Воцарение Василия I, безграмотного конюха и удачливого авантюриста, как ни странно, оказалось благом для империи. Каковы бы ни были его моральные качества, он показал себя умелым и справедливым правителем. Войны, которые вел Василий, были в основном удачны. Ему удалось разгромить вождя павликиан Хрисохира, который грозил захватить всю Малую Азию и однажды чуть не взял в плен самого императора. Когда голову Хрисохира привезли в Константинополь, довольный Василий поставил ее на ипподроме и мастерски расстрелял из лука. Позже он нанес поражение арабам и занял Кипр, в Италии захватил Бари, а в Далматии — Дубровник. Василий пользовался большой любовью солдат, потому что во время походов жил и работал так же, как они, и даже еще больше: грузы, которые таскал царь, с трудом переносили трое.
Император построил много зданий в Константинополе и проявил себя как неплохой законодатель, оставив свод законов под названием «Исагога». Он лично разбирал все жалобы граждан, а когда их не было, посылал глашатаев спрашивать, нет ли пострадавших и обиженных. Его рвение к справедливости было так велико, что однажды наступил день, когда посланные при всех стараниях не смогли найти ни одного недовольного гражданина.
Василий погиб на охоте, пробитый рогом оленя. Но в основанной им Македонской династии появились новые достойные цари, такие, как Лев Мудрый и Константин Багрянородный: их правление стало для страны периодом расцвета.
Лев VI, ученик Фотия, проявил себя как талантливый ученый и писатель; его перу принадлежит шеститомный свод законов (так называемые «Василики»), заменивший Юстинианов кодекс. Но по характеру Лев был сложным и противоречивым человеком, склонным к слезливости и подверженным чужим влияниям. У него имелись странные причуды: он мог, например, переодеться ночью бедняком и отправиться проверять бдительность стражей и очень забавлялся, если его сажали в тюрьму как бродягу. Войны он вел неудачно, зато при его правлении особенно расцвела прославленная греческая дипломатия, позволявшая ромеям заключать выгодные договоры даже в случае военных поражений. В числе прочего в нее входила роскошная церемония приема послов, приезжавших на аудиенцию к императору: она была обставлена с поражавшей воображение пышностью и внушала чувство величия и мощи государства. Сначала послов долго вели по огромному дворцу, в великолепных залах которого толпились роскошно одетые придворные; потом они попадали в особое помещение, задернутое занавесью; здесь послы падали ниц, а когда поднимали голову, видели перед собой золотой трон, на котором восседал царь в блистающих одеждах. Трон стоял под золотым деревом, на котором пели золотые птицы, а по обеим сторонам высились золотые львы, раскрывавшие пасти и издававшие рычание. С помощью специального гидравлического устройства трон плавно поднимался почти под потолок, и император взирал на посетителей с высоты трех метров.
Лев Мудрый первым сделал обязательным церковное венчание и постановил, что брак, не благословленный Церковью через обряд венчания, не должен считаться законным. По иронии судьбы этот указ вскоре обратился против самого императора. Трое его жен скоропостижно скончались, не оставив наследника. Лев решил не жениться, пока у него не появится сын. Его новая возлюбленная Зоя Карбонопсина (Черноокая) родила мальчика в Порфирном зале императорского дворца, как и следовало по византийской традиции, но родившийся вне церковного брака ребенок не мог считаться законным и претендовать на престол. Лев обратился к патриарху Николаю Мистику, своему бывшему секретарю («мистиком» называлась должность тайного секретаря) и товарищу по учебе у Фотия, с просьбой решить эту проблему. Николай согласился крестить младенца и признать его законным наследником при одном условии — если император расстанется с Зоей. Шестого января 906 года ребенок был крещен с именем Константина и объявлен законным сыном императора. Лев выслал Зою из дворца, но уже девятого января вернул ее обратно, а спустя немного времени венчался с Зоей и короновал ее с титулом августы.
Возмущенный Николай отказался впускать императора в храм Святой Софии. Разлад между басилевсом и патриархом закончился традиционно: Николай был отправлен в отставку. Лев же обратился к римскому папе Сергию III и получил разрешение на брак. Новый патриарх Евфимий собрал в Константинополе собор, который одобрил четвертый брак Льва в виде большого исключения, хотя и не признал Зою императрицей. В Церкви возник раскол между николаистами и евфимианами, сильно напоминавший тот, что прежде был между Игнатием и Фотием.
