) обрядности священного брака»{277}.
Согласно Исх, 24:4–8, чтение народу Моисеем Книги Завета явилось одним из центральных моментов церемонии заключения Господом Завета (Договора) с Израилем на Синае. Церемония заключения Синайского Завета как общенародное действо — уникальное явление в мировой истории. С другой стороны, как замечает X. Тадмор, «Заключение Завета», составляющее один из центральных элементов в библейском эпосе, считалось на Древнем Востоке общепринятым обычаем при урегулировании международных отношений посредством договоров, начиная с XVIII в. до н. э. К этой категории принадлежат политические договоры, заключавшиеся между царем — властелином могущественной державы и правителем подвластного ему государства. Такого рода тексты встречаются в изобилии среди хеттских и аккадских документов XV–XIII вв. до н. э., а подобные им формулы в арамейских и ассирийских письменных памятниках VIII–VII вв. до н. э. являются их производной формой. Эти договоры, в сущности, не что иное, как клятва вассала хранить верность своему сюзерену. Они обычно состоят из трех основных частей: в первой дается обзор исторических событий, предшествовавших договору; во второй — излагаются по пунктам права и обязанности, вытекающие из договора; в третьей — перечисляются угрозы и проклятья нарушителю договора. В арамейских и ассирийских документах обычно отсутствует первая часть. Поэтому Завет, заключенный между Богом и израильским народом, в особенности в той версии, в которой он описан во Второзаконии, более сходен по своей форме с хеттскими и аккадскими договорами II тысячелетия, чем с... арамейскими и ассирийскими договорами. Это указывает на глубокую древность основной договорной формы в Израиле. Предполагают, что древнейшая форма организации израильтян была «Обществом Завета», то есть объединением всех тех, кто вступил в Союз с Богом, как со своим сюзереном»{278}.
После чтения народу записанной им Книги Завета{279} и принесения всесожжений и освящения Завета Моисей взошел на гору Синай (гл. 24). Господь дает ему подробные указания относительно постройки и обустройства Скинии (хам-Мишк0н; также обозначается как Óхел моэ́д, Шатер собрания) — переносного Святилища («Дома Божьего»; 1 Пар, 6:33[48]), жертвенника и двора Скинии, а также Ковчега (Кивота) Завета — вместилища для хранения «Откровения» ('Эдут; букв. «Свидетельство»; также «Договор»), то есть двух каменных скрижалей, на которых, согласно традиции, был написан текст Декалога. По мнению Ф. М. Кросса, архаичный термин 'Эдут, вероятно, следует рассматривать как синоним слова Берйт («Завет», «Договор») (ср. аккадское adû/adê и староарамейское 'dn/'dy/'dy', «договор(ы)»/«договорные обязательства»). И. Кноль же считает, что слово 'эдут в отличие от берит означает не договор двух равноправных сторон, а одностороннее обязательство вассала по отношению к своему сюзерену, чему можно найти соответствия в ассирийских документах XV–XIII вв. до н. э.
