Яркий пример учителя-энтузиаста сельской школы — Сергей Александрович Рачинский. В 1868 году профессор ботаники Рачинский вместе с некоторыми другими профессорами по ряду причин подал в отставку и оставил Московский университет. После этого он поселился в 1870 году в своем родовом имении Татево в Смоленской губернии, где занялся цветоводством, разведением пчел, однако, будучи человеком деятельным и привыкшим к активной общественной жизни, не находил в этом полного удовлетворения. Все изменил в его жизни случай.
Гуляя как-то по окрестностям Татева, Рачинский забрел в сельскую школу, где шел урок арифметики. Урок показался ему скучным, неинтересным, дети слушали учителя невнимательно, и пользы от такого учения явно не было. Тогда Сергей Александрович попросил разрешения самому провести урок и постарался сделать его живым, наполненным простыми и понятными для деревенских ребят примерами из их жизни. После урока любопытные ребятишки засыпали Рачинского вопросами, на которые он с удовольствием отвечал. Так определилась дальнейшая жизнь Рачинского — он стал сельским учителем.
В 1875 году он построил на собственные средства новое школьное здание, там же были его спальня и кабинет, при школе открыли общежитие, где могли жить тридцать мальчиков. В школе, которая не закрывалась круглый год, кипела бурная жизнь: приезжали повидаться и рассказать о себе выпускники школы, гостили знакомые учителя, молодые люди, которые готовились стать преподавателями сельских школ. Вся эта учительская и ученическая братия составила большую семью Рачинского, в которой он прекрасно себя чувствовал. Свой опыт организации сельской школы и работы в ней Рачинский описал в книге «Сельская школа», которая выдержала четыре переиздания и пользовалась огромной популярностью у читателей, а ее автор получил признание в академических кругах — в 1891 году Рачинский был избран членом-корреспондентом Академии наук по отделению русского языка и словесности.
На занятиях в Татеве ученики осваивали азы наук и одновременно обучались навыкам работы на огороде, на пасеке, там же проводились уроки природоведения, дети учились столярному и плотницкому ремеслам, так необходимым в крестьянской жизни. В полном лиризма — даже не очерке, а скорее рассказе «Школы летом» Рачинский убеждает учителей в несомненной пользе для школы иметь свою пасеку: «Конец июня. Благоухают липы, и пчелы с утренних сумерек до вечерних гудят в их подернутых бледным золотом вершинах. Начался покос, беспрестанно прерываемый теплыми дождями, благодатными для садов и огородов, погибельными для скошенной травы. А рожь уже побелела, местами желтеет. Овес давно высыпал. Надвигается летняя страда. Большинство школ опустело и замерло, заперты их двери. До окон доросли лопух и крапива. Отсутствует холостой учитель. Он либо ушел помогать родителям в их сельских трудах, либо уехал на летние курсы. Прекратилось за его отсутствием и стройное пение в постепенно пустеющих церквах. Но не то в школах, пока слишком редких, при коих учителя имеют разумное и прибыльное летнее занятие. Приветливо открыты их двери. Весело пестреет цветами их скромный палисадник. Учителю отлучаться некогда. Только что окончилось роение пчел... В классной комнате установлен наблюдательный улей, в коем сквозь стекло можно следить за всеми подробностями дивной пчелиной работы, и это зрелище беспрестанно привлекает в школу и старых, и малых... В певческой стоит верстак, на коем учитель еле успевает изготовлять нужное ему количество новых рамочных ульев. Ибо, как всякий разумный пчеловод, он вместе с тем столяр»{196}.
Именно практическая направленность обучения крестьянских детей, а не насыщение их голов излишней информацией, по мнению Рачинского, была необходима для школы. И еще школа вместе с семьей, конечно, должна была воспитывать детей духовно. На соединении народных начал с религиозностью церковно-приходских школ и построил свою школу Рачинский. «Религиозный характер всегда присущ русской сельской школе, — говорил С. А. Рачинский, — ибо постоянно вносился в нее самими учениками... Наша бедная сельская школа, при всей своей жалкой заброшенности, обладает одним неоцененным сокровищем: она школа христианская, христианская потому, что учащиеся ищут в ней Христа... Из дому они выносят и вносят в школу «духовную жажду», интерес к вопросам духа».
