20, 25, 30 процентов — количество служащих-женщин постепенно росло в самых разных отраслях. Однако руководящие должности они, как правило, не занимали. На страницах «Женского дела» мы нашли показательный пример из юриспруденции — области, наиболее ярко демонстрирующей властные, а значит, именно мужские функции.
Дочь крупного сибирского чиновника Елизавета Федосьев-на Козьмина в 1864 году окончила с золотой медалью вятскую гимназию. После этого она некоторое время преподавала в этой же гимназии русский язык, а затем отправилась в Казань, дабы поступить на медицинский факультет. Но спустя два года медицинские курсы были закрыты, и она устроилась секретарем прокурора КазаниА.Ф. Кони. Очень скоро великий юрист убедился в способностях Козьминой и рекомендовал ее письмоводителем к мировому судье (жена которого, кстати, тоже работала — была врачом). Пять месяцев Елизавета Федосьевна вполне успешно работала, но затем вмешалось некое начальство, и ее стол в суде... скрыли за ширмой, где она продолжала писать протоколы судебных заседаний, составляла резолюции и даже решения «в окончательной форме».
Несколько слов в сторону:
управление из-за ширмы
Ширма, за которую спрятали Елизавету Федосьевну Козьмину, весьма характерна. С древности на визуальное присутствие женщины, фактически осуществлявшей управление, накладывалось табу. В Китае в случае смерти императора регентом при маленьком наследнике часто становилась его мать. Но, будучи женщиной, она не могла принимать участия в совете непосредственно, и ее прятали за ширмой. В Древнем Египте Хатшепсут, осуществляя функции фараона, привязывала себе бороду и имитацию фаллоса. Властные функции традиционно принадлежали мужчине, и женщина, выполнявшая их, должна была принять, хотя бы на время, «мужской» облик.
...Поверив в свои силы, Елизавета Федосьевна решила завести самостоятельную практику; среди ее первых клиентов были мелкие купцы, рабочие, крестьяне. Так она проработала около года, пока министр юстиции не обнародовал новые правила: для занятия адвокатурой все, кроме присяжных поверенных, должны были сдавать экзамены и специальные свидетельства. Елизавета Федосьевна легко справилась с экзаменом — и получила звание частного поверенного. Как полноправный юрист она провела несколько крупных процессов в Нижнем Новгороде; в числе ее триумфов — выигрыш дела у самого Плевако.
Но, видимо, Елизавета Федосьевна слишком «засветилась», и министру юстиции было доложено, что «свидетельство было выдано не человеку, а женщине. Министр немедленно разослал циркуляры в суды и палаты, чтобы впредь женщинам не выдавались свидетельства на право ведения гражданских дел», а госпожу Козьмину обязали свидетельство возвратить. Но как раз в это время рассматривалось ее прошение о выдаче свидетельства для работы в Москве, и было вынесено решение в ее пользу — руководствуясь соображением, что «по нашим законам женщина не лишается права быть частным поверенным». Но министр добился высочайшего повеления (7 января 1876 года), согласно которому женщины были лишены права получать свидетельство на звание частного поверенного. Таким образом, Елизавета Федосьевна имела честь послужить причиной подписания императорского указа{312}.
Сопротивление в продвижении женщин по юридической части было очень велико, ведь деятельность поверенного — сугубо публичная, да еще предполагает знакомство с криминальной стороной жизни, воспринимаемой как совсем не женское дело. Но на незначительные должности женщины допускались и в судебное ведомство.
Данные всероссийской переписи 1897 года о «служащих в канцелярии административного и судебного ведомств» таковы{313}:
Петербург, как видим, демонстрирует гораздо большую терпимость к женскому присутствию в административных и судебных учреждениях. Общее же число чиновников, по подсчетам Н. А. Рубакина, к концу XIX века составляло 435818 человек, из них было 38082 женщины{314} (в том числе самый многочисленный класс работающих женщин — педагоги).
В 1911 году фракция конституционалистов-демократов внесла в Государственную думу законопроект о праве женщин быть присяжными поверенными. К этому времени около сотни женщин получили юридическое образование, треть из них выдержала государственные экзамены{315}. В Российской лиге равноправия женщин юристки сформировали свой собственный союз с отделениями в Петербурге и Москве (в московскую организацию вошло более 60 человек){316}.