Праздничный стол, разумеется, был гораздо более обильным и богатым в любом семействе. Торжественнее всего праздновались именины: уже с утра знакомые присылали «кондитерские пироги». Отправляясь в гости, можно было зайти в хорошую кондитерскую, чтобы купить конфет или пирожных. Горожане хорошо знали, где можно было купить самые лучшие яства. В Петербурге, как говорят разные мемуаристы, лучшие конфеты приобретали в магазинах М. Конради и Г. Бормана, витрины которых перед Рождеством и Пасхой украшали снежными глыбами сахара, елками, рождественскими дедами, нарядными коробочками и бонбоньерками, и петербуржцы специально приходили любоваться на них. В дореформенные времена богатые помещики обучали своих крепостных профессии кондитера и имели к своему столу конфеты, мороженое и всевозможные десерты домашнего производства. Позже каждый горожанин даже с не слишком большим доходом мог позволить себе изредка приобрести разные и хорошо приготовленные лакомства. Такие возможности предоставлял своим обитателям город.

Собирались в 8–9 часов, на ужин, — к обеду же гостей приглашали редко. Пили чай, играли в карты, музицировали, пели и танцевали под собственный аккомпанемент. Часов в 12 или в начале первого шли ужинать. На первое в домах средней руки подавалась обычно рыба — отварная форель или лососина под соусом с гарниром, холодная осетрина, приправа из соусов или из хрена с уксусом; на второе приготавливали жареную дичь — рябчиков, индюшатину, цыплят; на третье — мороженое или фрукты. Ужин продолжался самое меньшее полтора часа, вставали из-за стола около двух часов ночи.

Шампанское, как говорили, «в сапожках ходит», «кусается», оно подавалось редко, в самых торжественных случаях^{391}.

Времена года, четко определенные в русском климате, создавали острое чувство перемен. В разделении буден и праздников, поста и обильной пищи имелся глубочайший смысл. Этот порядок позволял по-настоящему ощутить и то, и другое, глубже прочувствовать их.

Каждый сезон нес свои события, приход которых предвкушали. Любимейшими праздниками были Рождество и Новый год, когда наряжалась елка, готовились подарки: «...Идет волшебница-зима и ведет за собой волшебную вереницу балов, пикников, folie joumde, soirde travestie, словом, весь пестрый кортеж праздников»^{392}. Детям эти дни запоминались навсегда. Т. Л. Сухотина-Толстая рассказывала, как мать приносила мешок с грецкими орехами, которые дети сами с ее помощью золотили и серебрили, также клеили нарядные бонбоньерки, корзиночки, звезды, соревнуясь, кто придумает игрушку интереснее. Для малышей было принято устраивать сюрприз — елку наряжали тайком, зажигали на ней свечи, и только тогда она представала перед изумленными детьми во всем своем великолепии.

Любимым праздником была масленица, не случайно имевшая прозвище «веселая». Как писали журналисты, в это время «из всех труб целый день вьется дым: везде пекут блины»^{393}. После долгого Великого поста с особым чувством ожидалась Пасха. Заботливо приготовлялись праздничные блюда: пеклись затейливые куличи, по многообразным рецептам делались пасхи (вареные и невареные, сметанные и творожные, шоколадные и фисташковые). В купеческой семье «приготовления к Светлому празднику начинались с первых дней страстной недели. Из сливочного масла, например, делали форму барашка, лежащего на тарелке. Рога заменялись восковой свечой... глаза делали из корицы, а в рот барашку клали немного зелени, которая висела вниз, изображая траву... Каждый стремился принять участие в приготовлениях к празднику»^{394}. Дети собирали яйца, «начинали заготавливать краски, резали цветные бумажки, щипали разноцветные ниточки, заготовляли луковую шелуху — и в Великий четверг торжественно красились яйца»^{395}.