Крестьянам был совершенно не понятен лозунг активистов земского движения: «Школа должна воспитать человека». Дитя, как полагали в народе, может сделаться человеком и без знания грамоты и счета, а вот «стремление школы сделать из детей добрых христиан, — это всякому понятно и всякому любезно», — замечал Рачинский.
Но для этого одной арифметики и чтения мало, нужно совместное делание, которое объединяло бы детей и их родителей, учеников и учителей. Сам Рачинский неизменно принимал участие во всех начинаниях школьников: они вместе работали в саду, на школьном огороде, на пасеке, отправлялись в паломнические походы и пели в церковном хоре. Уже будучи немолодым человеком, он любил летом, по его словам, «стряхнуть с себя школьную пыль, забыть о признаках делимости и о дательном самостоятельном, подышать полною грудью, услышать другое пение, чем наше собственное, помолиться на досуге, с размышлением о прошлом, с думою о будущем»{197}. Все это позволяло учителю лучше узнать характеры детей и даже влиять на их дальнейшую судьбу.
Сельскую школу Рачинский считал особенной школой — и не только по причине ее заброшенности всеми — и министерством, и образованной интеллигенцией, и духовенством. «Особенность эта заключается в следующем. Девять десятых из учеников наших сельских школ не ходят в школу, а живут в ней. Деревни наши так разбросаны, ученики наши так малы и так плохо одеты, что лишь из одной, много из двух, трех деревень они могут ходить ежедневно в школу. Все живущие в деревнях более отдаленных приходят на целую неделю, с запасом хлеба, целый день сидят в школе или толкутся около нее, ночуют где попало — в классе, церковной сторожке; более зажиточные — в особо нанятых квартирах»{198}.
Именно поэтому Рачинский построил на свои средства в Татеве интернат для детей, приезжающих издалека. Таким образом, школа для сельских ребятишек становилась не только местом обучения, но и вторым домом, в котором они проводили значительную часть своего времени. Это налагало на сельскую школу неизмеримо большую ответственность, чем на школу городскую.
Нелегок труд учителя в такой школе, потому как он берет на себя волей-неволей обязанность «дополнять свои уроки вечерними занятиями, без которых не имеет смысла жизнь несчастных школьников, оторванных от семьи, пользующихся учением лишь в течение двух, трех зим». Работать так, не считаясь со временем, мог только, по мнению Рачинского, учитель незаурядный. Особенность службы сельского учителя состояла еще и в том, что постоянное присутствие учеников в школе и краткость их пребывания в учении рождали у них поистине ненасытную жажду знаний, превращали их в эдакую топку, в которую учитель должен постоянно подкидывать дрова — то есть умножать число занятий и придумывать новые формы работы.
Далеким от традиционного был взгляд Рачинского на обучение самого сельского учителя; он считал, что выпускники учительских семинарий недостаточно подготовлены к трудностям сельской жизни и к тому же число их очень мало. Где же выход? «Школьных учителей должна плодить сама сельская школа... Ибо учительство в русской сельской школе не есть ремесло, но призвание, низшая ступень того призвания, которое необходимо, чтобы сделаться хорошим священником».
Никакие уроки в экспериментальной школе при учительской семинарии, как считал Рачинский, не способны подготовить учителя так, как это сделает живая действительная школа, где он будет выполнять свое дело под руководством опытного наставника. «Если я чему-нибудь научился в течение моей школьной практики, — вспоминал Рачинский, — то, конечно, не от записных педагогов, не от учителей казенного изделия, но от учителей-крестьян, никогда не покидавших своего глухого угла, не знавших иной школы, кроме сельской». Учителя-крестьяне обладали главными в учительской профессии качествами: добросовестным выполнением своих обязанностей, терпением, умением обращаться с детьми. К тому же в глазах крестьян служба сельского учителя, которая не приносила ему ни чинов, ни званий, ни денег, роднила его со служением священника в бедном сельском приходе и тем несомненно возвышала его.
Труд учителя-новатора, педагога и просветителя Сергея Александровича Рачинского был признан и высоко оценен властями: в 1899 году он был назначен почетным попечителем церковно-приходских школ Бельского уезда Смоленской губернии с назначением пожизненной пенсии. Он и его ученики основали вокруг Татева новые сельские школы, в которых обучалось около 1000 учеников. Скончался С. А. Рачинский в 1902 году, похоронили его в родном Татеве (сегодня это Тверская область), рядом с Троицкой церковью, на надгробной плите начертали евангельские слова: «Не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящим из уст Божиих»{199}.