После смерти Льва к власти пришел его брат Александр. По словам летописца, при Льве «исполнению царских обязанностей он предпочитал беспутство и роскошь, а уж воцарившись единолично, и вовсе не совершил ничего достойного упоминания». Александр был внешне красив, но в душе развратен, злобен и жесток. Он едва не оскопил малолетнего племянника Константина VII, а покойного Льва VI ненавидел так, что сразу после его кончины сделал все наоборот: сослал Зою в монастырь, низложил Евфимия и вернул в патриархи Николая Мистика. Собор 912 года послушно осудил Евфимия, но Николай Мистик этим не удовольствовался и приказать избить старца: ему вырвали бороду, выбили зубы и колотили ногами до тех пор, пока он не потерял сознание. Даже осла, на котором ездил Евфимий, выбросили из дворца на улицу, прикрепив на нем указ: «Человек, уличенный в попечении о пище и питье этого осленка, сделается врагом самодержца и императора Александра и безупречного патриарха Николая. Если вина его будет доказана, его подвергнут побоям, обстригут, лишат имущества и выгонят из города». Папу Сергия собор объявил еретиком, что вызвало новый раскол с Римской церковью.
К счастью для Византии, Александр правил меньше года. К концу правления он «потерял мужскую силу» и, желая излечиться от своей болезни, обратился к магам и стал поклоняться медным знакам зодиака, установленным на ипподроме.
После Александра царствовал малолетний Константин при регентстве Николая Мистика. Всемогущий патриарх вел войны, подавлял восстания и решал судьбы государства. Он вернул из ссылки Зою и постриг ее в монахини, чтобы она не могла претендовать на власть, но Зоя перед посвящением тайком наелась мяса, что сделало посвящение недействительным. Вскоре Зоя сама свергла Николая, заставив его три недели укрываться в Церкви, а затем вынудила уйти с поста регента, но сохранила в сане патриарха.
Дела в империи шли все хуже. Болгары едва не взяли Константинополь, и патриарх Николай Мистик в письмах слезно умолял их царя Симеона пощадить малолетнего императора Константина. В конце концов он сам вместе с императором отправился в лагерь врага, взывая к его жалости и милосердию. Византийцам пришлось дать Симеону титул императора болгар и пообещать женить Константина на одной из его дочерей.
Положение спас полководец Роман Лакапин, втянувший в войну сербов и хорватов и сокрушивший могущество Симеона. Константина он женил на своей дочери Елене, а сам вместе с тремя сыновьями стал править страной. Зоя попыталась его отравить, но неудачно, и он снова постриг ее в монахини, на этот раз с соблюдением всех формальностей. Николай Мистик стал его другом, партия Евфимия после смерти своего вождя затихла. При новом императоре собор 920 года окончательно запретил четвертый брак, даже в виде исключения (в третий раз разрешалось, но только до 40 лет).
Лакапин был не только воинствен, но и религиозен. В 944 году произошло знаменательное событие, которое до сих пор празднуется Русской церковью: император захватил Эдессу и увез в Константинополь знаменитый нерукотворный образ Спасителя, который, по легенде, Сам Иисус отправил одесскому царю Авгару. Сын Авгара был язычником, поэтому образ замуровали в стену вместе с горящей лампадкой. Но когда через несколько веков стену сломали, перед образом все еще горел огонек. Эдесский образ творил множество чудес и даже умел воспроизводить сам себя: достаточно было приложить к нему ткань или камень, как на них отпечатывалась его копия. Эти копии тоже были чудотворны, но действовали слабее. Роман заставил эмира Эдессы обменять образ на 200 пленных арабов и 12 тысяч серебряных монет. Чтобы эдессцы, почитавшие великую реликвию, не подменили оригинал, он забрал с собой и все копии. Святыню торжественной процессией несли в Константинополь, в каждом городе к ней выходили местные вельможи, епископы и простые жители и воздавали ей царские почести. В самом Константинополе образ встречали толпы народа, и патриарх пронес его по усыпанным цветам улицам, в сопровождении императора и сената. Празднества продолжались три месяца.
