Постоянно тут и там мужчины-начальники вдруг спохватывались, что вокруг слишком много работающих женщин, и делали попытки противостоять «женскому наступлению». Как заметила журналистка «Женского дела», «каприз губернатора» решает участь работающей женщины, и «зачастую дверь управы то закрывается для нее, то опять открывается». Министерство внутренних дел вдруг начинало рассылать анкеты, чтобы выяснить, насколько возможно применение женского труда и не вредит ли присутствие женщин в учреждениях делу. Способны ли женщины, к примеру, хранить служебную тайну? Именно этим соображением, как мы помним, объяснялось непременное условие, чтобы сотрудницы телеграфного ведомства непременно выходили «за своих» — тогда, дескать, присущая женщинам болтливость не повредит делу.

Генерал Трепов, начальник Юго-Западного края, обратил внимание, что в губернских и уездных учреждениях «слишком большой процент женщин-служащих», и потребовал объяснений. Подольский губернатор в ответ оправдывался: женщины-служащие — точные и исполнительные работницы, «работа их по своей продуктивности стоит значительно выше мужской, и вообще они заслуживают всякой похвалы», а уволить сразу всех женщин — это значит лишиться 60 процентов сотрудников, что для работы учреждений окажется крайне неудобным. Трепов вынужден был отступить: он распорядился оставить все как есть, но «впредь строго придерживаться правила: не принимать на службу женщин и все свободные вакансии замещать мужчинами»^{317}.

Не только власти, но и коллеги порой проявляли по отношению к работавшим женщинам откровенную неприязнь. В январе 1905 года в Москве открылось Собрание служащих в кредитных учреждениях, которое занималось организацией помощи работникам в затруднительных обстоятельствах, улучшением быта служащих и их семей. Членство в обществе было внесословным и без ограничений по национальному признаку, однако было решено, что «женщины не могут быть членами и постоянными посетителями собрания. Таким образом московские служащие в кредитных учреждениях подвергли остракизму своих товарищей-женщин». Корреспондент, сообщивший об этом, пишет, что женщинам после этого ничего не остается, как создать свой отдельный союз^{318}.

Брянское железнодорожное собрание, объявив о своем учреждении, провозгласило, что членами собрания не могут быть низшие служащие, учащиеся, нижние воинские чины, лица, не достигшие совершеннолетия, и — лица женского пола^{319}.

Несмотря на то что женщины уже многие годы работали в самых разнообразных отраслях, постоянно поднимался вопрос об их пригодности к умственной работе. В редакционной заметке женского журнала обсуждается статья П. Мижуева «Женский вопрос и женское движение». Редактор, которого «заинтересовали попытки» Мижуева «доказать превосходство мужского пола над женским», разбирает уже много раз приводившиеся доводы на этот счет («разница в весе мозга» мужчин и женщин) и иронизирует над снисходительным признанием «существования отдельных одаренных, даже гениальных женщин»^{320}.