Реформы 60—70-х годов XIX века можно сравнить с революцией в русском обществе — так много они изменили во всех сферах жизни. Не осталось в стороне и образование, в том числе гимназическое. Среди прочих новшеств, пожалуй, самым заметным стало появление женских училищ и гимназий. Инициатором их создания и «мотором» реформы был педагог Н. А. Вышнеградский. В созданном им журнале «Русский педагогический вестник» он неустанно, номер за номером печатал материалы, доказывающие необходимость и возможность создания учебных заведений, где девочки из всех сословий могли бы получить среднее образование.
Наконец в 1858 году было открыто первое училище для девочек в Петербурге. Принадлежало оно ведомству императрицы Марии Александровны и было названо Мариинским в честь его покровительницы. Министерство народного просвещения тоже принимало участие в его деятельности — оно разрабатывало учебные планы и программы для гимназии, рекомендовало учебники.
Это училище окончила А. Г. Сниткина — будущая жена Достоевского. Читать, писать и говорить на немецком языке она выучилась дома — ее мать была шведкой, и девочка росла в двуязычной семье. В 1858 году она поступила в Мариинское училище, сразу во второй класс, и окончила его в 1864 году{147}.
Вслед за Мариинскими стали открываться женские училища, принадлежащие Министерству просвещения; в 1862 году их переименовали в гимназии. В 70-е годы во многих городах вслед за казенными начали активно открываться частные гимназии, но лидерами по числу женских гимназий, конечно, оставались Петербург и Москва. Самыми популярными московскими гимназиями были гимназии Арсеньевой, Вяземской, Перепёлкиной, Ржевской, Хвостовой, в Петербурге — гимназия Стоюниной.
Набор предметов и недельное количество часов в женских гимназиях почти не отличались от мужских: те же языки — русский, французский и немецкий, Закон Божий, история, география, естественная история, физика, химия, космография и педагогика. Отличие было в главном — мужские гимназии готовили юношей для поступления в университет или институт, поэтому подготовка в них была более основательной, а женские гимназии были последней ступенью в образовании, ибо в университет женщин в ту пору не принимали.
Цель женского гимназического образования, как сказал начальник Московской 1-й женской гимназии, заключалась в том, чтобы «не отрывая девиц от семейной жизни, доставить им образование в науках и искусстве»{148}. То есть женщине для того, чтобы украшать собой семейный очаг, глубокое знание наук было не нужно. Поэтому древние языки в женских гимназиях не изучали, да и само преподавание на первых порах носило поверхностный характер. Зато большое внимание обращали в гимназиях, как и в закрытых институтах, на искусства — рукоделие, танцы, пение, чистописание и рисование.
Принимали девочек в гимназии не моложе девяти-десяти лет, и учились они там семь лет. В женских гимназиях, как и в институтах, на уроках присутствовали классные дамы, но они, как правило, следили за дисциплиной и в ход урока не вмешивались. Нужно отметить, что дисциплина в женских гимназиях, особенно в частных, была намного строже, чем в мужских. Это и понятно — ведь гимназия не готовила девушек к государственной службе, а воспитывала в них качества, необходимые будущим женам и матерям, — скромность, терпеливость, заботливость и внимательность. Заботясь о нравственности девочек, руководство гимназий запрещало им посещать клубы, маскарады, судебные заседания, которые развлекали в те годы публику так же, как современные сериалы и ток-шоу. Этими же соображениями было продиктовано и требование приходить на занятия только в форме. В гимназиях ученицы должны были носить темно-синие или коричневые шерстяные платья и черные шерстяные передники определенного покроя.
Многие женские гимназии, в основном частные, вырастали из пансионов. Например, гимназия Зинаиды Перепёлкиной в Большом Кисловском переулке, где главными предметами были иностранные языки и искусства. Эту гимназию окончили Вера Холодная и Марина Цветаева, к моменту поступления которой гимназия уже переехала в Столовый переулок. Цветаева прежде успела сменить несколько учебных заведений: из пансиона фон Дервиз ее выгнали за дерзость и плохое влияние на одноклассниц. В новой гимназии она скучала, по ее собственным словам, «самым отчаянным образом», но все же проучилась положенный срок.