При Лакапине на Константинополь напал русский князь Игорь, поразивший византийцев своей жестокостью. Летописец рассказывал, как русские «из пленных одних распинали на крестах, других вколачивали в землю, третьих ставили мишенями и расстреливали из луков. Пленным же из священнического сословия они связали за спиной руки и вгоняли им в головы железные гвозди». Войско Игоря приплыло на лодках, пользуясь тем, что флот ромеев воевал с арабами, но Лакапин поставил на несколько старых кораблей сифоны с «греческим огнем» и разбил врага.
Николая Мистика сменил шестнадцатилетний сын Романа Лакапина Феофилакт. Чтобы поставить его на патриарший престол, императору пришлось сместить действовавшего патриарха Трифона, который наотрез отказывался уходить. Тогда митрополит Кесарийский Феофан придумал хитрую уловку: он сказал Трифону, что молва считает его совсем безграмотным — будто бы он даже не умеет ставить свою подпись, — и предложил, чтобы опровергнуть клевету, расписаться на пустом листе. Простодушный Трифон поставил свою подпись, и в чистый лист тут же вписали акт об отречении. Патриарха отправили в монастырь, где он умер в заточении.
Феофилакт стал «достойным ответом» Византии плохим папам в Риме. Его патриаршество длилось 23 года, и все это время он проводил время в празднествах и развлечениях, не обращая внимания на церковные дела. Он открыто продавал церковные должности всем желающим, а во время праздников устраивал шутовские сборища с пьяными плясками и неприличными песенками. Он обожал лошадей и кормил их миндалем и фигами, поил дорогим вином, опрыскивал роскошными духами — все за счет церковной кассы. Однажды, узнав, что его любимая кобыла ожеребилась, он прервал службу и отправился смотреть на жеребенка. И даже умер он, упав с лошади.
Сыновья Романа Лакапина свергли своего отца с престола, но сами были свергнуты сторонниками Македонской династии, после чего наконец Константин VII, с детства носивший формальный титул императора, в сорок лет стал им на самом деле. Этот был типичный «интеллигент», книжник, мягкий, добродушный, любивший свою жену. При нем в Константинополе крестилась русская княгиня Ольга под именем Елены.
Сын Константина Роман II остался в истории как мягкотелый правитель, распутник и пьяница. Он женился на дочери трактирщика Феофано (на троне — Анастасия), которая взяла власть над ним самим и надо всей империей. Красивая, энергичная и развратная, Феофано заставила мужа заточить в монастырь собственную мать и пять сестер.
Зато ему повезло с военачальником: у него был талантливый полководец Никифор Фока, прозванный за свои военные успехи «белой смертью сарацинов». Потомственный аристократ, он вел аскетический образ жизни, носил власяницу своего дяди, святого Малеина, спал на голом полу, много постился и мечтал стать монахом. Тем неожиданней был его брак с Феофано, которая избавилась от своего супруга (говорили, что отравила), но не могла удержать власть в одиночку и нуждалась в поддержке авторитетного военачальника. Порочная красавица и пожилой воин, покрытый рубцами и шрамами, заключили брак-договор, возведший Никифора Фоку на трон. Позже на его могиле написали: «Ты победил все, кроме женщины».
Никофор Фока был императором, монахом и солдатом в одном лице. Он отвоевал у арабов всю Малую Азию, Южную Италию, Кипр, Алеппо и Антиохию, триста лет остававшуюся под владычеством ислама. С болгарами Никифор Фока разобрался руками русского князя Святослава, который еще раньше уничтожил Хазарское царство. На ратное дело император смотрел как на христианский подвиг и хотел, чтобы всех воинов, павших на войне против неверных, объявляли святыми мучениками. Но Церковь этого не приняла.
Никифор Фока основал монашество на горе Афон, отправив туда своего друга и наставника преподобного Афанасия. В то же время, несмотря на свои монашеские симпатии, он запретил создание новых монастырей и передачу им новых земель — так напугало его чрезмерное разрастание монашеских угодий. Вот что он написал в своем указе: «Наблюдая теперь совершающееся в монастырях и других священных домах и замечая явную болезнь (так я называю жадность), которая в них обнаруживается, я не могу придумать, каким врачеванием может быть исправлено зло и каким наказанием я должен заклеймить безмерное любостяжание. Кто из святых отцов учил этому и каким внушением они следуют, дошедши до такого излишества и такого безумия! Каждый день они стараются приобретать тысячи плефров (примерно 1200 кв. м), строят роскошные здания, разводят превышающие всякое число табуны лошадей, стада волов, верблюдов и другого скота, обращая на это всю заботу своей души, так что монашество уже ничем не отличается от мирской жизни со всеми ее суетными заботами».
