Сегодня современные реформаторы — внуки революционеров начала XX века — еще раз пытаются взорвать устои русской педагогической системы, возвратив ее в революционные 1920-е годы. Вместо необходимого косметического ремонта дом вновь рушат до основания, чтобы на его обломках воздвигнуть неведомое.
Наперекор всем возражениям учителей в 1990-е годы вернули концентры. Поэтому история — и всемирная, и отечественная — сейчас изучается дважды: пять лет в первом концентре — (с 5-го по 9-й класс) и два года во втором (в 10 и 11-м — классах). И если в 1920-е годы это еще имело хоть какое-то оправдание: семилетнее образование тогда не было обязательным и, уходя, например, из 4-го класса, ученики получали законченный круг знаний, то сегодня, при обязательном 11-летнем образовании, существование концентров вообще лишено всякого смысла.
Поднятый на щит так называемый исследовательский подход — этот все тот же знакомый из революционных 20-х годов Дальтон-план, или метод «проектов»{215}, в угоду которому была разрушена классно-урочная система.
Впрочем, авторы нынешних реформ даже и не скрывают заимствованный характер своих инициатив: текст документов в новом стандарте читается с трудом и представляет собой плохой перевод с английского — чего стоит одно лишь усиленно внедряемое понятие «компетентносный», которого нет ни в одном словаре.
Напомним, в новом стандарте первоначально планировалось оставить только три обязательных предмета — физкультуру, «Основы безопасности жизнедеятельности» и никому не ведомую «Россию в мире», а также знакомый по 1920-м годам «проект».
Добавим к этому насильно навязанное тестирование по всем предметам вместо устных экзаменов, и станет понятно, что главное в реформе — научить ребенка четко выполнять инструкцию и формировать у него механическую память — два необходимых качества для успешной сдачи ЕГЭ. Да и сам ЕГЭ давно уже стал целью, а не средством, и по его результатам определяют нынче не только уровень знаний ученика, но и уровень квалификации учителя, школы, да и всего образования в целом.
Когда-то авторы реформы одной из основных ее целей провозгласили «интеллектуальное развитие подрастающего поколения, стимулирование его творческой активности». Спустя двадцать лет после начала реформы можно оценить, достигнута ли провозглашенная цель. Возьмем, к примеру, близкое нам преподавание истории. Чтобы успеть «пробежать» «от Адама до Потсдама», или, как говорят сегодня, «до Саддама» всю историю за пять лет (с 5-го по 9-й класс) вместо положенных семи (5—11-й классы), количество часов, отведенных на ее изучение, не увеличили, как того можно было бы ожидать, а... сократили. В советское время на изучение истории выделяли 630 учебных часов, сегодня — 490{216}.
Из школьной программы ушел не только фактический материал — современные школьники знают ровно половину того, что изучали в школе двадцать лет назад, — но исчезло необходимое время на развитие учебных умений и навыков, в первую очередь — умение грамотно формулировать свои мысли письменно и устно.
Разумеется, сокращение времени на изучение материала привело к понижению качества знаний. Посмотрим результаты Московского регионального этапа Всероссийской олимпиады школьников по истории{217}, куда, как известно, отправляются лучшие ученики. Узнать героев войны 1812 года и правильно установить последовательность событий смогли только 19 процентов московских одиннадцатиклассников. Среди девятиклассников только один (!) ученик, прочитав исторические документы, верно объяснил их содержание — они рассказывали о развитии крепостного права в России. Проанализировать текст источника и ответить на вопросы о Крымской войне и Табели о рангах смог опять-таки лишь один (!) участник олимпиады, 20 человек вообще не поняли смысла задания.
Не лучше обстояло дело и с исторической картой. Лишь 8 процентов учеников 9-х классов правильно назвали места знаменитых сражений Великой Отечественной войны. И это не удивительно — в 9-м классе Великой Отечественной войне посвящено всего пять уроков, в 11-м классе — тоже пять, но уже Второй мировой войне.
На третьем туре олимпиады школьники писали сочинение — эссе и защищали его устно. Здесь вроде бы ситуация лучше, но, как отметили организаторы олимпиады, ученики проявили «более сильную позицию по написанию эссе, чем по их защите». То есть объяснить грамотно и связно то, что они написали, оказалось сложной задачей. Подобное затруднение, говоря языком дидактики, свидетельствует о недостаточной развитости навыков устной речи, а для формирования навыка, как известно, требуется время. Но где же его взять при минимуме часов?
