Может сложиться впечатление, что дискуссия о народном учителе на страницах педагогических журналов второй половины XIX века сводилась в основном к сетованиям и жалобам педагогов на тяжелую жизнь. Конечно, учительский труд тяжел, он приносит и физические, и нервные перегрузки, не каждый способен поднять такую ношу и уж тем более нести ее год за годом. Но тот, кто выдерживал и не уходил из школы в первые пять-шесть лет, находил в своей профессии немало положительных эмоций. Их дарили и радость общения с детьми, и сопереживание совершаемых ими открытий, и острое, ни с чем не сравнимое ощущение бурного, ежегодного обновляющегося потока молодости, который невольно заставлял смотреть на жизнь глазами молодого поколения.

Как на одну из самых интересных и увлекательных смотрел на свою профессию известный педагог XIX века, писатель и основатель журнала «Народное образование» Сергей Иринеевич Миропольский. Не любил он выслушивать жалобы учителей, присылающих письма в журнал: «Ах, как невыносимо быть учителем! Тоска! Прескучное занятие!». Для таких авторов у него был один ответ: «Кто не сумел полюбить свое дело, кто не сумел найти в нем привлекательные стороны, тот способен быть только рабочим, а не воспитателем»^{175}.

Добавим от себя — рабочим по обучению грамоте, но не учителем в высоком значении этого слова. Человек, способный жить не бытовыми потребностями, но, как говорили в XIX веке, умственной жизнью, обязательно найдет свой интерес в обучении детей: в изучении ли их личностей и характеров, в поиске новых форм обучения, в разнообразии приемов на уроке или во внеурочной работе. Словом, все, что интересует самого учителя в жизни, чем он увлечен и что представляет для него серьезное значение, — любое свое начинание он обязательно приспособит к преподаванию, и тогда ни о какой скуке на уроках уже никто не вспомнит. Ведь дети чутко улавливают: а заинтересован ли сам педагог в том деле, которому он служит? — неравнодушие и любовь учителя к своему занятию непременно найдут отзвук в детской душе — это и есть рецепт того, как добиться хороших результатов в преподавании.

С. И. Миропольский любил повторять: «Много званных в учительство, но мало избранных». И сам являл пример именно такого преподавателя, который не долбит уныло одно и то же из года в год, уткнувшись в книжку или конспект, написанный еще в институте, а живет и мыслит творчески, создает свою школу. С. И. Миропольский предлагал даже элементарное обучение чтению соединять с обучением письму, с упражнениями в разговорной речи, с развитием мышления и даже с рисованием и музыкой — то, что сегодня уже является практикой, но для века XIX было несомненным новшеством. И если так подойти к преподаванию любого предмета, считал он, то некогда будет жаловаться на свою якобы неинтересную профессию.

С. И. Миропольский был автором многочисленных статей в таких известных и популярных периодических изданиях, как «Журнал Министерства народного просвещения», «Семья и школа». В 1896 году он начал издавать на средства Синода новый журнал — «Народное образование». Используя свой богатый педагогический опыт и обладая писательским даром, он написал быстро ставшие популярными среди учителей книги: «Учитель народной школы», «Учитель, его призвание и качества», «Общая и частная дидактика».

Конечно, педагог-новатор, как назвали бы его в XX веке, С. Миропольский знал о тяжелом положении сельского учителя, но не считал, что судьба его так уж безнадежна. Заслужить истинную популярность среди крестьян учитель может и должен, считал он, но не заискиванием, проводя время вместе с ними в трактирах и шинках, а лишь «усердием и знанием своего дела, честным и добросовестным трудом». И еще — учитель должен, по убеждению Миропольского, постоянно учиться: «Сколько бы учитель ни учился, излишка не будет».

Возможно, кто-то назовет позицию педагога и публициста XIX века Миропольского идеалистичной: мол, на земле живем, и учитель, как и все, должен есть и пить, еще и семью содержать. Автор помнил об этом и был убежден в том, что тяжелый и полный лишений и самоотречения труд учителя должен быть достойно вознагражден, хотя «пользу учителя нельзя оценить рублями». И сам учитель должен помнить о том, что плата не может быть целью его пребывания в школе: «...она есть естественный и законный результат его труда, средство для его безбедного существования, но никак не цель». Тот, кто смотрит на учительство не как на ремесло, а видит в нем свое призвание, должен постоянно, всю жизнь задумываться о сущности этой необыкновенной профессии, стараться, по словам Миропольского, «проверять свою жизнь, деятельность... идеей учителя». Только так учитель сможет создать «авторитет и укрепить свое положение, свою силу, свое влияние» в школе, добавим: и влияние учительской профессии в обществе.

Именно такими идеями руководствовались учителя-энтузиасты, организовавшие в 1902 году Первый Всероссийский съезд народных учителей. На него съехалось со всей страны около 400 преподавателей, было сделано 170 докладов, в которых учителя рассказали о своем нищенском заработке, плохом жилье, недостатке книг для самообразования, неясном будущем собственных детей. Но собравшиеся не были бы народными учителями России, если бы организовывали съезд только для того, чтобы поведать миру о своих бытовых и материальных трудностях. Говорили они о неблагоустроенных школьных помещениях, переполненности классов, низком престиже учительской профессии в обществе. Особенно бурно обсуждалось бесправное положение учителей, и в итоге было решено создать юридическую комиссию съезда, чтобы она составила тезисы для передачи властям. Вот основные тезисы: необходимо полностью передать руководство народной школой в руки земского и городского самоуправления; приглашать и утверждать учителей в должности должны только земские комиссии по народному образованию, а увольнять — судебные, а не местные власти; учитель должен быть огражден от мелочной административной опеки сельских властей и от необходимости представлять свидетельство своей политической благонадежности.

Подтверждением того, что вопросы материального благополучия не были главными на учительском съезде, является следующий факт: учителя единодушно отказались от ходатайства о понижении для них железнодорожных тарифов. «Тут сказалась особенность русского народного учителя, — заметил один из организаторов съезда, известный деятель народного образования Н. В. Тулупов, — которая выгодно отличает его от представителей других интеллигентных профессий. В большинстве случаев учитель смотрит на свою деятельность как на долг, как на служение народу»^{176}.

И все же активная позиция участников съездов внесла некоторые изменения и в правовое, и в материальное положение учителей: были установлены для учителей всех начальных школ прибавки к жалованью каждые пять лет, увеличено минимальное учительское жалованье, дети учителей освобождались от оплаты в средних школах.

Несмотря на эти улучшения и рост числа учителей, в стране по-прежнему ощущался педагогический «голод». Так, в конце XIX века насчитывалось около 60 тысяч народных учителей, к 1914 году эта цифра выросла вдвое, однако во всех губерниях имелись учительские вакансии — и в начальной школе, и в средней. К тому же в начале XX века обсуждалась идея введения всеобщего начального образования, а для этого, по подсчетам педагогической общественности, требовалось 370 464 учителя^{177}, то есть в два с половиной раза больше, чем имелось.