Император всеми силами поддерживал армию и для этого душил страну налогами, тяжесть которых усугубили несколько неурожайных лет. Цена на хлеб в стране выросла в восемь раз. Чувствуя враждебность народа, Никифор Фока устроил из императорского дворца крепость, окопав его глубоким рвом. Но настоящая опасность ждала его внутри дворца. Феофано тайно завела нового любовника, тоже прекрасного полководца и друга мужа, красавца Иоанна Цимисхия. Почувствовав что-то неладное, Никифор Фока отстранил Цимисхия и выслал из города.
Тогда Феофано спрятала у себя в спальне двух переодетых в женщин солдат, которые ночью с помощью корзины подняли на стену дворца Цимисхия и его друзей. Вбежав в спальню императора с обнаженными мечами, заговорщики увидели, что постель пуста. Решив, что басилевса предупредили, они уже хотел покинуть комнату, но тут кто-то из евнухов указал им на Никофора Фоку, который, как положено аскету, спал на барсовой шкуре у камина. Цимисхий разбудил его ударом ноги; император приподнялся на локте, молча глядя на своего друга. Один из сообщников ударил его мечом и рассек голову, но не убил. Тогда раненого Никифора подтащили к царскому креслу, на которое сел Цимисхий; он начал осыпать императора руганью, рвать ему бороду и выбивать зубы рукоятью меча. Никифор только повторял: «Господи помилуй, Богородица помоги». Наконец ему отрубили голову и показали ее через решетчатое окно гвардейцам, которые тут же признали императором Цимисхия. Обезглавленное тело царя весь день пролежало на снегу.
В свое время Никифору Фоке предсказали, что его убьют вскоре после взятия Антиохии. И действительно, его смерть случилась всего через полтора месяца после этого, в ночь с 10 на 11 декабря 969 года.
Эпитафия Иоанна Геометра Никифору Фоке
Я подчинил города ассирийцев и всех финикиян,
Я неприступнейший Тарс Риму склонил под ярмо,
Освободил острова, их избавив от варварской власти,
И захватил я большой, славный красой своей Кипр.
Запад, а также Восток бежали пред нашей угрозой,
Высохшей Ливии степь, счастье дарующий Нил.
Пал я в своем же дворце, в своем же покое стал жертвой
Женских предательских рук, вдруг и злосчастен, и слаб.
Были со мной и столица, и войско, и стены двойные —
Истинно, нет ничего призрачней смертных судьбы!
Во главе Церкви в это время стоял патриарх Полиевкт, суровый и решительный предстоятель, не боявшийся перечить басилевсам и наложивший епитимью на Никифора Фоку за его брак с Феофано. Узнав о насильственной смерти императора, Полиевкт отлучил от Церкви его убийц. Но Цимисхий поклялся, что не участвовал в убийстве, и свалил всю вину на Феофано и своих друзей, назвав их по именам (хронист пишет, что Феофано, узнав об этом, в бешенстве набросилась на любовника и едва не выцарапала ему глаза). Всех заговорщиков, включая Феофано, заточили в монастырь. Кроме того, патриарх потребовал, чтобы Цимисхий отменил закон Никифора Фоки против монастырей, и только после этого венчал его на царство.
Цимисхий любил вино и плотские наслаждения, но полководец из него был не хуже, чем аскет Никифор Фока. Несмотря на маленький рост, он обладал огромной физической мощью, ловкостью и меткостью, мог перепрыгивать через трех лошадей сразу и попасть дротиком в отверстие кольца. Абсолютно бесстрашный и невозмутимый, он всегда бился в первых рядах своих солдат.
Его военные успехи были огромны. Цимисхий занял болгарскую столицу Великий Преслав и разгромил сильную армию Святослава, угрожавшего захватить Константинополь. В решающей битве под Доростолом россы, как пишет летописец, «стяжавшие среди соседних народов славу постоянных победителей в боях, в яростном порыве устремлялись, ревя как одержимые, на ромеев, а ромеи наступали, используя свой опыт и военное искусство». Только к вечеру император, бросив в бой конницу, оттеснил «скифов» в город и после долгой осады заключил с ними мирный договор. После этой победы Иоанн Цимисхий справил в Константинополе пышный триумф, во время которого шел пешком рядом со своей колесницей, где лежала одежда болгарского царя Бориса, а на ней стояла икона Влахернской Богоматери: именно ей император приписывал свою победу.