Ковчег должен был быть сделан из дерева шиттим (аравийской акации) и изнутри и снаружи покрыт чистым золотом; «длина ему два локтя{280} с половиною, и ширина ему полтора локтя, и высота ему полтора локтя». Крышка (хак-каппóрет){281} Ковчега также должна быть сделана из чистого золота, а на обоих ее концах помещены два золотых керува{282} чеканной работы с распростертыми вверх крыльями, покрывающими крышку, и лицами, обращенными друг к другу. Ковчег же должен быть помещен в Святая Святых (Кóдеш хак-Кодаши́м) Скинии, а специальная завеса (сделанная из синеты, багряницы, червленицы и крученого виссона и с искусно вытканными на ней керувами) — «отделять» «Святилище (хак-Кодеш; «Святое») от Святая Святых». Здесь, над Ковчегом и его крышкою с керувами, Господь будет являть Моисею Свое Присутствие, говорить с ним, открывать Свою Волю (25:22){283}. Во главе всех работ по строительству Скинии назначаются Бецалел (синод. Веселиил) и Ахолиав (гл. 25–27, 30:1—31:11). Господь также назначает Аарона и его сыновей священниками{284} и детально указывает Моисею, как следует приготовить для Аарона (перво)священнические одежды и их атрибуты (эфóд{285}, наперсник судный, верхнюю ризу, хитон, кидар, пояс, золотую дощечку с начертанной на ней надписью: «Святыня Господня» и др.), какие одежды следует сделать для священников и как провести освящение Аарона с сыновьями для священнодействия (гл. 28–29; см. также: 39). Господь повелевает помазать священным елеем (миром){286} сначала Скинию собрания, Ковчег Откровения, стол{287} для хлебов Присутствия{288}, светильник{289}, жертвенник воскурения, жертвенник всесожжения и все их принадлежности, также умывальник (чашу){290} и его подножие (Исх, 30:26–29; ср. также: Лев. 8:10–11), а затем Аарона и сынов его (Исх. 29:7, 30:30, 40:13; см. также: 28:41, 40:15; Лев. 7:36, 8:12, 10:7). Помазание Аарона состояло из двух актов: Моисей сначала «возлил» ему на голову елей помазания, а затем «помазал» его (вероятно, лицо и одежды). Помазание же священников состояло, вероятно, только в последнем действии. Вообще акт помазания символизировал избрание Богом личности для исполнения Его Воли и Предначертаний, особого служения, нисхождение на избранника Духа Господа (см., например: 1 Цар. 10:1–10; 16:12–13; Ис. 61:1 и сл.; см. также: Пс. 89[88]:21–25){291}, трансцендентной харизмы, а для священнослужителей являлся еще и актом их посвящения{292}. Это действо знаменовало также изменение самого человека (ср., например: 1 Цар. 10:9), который становился способен исполнять Божье служение.
Согласно Исх. 31:12–17, Господь еще раз отмечает необходимость соблюдения Субботы, которая является знамением Завета между Ним и Израилем. После этого Моисей получает от Господа две каменные таблицы — «скрижали Откровения», «на которых написано было с обеих сторон» непосредственно «перстом Божьим» (Исх. 31:18–32:16). Однако, сойдя с горы Синай и увидев поклонение израильтян золотому тельцу, он разбивает скрижали.
Согласно Исх. 32:17–33:17, уничтожив тельца, Моисей ставит свой шатер вне стана израильтян и молится о Присутствии Божьем с народом. Господь являет Славу Свою, то есть видимый образ Своего Присутствия, Моисею (Исх. 33:18–23). По повелению Господа Моисей вытесал две новые каменные скрижали, «подобные прежним», и вновь взошел на Синай. Господь Бог возобновил Завет Свой с Израилем. И пробыл Моисей на Синае «с Господом сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил; и написал (Он) на скрижалях слова Завета, Десятисловие. И было: когда сходил Моисей с горы Синая, — и две скрижали Откровения были в руке Моисея при сошествии его с горы, — то Моисей не знал, что кожа лица его стала сиять лучами от того, что Он говорил с ним...» (Исх. 33:24–34:35).
Рассказ Исх., гл. 34, о возобновлении Завета и вторичном написании Самим Господом Декалога, называемого исследователями «этическим», на скрижалях (34:1, 28) сопровождается также приведением текста т. н. «культового декалога» (стихи 11–26), записанного по повелению Господа Моисеем:
И сказал Господь Моисею: «Запиши себе слова эти, ибо в соответствии со словами этими Я заключил с тобой Завет и с Израилем» (Исх. 34:27; ср.: 34:10—Па).
В Исх. 34:11–26 выделяют десять установлений, касающихся:
1) запрета вступать в союз с идолопоклонниками, обитателями Ханаана;
2) запрета делать литых богов;
3) праздника Опресноков;
4) первородного;
5) Субботы;
6) праздника Недель (Шавуот);
7) праздника Собирания плодов;
8) жертвоприношений;
9) первых плодов земли;
10) запрета варить козленка в молоке его матери.
