Беды народного учителя в конце XIX — начале XX века не исчерпывались его полуголодным существованием и страхом нищеты в старости. Не меньше — если не больше — учителей беспокоила их полная зависимость от местной администрации, особенно в сельских школах.

Представим себе начало педагогической карьеры народного учителя, который только что окончил учительскую семинарию и имеет искреннее желание служить в школе. С чего начнется воплощение его мечты в жизнь? «Приехал новоиспеченный учитель в деревню, где должны быть школа, и спрашивает: где школа? В огромном большинстве случаев ему указывают либо на церковную сторожку, либо на полуразвалившуюся хату с выбитыми стеклами, иногда занятую телятами», — вспоминал о начале своей службы народный учитель Кузнецов. Молодой и энергичный учитель, каким, наверное, был и сам автор письма, с помощью крестьян очищает помещение, ищет по избам скамейки и столы. Наконец школа готова принять учеников. Но где взять грифельные доски, мел, перья, тетради, книги? В городских школах обеспечением школы всем необходимым занимается училищный совет или дирекция, в сельской школе — сельское общество.

И вот для учителя главными людьми становятся не ученики и их родители, а местные власти в лице старосты, старшины, писаря и даже урядника. И за каждую мелочь, добытую для школы, он должен перед всеми этими лицами изрядно поплясать и унизиться. Лица эти, чувствуя свою власть над учителем, демонстрируют ее по всякому поводу, а если учитель не желает признавать их за начальство, добиваются вопреки его желанию перевода в другую школу.

Бывает, что учитель смиряется со своим зависимым положением, машет на все рукой и «начинается знакомство учителя со всеми веселыми местами и лицами волости, преподавание ведется беспорядочно, учитель занимается только тогда, когда он хочет, а чаще — тогда, когда он свободен от многочисленных своих приятелей-мужиков, которые идут к учителю только «выпимши» в надежде «отгоститься»^{173}. Такую вот грустную историю жизни описал автор статьи, знающий быт сельского учителя не понаслышке.

А между тем нигде в России так остро не нуждались в хорошем учителе, как сельской глубинке. «Если бы вы знали, как необходим в русской деревне хороший, умный, образованный учитель! — писал А. П. Чехов. — Учитель должен быть артист, художник, горячо влюбленный в свое дело, а у нас это чернорабочий, плохо образованный человек, который идет в деревню учить ребят с такою же охотой, с какою пошли бы в ссылку. Он голоден, забит, запуган возможностью потерять кусок хлеба. А нужно, чтобы он был первым человеком в деревне...»

Но самой главной бедой сельских учителей, по их собственному признанию, было совершенное одиночество, отсутствие у учителя «своего кружка». Многолетний опыт работы учителей показал, что ни дружеских связей, ни даже общения на бытовом уровне у них с крестьянами не возникало, да и зачем крестьянину идти к учителю? «Спросить совета по сельскому хозяйству? Учитель по сельскому хозяйству ничего не знает. Потолковать о семейных нуждах и порядках? Учитель в большинстве случаев — молоденький холостячок, что может он сказать мужику, сам не искусившись в житейской мудрости?»

Вынужденное одиночество не только вредно влияло на образ жизни учителя, но и плохо сказывалось на его профессиональных качествах. «Человек, который не видит работы других, а только свою, — признается один из учителей, — который даже ничего не слыхал о возможности иных приемов работы, всегда в сильнейшей степени склонен все более делаться довольным самим собою или равнодушным к своим занятиям»^{174}. Выход из создавшегося положения и сельские, и городские учителя видели в созыве съездов, они предлагали создать общество взаимопомощи учителей, однако организовать такие общества и съезды удастся лишь в начале XX века.