Женщины составляли значительный процент служащих губернских и земских учреждений. В губернских управах земств они занимались делопроизводством и бухгалтерским учетом, чертили, корректировали тексты, работали машинистками (или, как еще говорили, «ремингтонистками»), писцами, счетчиками, регистраторами. Но до полного равенства им было еще далеко.
Типичная история описана в очерке «Неотложный вопрос». «Во время русско-японской войны калужская губернская земская управа вошла к губернатору с представлением о допущении на службу в канцелярию управы женщин. В представлении указывалось, что во время мобилизации выбыли из канцелярии многие служащие» и заменить их лицами мужского пола не представляется возможным. Он разрешил, но при условии, «чтобы приглашаемые на службу были ему хорошо известны». Губернатору подали список, и хотя среди имен не нашлось ни одного, знакомого ему, он все же его подписал, допустив всех кандидаток к службе на одинаковых правах с мужчинами. После этого управа неоднократно делала подобные представления, и каждый раз все сходило гладко. Но вот однажды, получив очередной список, губернатор отказался его подписать, неожиданно заявив, «что в законе нет указаний на то, что в канцеляриях правительственных и общественных учреждений могут служить женщины, а потому он отказывается дать согласие на допущение к службе поименованных лиц». Это заявление губернатора, которым он сам себе противоречил, вызвало немалые затруднения в управе, потому что в губернии как раз вводился новый страховой закон, предстояла громадная работа и требовалось значительное увеличение штата. Управа вступила в переписку с губернатором, и в конце концов он все же согласился, но с условием, что новенькие не зачисляются в штат, а принимаются как поденные служащие. Эта оговорка вносила большое неравенство в служебные права{306}.
Правда, есть примеры и противоположного свойства. Тамбовский губернатор, напротив, допускал наем женщин и в земство, и в суд, и даже в губернское правление. А оренбургский губернатор заслужил даже со стороны редакции женского журнала почетное звание «защитника женского труда». Как сообщала корреспондентка, «оренбургский губернатор... находит возможным допустить женщин на службу во все без исключения подчиненные ему губернские и уездные учреждения», правда, ограничив «на первое время число лиц женского пола для каждого учреждения... нормой не выше 25 % общего числа». При этом оренбургский губернатор полагал, что служащим женщинам следует предоставлять право на пенсию на общем основании{307}.
Различные ограничения приводили к тому, что женщины не только постоянно ощущали свою «второразрядность», но и все время находились под дамокловым мечом угрозы увольнения; они полностью зависели от «мнения» начальника вне зависимости от качества своей работы. И не случайно о необходимости выработки закона, «нормирующего служебное положение женщины», постоянно писали журналы. С другой стороны, такой закон нужен был и начальникам, для которых сама женская природа создавала проблемы, не предусмотренные никакими циркулярами. «Недавно служащая в главной конторе телеграфов г-жа Р., чувствуя приближение родов, около недели не являлась на службу. Начальник главной телеграфной конторы сообщил г-же Р., что надо либо служить, либо детей рожать. Получая вместе с мужем по 45 рублей в месяц, г-жа Р., не решаясь рисковать местом, явилась на службу, где у нее начались родовые схватки, и ее на руках унесли»{308}. Так что порой формальное равенство оборачивалось настоящей драмой для женщины. Тут, правда, следует заметить, что по удостоверению врача женщины имели право на отпуск, вызванный рождением ребенка, но не больше одного месяца{309}.
Как бы то ни было, работающих женщин становилось все больше. Наконец их стало так много, что без них бесперебойная деятельность государственных учреждений была бы парализована. В 1910 году журналистка писала: «В канцеляриях женщина настолько успешно конкурирует с мужчиной, что уже сейчас во многих учреждениях наблюдается численный перевес женщин. Такое явление объясняется главным образом превосходством их образовательного ценза. В то время как на жалованье в 30–40 рублей найдется работник-мужчина с образовательным цензом не выше городского училища, на это же место явится десяток девушек, окончивших полный курс гимназии и института». Ссылаясь на собственный опыт, автор статьи далее заявляет, что «даже на оклад жалованья в 25 рублей в месяц является такая масса желающих поступить, что приходилось прекращать прием прошений». Женщины были конкурентоспособны прежде всего благодаря своему образованию. Например, данные по Саратовской губернии в 1893 году показывают, что среди 3738 служащих всего лишь 421 получил высшее образование, так что окончившие средние учебные заведения девушки — выпускницы институтов, епархиальных училищ, гимназий — выглядели на этом фоне весьма достойно{310}.
Сотрудник газеты «Биржевые ведомости»
диктует статью машинистке. Фото. Нач. ХХ в.
В ряде учреждений для женщин вводилась процентная норма. Так, управление государственных имуществ Пермской губернии в 1900 году получило право принимать на службу лиц женского пола (желательно дочерей чиновников и вдов, оставшихся без пенсии), но с одним ограничением: их число не должно было превышать треть общего числа служащих.
«В последнее время ни в одном из правительственных учреждений так охотно не принимали на службу женщин, как в Государственном контроле; особенно много женщин служит в железнодорожных контролях», — сообщала пресса в 1900 году. Однако в ведомстве Государственного контроля существовали правила, согласно которым число женщин ограничивалось 20 процентами, а их месячное жалованье не должно было превышать 50 рублей. А поскольку к моменту публикации статьи женщин в ведомстве стало гораздо больше одной пятой, то их прием на работу уже был прекращен{311}.