Сам же текст «культового декалога» может быть переведен следующим образом:
Сохрани то, что повелеваю тебе ныне: вот, Я изгоняю от лица твоего амореев, ханаанеев, хеттов{293}, периззеев{294}, хиввеев{295} и йевусеев. Берегись, не вступай в союз с жителями той земли, в которую ты войдешь, дабы они не сделались сетью среди вас. Жертвенники их разрушьте, маццевы{296} их сокрушите, ашеры{297}их изрубите. Ибо ты не должен поклоняться богу иному, кроме Господа; потому что имя Его — «Ревнитель»; Он — Бог Ревнитель. Не вступай в союз с жителями той земли, чтобы, когда они будут блудодействовать вслед богов своих и приносить жертвы богам своим, не пригласили и тебя, и ты не вкусил бы жертвы их. И не бери из дочерей их жен сынам своим, дабы дочери их, блудодействуя вслед богов своих, не ввели и сынов твоих в блуждение вслед богов своих. Не делай себе богов литых. Праздник Опресноков соблюдай: семь дней ешь пресный хлеб, как Я повелел тебе, в назначенное время месяца авива; ибо в месяце авиве вышел ты из Египта. Все, разверзающее ложесна — Мне, как и весь скот твой мужского пола, разверзающий ложесна, из волов и овец. Первородное из ослов заменяй агнцем; а если не заменишь, то выкупи его. Всех первенцев из сынов твоих выкупай. Пусть не являются пред Лице Мое с пустыми руками. Шесть дней работай, а в седьмой день покойся; покойся и во время посева и жатвы. И праздник («праздничное паломничество». — И. Т.) Недель празднуй начатками урожая пшеницы и Праздник собирания (плодов) в конце года. Три раза в году должен являться весь мужской пол твой пред Лице Владыки, Господа Бога Израиля, ибо Я прогоню народы от лица твоего, и распространю пределы твои, и никто не пожелает земли твоей, если ты будешь являться пред Лице Господа, Бога твоего, три раза в году. Не изливай крови жертвы Моей на квасное, и жертва праздника Пасхи не должна переночевать до утра. Самые первые плоды земли твоей приноси в Дом Господа, Бога твоего. Не вари козленка в молоке матери его.
По призыву Моисея весь народ жертвует необходимые материалы (золото, серебро, медь, ткани, кожи, камни и т. п.) для установления Скинии и для одежд священства и охотно участвует в работах под руководством Бецалела и Ахолиава (Исх., гл. 35–39). Скиния собрания была завершена в первый день первого месяца (то есть месяца авива) второго года после Исхода евреев из Египта (Исх. 40:17). Моисей положил скрижали Завета в Ковчег, покрыл его крышкой, внес в Скинию, «повесил завесу и закрыл Ковчег Откровения, как повелел Господь». Кроме того, он освятил через помазание священников и принес первые жертвы Господу. И поставил двор вокруг Скинии и жертвенника, и повесил завесу в воротах двора. И так окончил Моисей дело. И покрыло облако Скинию собрания, и Слава Господа наполнила Скинию. Когда поднималось облако от Скинии, тогда отправлялись в путь сыны Израиля, совершая весь свой (очередной) переход. Если же не поднималось облако, то и они не отправлялись в путь, доколе оно не поднималось. Ибо облако Господне стояло над Скинией днем, и огонь был ночью в ней (или: «в нем», то есть в облаке. — И. Т.) пред глазами всего дома Израиля, во (время) всего странствия их (Исх. 40:33–38).
Представители школы Ю. Велльхаузена{298} и их последователи полагают, что описание Скинии в книгах Исхода (гл. 25–30, 35–40) и Чисел (гл. 1–4, 7–8) — это позднейшая фикция, идеализированная конструкция священнических авторов, основывавшаяся на образе Иерусалимского Храма и спроецированная на период Исхода. Однако, судя по древнеегипетским, угаритским и финикийским материалам, сборные сооружения и шатры-святилища были широко распространены на древнем Ближнем Востоке. Известно о существовании шатров-святилищ у кочевников сиро-палестинского региона еще в первые века н. э., а также у арабов, как до, так и после принятия ими ислама. В Тимне, к северу от Эйлата, обнаружены фрагменты мидйанитянского шатра-святилища, возведенного над более ранним египетским храмом. Книга Исхода указывает, что израильтяне, выйдя из Египта, имели с собой и серебро, и золото, и многочисленные одежды, так что у них было достаточно материалов для сооружения переносного Святилища — Скинии собрания. Они были рабочими людьми — так что и нехватку умельцев-ремесленников они также явно не испытывали.