На Западе император заключил мир с Оттоном II, отдав ему в жены одну из своих родственниц. Затем он захватил Северную Месопотамию, Ливан, Сирию и почти всю Палестину. Иерусалим ему помешала взять внезапная болезнь — желудочная инфекция, — которая свела его в могилу. Ходили слухи, что его отравил евнух Василий Ноф, занимавшийся поставками провианта в армию и скопивший на этом огромные богатства. Цимисхий сам доверил ему управление внутренними делами империи, но как-то с досадой обронил, что пока он проводит время в походах, их плоды достаются евнуху. Спустя несколько недель после этого он скончался.
В отношении церковных дел его правление было отмечено двумя событиями. Впервые начала взиматься церковная подать, называвшаяся «каноникон» (она была гораздо меньше десятины на Западе). В это же время римский папа Бонифаций VII бежал в Византию, прихватив с собой папскую казну.
Кода сын Цимисхия Василий в восемнадцать лет взошел на трон, он был изнеженным и избалованным юношей, посвящавшим время только удовольствиям и развлечениям. Но политические события в Византии заставили его быстро повзрослеть. Сразу после его воцарения в стране вспыхнули мятежи: два самых крупных полководца, Варда Фока и Варда Склир, восстали против басилевса и захватили практически всю империю. Зажатый в двойные клещи и почти лишенный армии, Василий решился на отчаянный шаг: он обратился за помощью к русскому князю Владимиру, пообещав ему руку своей родной сестры Анны. Это было беспрецедентное решение: до сих пор «багрянородные» принцессы императорского рода никогда не выходили замуж за варваров. Даже лучшие правители Запада, Карл Великий и Оттон I, получили отказ. Владимир согласился на этот союз и прислал около 6000 человек, которые вместе с оставшимися верными Василию отрядами сумели отразить армию мятежников.
Когда дело было сделано, Василий попытался отказаться от своего обещания, но Владимир захватил Херсонес и силой вынудил императора выполнить условия договора. Анне пришлось отправиться в дикую языческую Русь, к князю россов и «великому распутнику», как называл его немецкий хронист Титмар Мезенбургский. В русской летописи на эту тему говорится более подробно: «Был же Владимир побежден похотью, и были у него жены, а наложниц было у него 300 в Вышгороде, 300 в Белгороде и 200 на Берестове. И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц». Но переход в христианство произвел в князе чудесную перемену: крестившись под именем Василия (в честь императора), он отпустил своих жен, стал вести благочестивую и целомудренную жизнь и занялся благотворительностью. В Киеве при его правлении каждое воскресенье устраивались бесплатные пиры для всего народа: на улицах стояли открытые телеги с едой и питьем, к которым мог подходить любой желающий, а из казны щедро раздавались деньги. Для Руси это был переломный момент: Владимир не только крестился сам, но и крестил свою дружину, а потом и всех своих подданных, распространив православие далеко на север. Русская церковь стала митрополией под управлением Константинопольского патриархата.
Борьба с мятежами и восстаниями заняла у Василия II тринадцать лет. Это ожесточило его характер, сделало мрачным и суровым, «твердым как кремень», по выражению историка Михаила Пселла. Он так никогда и не женился, не имел друзей и советников и правил страной единолично. Почти всю жизнь он провел на войне, и в Константинополе оказывался только проездом, переезжая с одного фронта на другой. Прозвище Болгаробойца он получил за победу над болгарским царем Самуилом. Взяв в сражении 15000 пленников, Василий приказал их ослепить, но оставить один глаз каждому сотому воину, чтобы они могли как поводыри довести их до дома. Когда Самуил увидел эту огромную процессию слепых, когда-то бывших его армией, у него разорвалось сердце (по другой версии, он отравился с горя).
Историки считают Василия II одним из лучших византийских правителей наравне с Ираклием. Но крестоносцы, захватив в 1204 году Константинополь, обошлись с ним неуважительно: выкопав из могилы останки императора, они надругались над его телом. Только через 60 лет византийцы среди развалин храма обнаружили останки басилевса со вставленным в челюсти свистком и вложенной в руки волынкой.