Примерно такая же картина, как на олимпиаде по истории, наблюдается на ЕГЭ. Главный недостаток работ — ученики не выполняют так называемую часть «С», которая состоит в том, чтобы прочитать текст, осмыслить его и ответить на поставленные вопросы. Было бы удивительно, если при нынешнем подходе к преподаванию гуманитарных дисциплин — литературы и истории — ученики делали бы это успешно. Учебные навыки и умения развиваются годами, это требует специальной работы, которая вполне успешно проводилась при достаточном количестве часов и линейной структуре в дореформенной школе, а не бегло-концентрической в современной.
Итак, итоги изучения истории после проведения реформ явно не блестящи. И не только в средней школе, печальный опыт транслируется и дальше, в школу высшую. За годы реформы недоученные школьники успели поступить в институты, окончить их, а кое-кто даже вернулся в школу учителем. Выпускники педагогических институтов становятся методистами округов Москвы и сами придумывают олимпиады и контрольные работы. Несколько таких работ пришло как-то и в нашу школу.
Прочитав работу по всеобщей истории для 10-го класса, учителя нашли в ней такое количество ошибок, которое приближалось по объему к самой работе. Так, авторы теста всерьез полагали, что Война за независимость североамериканских колоний в XVIII столетии и гражданская война в США в середине XIX века — это одно и то же событие, что во всех без исключения странах Европы, где произошли революции 1848–1849 годов, были приняты конституции, а Россия XX века, оказывается, — «колониальная держава нового типа».
Вторая контрольная работа демонстрировала явное незнание ее авторами действующей Конституции РФ. Позвонив в Методический центр округа за разъяснениями, мы услышали невероятный ответ: «Так написано в учебнике таких-то авторов (названы фамилии), который по школам рассылается бесплатно, вот по нему-то мы и составили тесты». И это говорят методисты, задача которых — контролировать уровень подготовки учителей и заботиться о его повышении.
Данный пример, к сожалению, не единичен. Огромное количество фактических ошибок, некорректные формулировки, синонимичные варианты ответов в тестах — вот те недочеты, за которые учителя критикуют экзаменационные работы ЕГЭ.
Некоторые задания вообще не укладываются в рамки здравого смысла. Так, детям предлагают сравнить битву под Москвой в 1941 году и сражение на Курской дуге в 1943 году: оказывается, различие их состояло в том, что «одна была зимой, а другая — летом». Для такого обучения обычные учителя не годятся, здесь нужен особый «талант» — только бельмесовы могут родить такие задачи и сами их решить.
Уповая лишь на развитие разума и рассудочности, идеологи реформы забыли и о воспитании, и о развитии личности как таковой. В учебных книгах XIX века, из которых преподаватель сам выбирал, на его взгляд, лучшую, всегда помимо богатого фактического материала присутствовал и воспитательный момент; написанные великолепным словом, они обращались не только к разуму, но и к сердцам читателей. Авторами книг и пособий были знающие свой предмет историки и опытные педагоги, их соревнование между собой рождало в итоге первоклассную учебную литературу. Не забывали о воспитательных задачах и в советской школе.
Сегодня у нас тоже существует много учебников и, даже о патриотическом воспитании вспомнили, чему, казалось бы, можно было бы только радоваться. В 2007 году был объявлен очередной конкурс на лучший учебник новейшей истории России (1947–2007), в котором победил учебник Уткина, Филиппова, Алексеева, под редакцией Данилова, Уткина, Филиппова. В основе его лежит «идея написания истории, которая могла бы воспитать школьников патриотами и гражданами. С одной стороны, было бы важно показать, чем можно и нужно гордиться, а с другой — рассказать о вещах, которые нельзя повторять. То есть на дилемму — учить ребенка на победах или на правде — ответ был однозначным: на победах, но не искажая исторической истины»{218}. Так авторы пособия, не дав нам хоть немного порадоваться за возвращение в школу воспитания, и в том числе патриотического, тут же объяснили, что им пришлось совершить нелегкий выбор между правдой и любовью к Родине.
Эта цитата взята из интервью редактора книги, профессора Московского педагогического университета А. Данилова. Сам он является автором учебника «История России. XX век», имеющего многотысячные тиражи, в котором очень убедительно не так давно доказывал, что «в первой половине XX века тоталитарные и близкие к нему режимы установились в большинстве государств мира. Особой формой тоталитаризма считается политическая система СССР 30-х годов»{219}. А в учебнике Филиппова, который уже прошел экспертизу РАН, Российской академии образования и получил гриф «Допущено», где научным редактором выступает все тот же Данилов, — картина предвоенного СССР совершенно иная: оказывается, «СССР был примером справедливого общества», а тоталитарных обществ, как поясняет историк в интервью, «по большому счету никогда и нигде не существовало»{220}.
Подобные учебники, написанные авторами-флюгерами, вряд ли воспитают любовь к Родине, доброту и отзывчивость. Впрочем, ими в образовании обозначена иная цель — «успешность» и подготовка «конкурентоспособного молодого человека на рынке труда»{221}.