Говоря о феномене жертвоприношений в Еврейской Библии, следует иметь в виду, что в основе всякого жертвоприношения лежит идея дара, приносимого Господу, благодарения Бога, посвящения Ему себя и своей собственности. Общий еврейский термин для обозначения жертвы, корбáн, обычно передается в Септуагинте словом δώρον, собственно «дар»{299}(ср.: Мк. 7:11: κορβαν, о έστιν δώρον; «корбан, то есть дар»). Само слово корбан происходит от глагола καράв, «приближаться»; в интенсивной породе пи'эль и каузативной хиф'илъ — «приближать», «придвигать», «приносить». Согласно Абарбанелю, жертва обозначается как корбан потому, что она приносится на алтарь, а также потому, что она производит великое сближение между приносящим жертву и Богом. Еврейский термин для обозначения хлебной жертвы, минхá, также имел первоначальное значение «дар» (см. ниже); термин же, обозначавший мирную жертву, шелами́м, возможно, имел первоначальное значение «священный приветственный дар»{300}. В определенном смысле жертвоприношение оказывается соединительным звеном между миром людей и Всевышним, общедоступным способом «приближения» к Господу, формой общения с Ним. Ср.: 77с. 145[144]:18:
Близок (карóв) Господь ко всем призывающим Его,
ко всем призывающим Его в истине.
В процессе жертвоприношения происходило чудесное превращение профанного — продуктов животноводства и земледелия (основные виды производительной деятельности в Древнем Израиле) — в сакральные дары человека Господу; и люди, выказывавшие через свое дароприношение любовь к Богу и стремление искупить свои прегрешения, оказывались причастны сакральному.
Основные положения древнеизраильского жертвенного культа изложены в Книге Левит. Эта книга открывается экспозицией законов, возвещенных Господом Моисею из Скинии собрания (1:1) и на Синае (7:37–38) и регулирующих процесс подготовки и осуществления основных древнеизраильских культовых (жертво)приношений. Таковых здесь выделяется пять.
1) Жертва всесожжения (Лев. 1:3—17, 6:1–6 [8—13]). Данное русское наименования восходит к интерпретации Септуагинты, отражающей процедуру обряда: ολοκαύτωμα, Вульгата: holocaustum, то есть жертва, при которой сжигается все жертвенное животное. Еврейское наименование данной жертвы 'олá (от глагола *алá, «восходить», «подниматься») может быть переведено как «восходящая жертва», «жертва возношения». Она приносится во искупление непреднамеренно совершенного греха (грех не конкретизируется). Приносятся в жертву особи мужского пола из крупного и мелкого скота либо птицы (горлицы или молодые голуби). Жертва в конечном счете сжигается целиком, за исключением крови и шкуры, которая достается священнику (Лев. 7:8); в случае с птицами — за исключением зоба и перьев (ср.: Лев. 1:16). Приносящий ее возлагает руку на голову жертвы{301}, умерщвляет ее, снимает шкуру (кожу) и рассекает на части; священники принимают жертву, окропляют ее кровью жертвенник (кровь птиц, также предварительно умерщвляемых, выцеживается к стене жертвенника) и кладут на огонь жертвенника отдельные части жертвы, голову и тук (жирные части), а также внутренности животного, которые, прежде чем положить на огонь, вымывают водою. Огонь всесожжения должен гореть «не угасая», «постоянно» (Лев. 6:12–13), а всесожжение получает наименование тами́д, то есть «постоянная» жертва (ср., например: Исх. 29:42, где ежедневное утреннее и вечернее жертвоприношение ягненка названо «всесожжением постоянным в поколения ваши...», и Чис. 28:6){302}. Сожжение жертвы предполагало доставление ее (точнее, ее «приятного благоухания») к Господу на небеса.
2) Хлебное приношение (корбан минха [Септуагинта: δώρον θυσία; Вульгата: oblatio sacrificii], или просто минха, Лев. 2:1—16, 6:7— 16[14–23]). Бескровная жертва; добровольное приношение Господу. Может представлять собой: пшеничную муку, на которую полит елей и положен диван (ладан){303}; пшеничные хлебы пресные, смешанные с елеем, и лепешки пресные, помазанные елеем; пшеничная мука со сковороды или пшеничная мука из горшка, смешанные с елеем. Всякое хлебное приношение должно быть также посолено «солью Завета Бога» (Лев. 2:13){304}. Часть («полную горсть») священник сжигает в память (т. н. «азкарá; Септуагинта: μνημόσυνον; Вульгата: memoriale) на жертвеннике{305}; остальное съедается священниками{306}.