Василий оставил богатую и процветавшую страну, занимавшую огромную территорию от Дуная до Евфрата. Это был высший пик развития империи, после которого она начала клониться к своему упадку. После смерти Болгаробойцы на троне за 66 лет сменилось четырнадцать императоров, один хуже другого.
У Василия не было сыновей, только брат Константин VIII. Это был настолько ничтожный правитель, что византийские историки смогли похвалить его лишь за одно качество — он не мешал Василию управлять страной. После смерти Константина власть перешла к его дочерям Зое и Феодоре. Зоя несколько раз выходила замуж, причем каждый ее новый муж становился императором.
Первым был Роман Аргира, странный старик-мечтатель, который хотел отправить экспедицию за Геракловы столбы (то есть Гибралтар), чтобы ловить там огромных рыб и кормить ими византийцев. Зоя изменяла ему с молодым красавцем Михаилом и, видимо, постепенно травила мужа, который уже при жизни выглядел как живой мертвец. Все в Константинополе знали о ее романе, тем более что она и не пыталась его скрыть: придворные не раз заставали их вместе в постели, и если Михаил краснел и смущался, то Зоя только смеялась и целовала своего возлюбленного, хвастаясь тем, что они только что предавались сладчайшим любовным наслаждениям.
Романа еще не успели похоронить, как Зоя обвенчалась с Михаилом IV. Правитель из него вышел неудачный. Он страдал эпилепсией и часто во время приемов закатывал глаза и начинал трястись; тогда специально обученные слуги задергивали вокруг него занавески, чтобы гости не были свидетелями приступа. Умер Михаил от водянки, но незадолго до своей смерти нашел в себе силы возглавить поход против мятежных болгар и успешно его завершить. «Видел его и я; он трясся на коне, как покойник на катафалке, а его пальцы, державшие поводья, были как у гиганта — толщиной и величиной в руку, — писал Михаил Пселл. — Так он показал ромеям, что воля может поднять и мертвых».
Овдовевшая Зоя усыновила племянника мужа, тоже Михаила, ставшего новым императором Михаилом V по кличке Калафат (то есть «конопатчик», по профессии отца). Как ни плохи были два предыдущих басилевса, этот оказался еще хуже. Михаил люто ненавидел своих родных: по словам Пселла, его ничуть не тронуло бы, если бы всех его родственников накрыло одной волной. Он убил нескольких своих дядьев, других отправил в ссылку и, наконец, попытался свергнуть саму Зою. Калафат сослал ее на Принцевы острова и заставил постричься в монахини, но когда об этом узнали в Константинополе, в городе вспыхнул бунт. Михаил V пытался скрыться в Студийском монастыре, но его силой оторвали от алтаря, вытащили на улицу и ослепили. Умер он в ссылке на острове Хиос, всеми брошенный и забытый; даже время его смерти не известно.
Третьим мужем Зои стал Константин IX Мономах, добродушный и обаятельный бездельник, довершивший развал страны. Константин никого не казнил и не преследовал, не имел никакой охраны, а двери его комнат всегда были открыты настежь. По характеру он был прекрасный человек, отличался щедростью и состраданием и не раз повторял слова римского императора Тита, что не был царем в тот день, когда не сделал ни одного доброго дела. При нем снова расцвели науки, и в Константинополе был открыт юридический лицей, куда брали учеников всех сословий. Но страну сотрясали мятежи, казна пустела, армия слабела, а враги наступали со всех сторон. На западе отпала Сербия, с севера устраивали набеги печенеги, доходившие уже до стен столицы, а с востока надвигался новый опасный враг — турки-сельджуки.
При Константине Мономахе патриархом стал Михаил Ки-руларий, сыгравший одну из главных ролей в окончательном расколе Церкви.
Секрет вечной молодости
Когда Зоя овдовела второй раз, ей было уже 64 года. Спальня царицы больше напоминала алхимическую лабораторию, где постоянно кипела работа и от работавших горнов стоял такой жар, что его с трудом выносили все, кроме самой Зои. Но результаты этих усилий были поразительны: кожа императрицы выглядела абсолютно свежей благодаря особым косметическим рецептам. Михаил Пселл писал, что прожитые годы не оставили на императрице никакого следа: «Тот, кто стал бы любоваться соразмерностью частей ее тела, не зная, на кого смотрит, мог бы счесть ее совсем юной: кожа ее не увяла, но везде была гладкой, натянутой и без единой морщины». Ее возраст выдавали только дрожь в руках и согнутая спина.