Шли годы, уходили в прошлое холод и голод 1920-х годов, непримиримая сшибка гражданской войны и неизбежные ее последствия — разрушенное хозяйство и беспризорщина. Но образование еще испытывало на себе последствия революционных разрушений: в школе по-прежнему не было учебников, экзаменов и отметок, и два концентра семилетней школы (один круг в четыре года и второй в — три) заменяли традиционную девятилетку.

Польза от концентров, «проектов» и студийных занятий вместо уроков была сомнительна, зато вред очевиден: систематические и прочные знания у учеников полностью отсутствовали. Да и какими познаниями мог похвастаться выпускник, «комплексно» изучавший утку или постигающий «проект» сколачивания ящика? Преподанное «мимоходом» улетучивалось из головы сразу же, едва ученик перешагивал школьный порог.

Вернемся к разговорам за чайным столом.

«Однажды бедный папа развернул газету и издал торжествующий крик. Мама вздрогнула. Сын сконфуженно смотрел в свою чашку. Он уже читал постановление ЦК о школе. Уши у него были розовые и просвечивали, как у кролика.

— Ну-с, — сказал папа, странно улыбаясь, — что же теперь будет, ученик четвертого класса Ситников Николай?

Сын молчал.

— Что вчера коллективно прорабатывали?

Сын продолжал молчать.

— Изжили наконец лебедевщину, юные непримиримые ортодоксы?

Молчание.

— Уже признал бедный мальчик свои сверхдеборинские ошибки? Кстати, в каком он классе?

— В нулевой группе.

— Не в нулевой группе, а в приготовительном классе! — загремел отец. — Пора бы знать!

Сын молчал.

— Вчера читал, что этого вашего Аркадия, как его, Паровозова не приняли в Союз писателей. Как он там писал? «Гей, ребята, выйдем в поле, с корнем вырвем конский хвост»?

— «Рвите ценный конский волос», — умоляюще прошептал мальчик.

— Да, да. Одним словом: «Лейся, взвейся, конский голос». Я все помню. Это еще оказывает влияние на мировую литературу?

— Н-не знаю.

— Не знаешь? Не жуй, когда с учителем говоришь! Кто написал «Мертвые души»? Тоже не знаешь? Гоголь написал. Гоголь.

— Вконец разложившийся и реакционно настроенный мелкий мистик... — обрадованно забубнил мальчик.

— Два с минусом! — мстительно сказал папа. — Читать надо Гоголя, учить надо Гоголя, а прорабатывать будешь в Комакадемии, лет через десять. Ну-с, расскажите мне, Ситников Николай, про Нью-Йорк.

— Тут наиболее резко, чем где бы то ни было, — запел Коля, — выявляются капиталистические противоре...

— Это я сам знаю. Ты мне скажи, на берегу какого океана стоит Нью-Йорк?

Сын молчал.

— Сколько там населения?

— Не знаю.

— Где протекает река Ориноко?

— Не знаю.

— Кто была Екатерина Вторая?

— Продукт.

— Как продукт?

— Я сейчас вспомню. Мы прорабатывали... Ага! Продукт эпохи нарастающего влияния торгового капита...

— Ты скажи, кем она была? Должность какую занимала?

— Этого мы не прорабатывали.

— Ах, так! А каковы признаки делимости на три?

— Вы кушайте, — сказала сердобольная мама. — Вечно у них эти споры.

— Нет, пусть он мне скажет, что такое полуостров? — кипятился папа. — Пусть скажет, что такое Куро-Сиво? Пусть скажет, что за продукт был Генрих Птицелов?

Загадочный мальчик сорвался с места, дрожащими руками запихнул в карман рогатку и выбежал на улицу.

— Двоечник! — кричал ему вслед счастливый отец. — Все директору скажу!

Он, наконец, взял реванш».

Постановление ЦК ВКП (б) «О начальной и средней школе», о котором говорится в рассказе И. Ильфа и Е. Петрова «Разговоры за чайным столом», было принято в 1931 году. Начиналась индустриализация страны, строились грандиозные пятилетние планы, когда выяснилось: грамотных специалистов в стране попросту нет. Так бывает, когда долго подкапывают грунт, а потом почва в один момент уходит из-под ног и образуется яма.

В постановлении отмечалось, что за прошедшие после революции годы увеличилось число школ, снизился уровень неграмотности, изменился социальный состав учащихся, — все это хорошо, но школа не выполняет своей главной цели — не готовит грамотных людей, владеющих основами наук, не дает системных общеобразовательных знаний. Для решения этой задачи нужны не заимствованные модные новации, а проверенные временем средства.

Руководителями государства были сделаны выводы из сложившейся ситуации, и... в Наркомпросе вернулись к тому, от чего отказывались в течение десяти лет. Были возвращены привычные предметы, учебники, отметки и экзамены, уроки по расписанию в классах, где ведущая роль снова принадлежала учителям, а не «шкрабам» и «спецам по ликбезу». В те годы формируется и главная цель советской школы — дать ребенку прочные знания и воспитать сознательного гражданина, а не потребителя продукции или работника конвейера. Неслучайно именно в 30-е годы в школы возвращается изучение истории, которую С. М. Соловьев называл «единственной политической наукой в среднем образовании» и потому предметом «чрезвычайной важности: от направления ее преподавания зависит политический склад будущих граждан».

Создаются новые учебные планы, где главное место занимают русский и родной языки, математика, особое внимание обращается на развитие устной и письменной речи, на орфографическую грамотность учащихся.

Справедливости ради отметим, что некоторые отечественные достижения 1920-х годов — деятельность Первой опытной станции Наркомпроса, организованной С. Т. Шацким, работа А. С. Макаренко в колониях для беспризорных — были использованы и в последующие годы.