Что касается самого термина минха, то первоначально он, по-видимому, имел общее значение «дар» (см., например: Быт. 32:21–22, 43:11, 15); в политико-административном словоупотреблении он использовался в значении «дань» (см., например: 2 Цар. 8:2–6; 3 Цар. 5:1; 4 Цар. 8:8–9, 17:3–4). В тексте Быт. 4:3–5 термин минха употребляется как для обозначения дара Каина от плодов земли, так и дара Авеля от его первородных овец. В священнических же текстах слово минха служит для обозначения именно бескровных, растительных жертв. Бескровная жертва могла приноситься как отдельно от жертвы кровной (как об этом говорится во второй главе книги Левит), так и в качестве дополнительного жертвоприношения при жертве кровной (всесожжении или мирной жертве).
К бескровным жертвам помимо хлебного приношения относятся также жертва возлияния и жертва воскурения фимиама (благовонных веществ). Жертва возлияния, для которой использовалось прежде всего вино, но, вероятно, и другие крепкие напитки (шexáp; Чис. 28:7), упоминается в Торе не как самостоятельное жертвоприношение, но как дополнение к хлебному приношению (ср. 2 Цар. 23:16, где говорится о том, что Давид возлил воду Господу){307}.
3) Мирная жертва (Лев. 3:1 — 17, 7:11–21, 28–36). Еврейское наименование жертвы зéвах шелами́м может быть переведено как «жертва преданности», «жертва воздаяния». Русское наименование «мирная жертва» восходит к Септуагинте, где термин шеламим коррелирует со словом шалом, «мир»{308} (Вульгата: sacrificium pacificorum). Приносится из крупного и мелкого скота, мужского или женского пола, без порока. Часть жертвы (тук, почки, сальник на печени) сжигается священниками на жертвеннике, а остальное съедается священниками и жертвователями; то есть в данном жертвоприношении принимают участие не только священники, но и те, кто жертву приносит{309}. Таким образом, кровные жертвоприношения типа зевах (от глагола завáх, «закалывать», «умерщвлять», главным образом для ритуальных целей) предполагают также священную трапезу.
Мирная жертва подразделяется на три вида:
а) жертва благодарности (moдá, Лев. 7:11–15, 22:29), приносимая по побуждениям благодарности Господу за Его благодеяния;
б) жертва по обету (нéдер; Лев. 7:16, 22:18–21), приносимая по осуществлению обета;
в) жертва от усердия, или добровольная жертва (недавá, Лев. 7:16, 22:18–21).
4) Жертва за грех (хатта'т{310}; Лев. 4:1–5:13, 6:17–23 [24–30]). Приносится во искупление конкретных непредумышленно («по ошибке»{311}) совершенных грехов. Священник, равно как и вся община Израиля, приносят тельца без порока, начальник — козла без порока, представитель «народа земли»{312} — козу или овцу без порока, бедняк — двух горлиц или двух молодых голубей, очень бедный человек — десятую часть эфы{313} пшеничной муки. Священники сжигают часть жертвы (тук, почки, сальник на печени), а остальное съедают.
5) Жертва повинности ('ашáм; 5:14–26 [5:14—6:7], 7:1–10). Жертва приносится аналогично жертве за грех. При этом возмещается весь нанесенный ущерб, а также «прилагается к тому пятая доля».
Жертва всесожжения, хлебное приношение, жертва за грех и жертва повинности — называемые «святыни святынь», sc. «пресвятое», — классифицируются по традиции как «наиболее священные», поскольку в их осуществлении принимали участие только священники и приносились они и поедались в особо священных местах Святилища. Жертвы же типа зевах — называемые «святыни» — традиционно классифицируются как «менее священные»{314}, поскольку в них принимали участие и миряне, их приносящие, а части их могли поедаться за пределами Святилища{315}.