Обучение в гимназиях было платным — первые три года платили по 20 рублей в год, в последующие — по 30 рублей. За изучение иностранных языков нужно было вносить дополнительную плату — пять рублей за один язык и рубль за занятия музыкой. В частных гимназиях обучение стоило дороже, самой дорогой считалась Мариинская Петербургская гимназия, в ней плата за год составляла 55 рублей{149}.
Окончившим семь классов выдавался аттестат на звание учительницы начальной школы. Если девушки желали продолжить образование, то они могли поступить в восьмой, педагогический, класс и после его окончания пойти в домашние учительницы или в учительницы народных училищ. Когда в России появились высшие женские курсы, окончание восьмого класса классической гимназии открывало поступление на курсы без экзамена. Самыми известными были курсы Герье в Москве и Бестужевские в Петербурге.
В 1901 году женщины с высшим образованием получили право преподавать в старших классах женских гимназий, в 1906 году — в мужских гимназиях. Высшим успехом феминизации образования в России можно считать разрешение в 1911 году женщинам держать экзамены на получение диплома высших учебных заведений, степени магистра и доктора наук, а также звания «учительница средних учебных заведений»{150}. В начале XX века женщины-учителя с высшим образованием могли наравне с мужчинами рассчитывать на получение пенсии.
В главе «Учитель гимназии» мы уже рассказывали о знаменитой женской гимназии, созданной талантливым педагогом и организатором школьного дела В. Я. Стоюниным. В этой главе речь пойдет, пожалуй, о самой оригинальной женской гимназии — гимназии С. Н. Фишер.
В 1872 году два педагога — домашняя учительница Софья Николаевна и ее муж, учитель математики и физики Георгий Борисович Фишер, арендовали на тихом Пречистенском бульваре дом Уманца, в котором открыли частную школу для девочек. «Заложили мы с мужем серебряные ложки, — вспоминала Софья Николаевна, — и открыли гимназию»{151}. Супруги были опытные педагоги — Софья Николаевна долгое время занималась с тремя сыновьями князя Шаховского, ее муж преподавал в московской 3-й гимназии.
Оба они были убежденными сторонниками классического образования, основу которого составляет изучение древних языков. Всякое иное образование, считали они, не развивает ученика, а уподобляет его сосуду, который учителя стараются наполнить до краев информацией. Пригодятся ли знания, полученные в школе, в дальнейшем — этим вопросом никто не задается. И потому усвоенное, казалось бы, на века улетучивается из ученических голов так же легко, как эфир из склянки, если ее забыли закрыть пробкой. А классическое образование, напротив, считали педагоги, формирует ум, учит мыслить логически, приучает к самостоятельному поиску решений. Поэтому единственный верный способ учить девушек — дать им классическое образование.
Своих детей у супругов Фишер не было, может быть, поэтому атмосфера гимназии напоминала домашний уклад или собрание кружка единомышленников и была совершенно лишена духа казенного заведения. В верхних этажах особняка располагались классные комнаты и пансион, в нижних комнатах— кухня, ванная, комнаты для прислуги. Была своя больница, молельня, где находилась фамильная Тихвинская икона рода Давыдовых, к которому принадлежала Софья Николаевна. В гимназии ежегодно обучалось примерно 150 девушек, они жили одной большой семьей — вместе молились, обедали, готовились к занятиям, рядом с гимназией располагался большой сад, в котором на переменах и после занятий отдыхали. Не были забыты в гимназии и искусства — обязательная принадлежность женских учебных заведений. Для обучения музыке приглашали преподавателей консерватории, а танцам учили артисты балета императорских театров.
«В гимназии дышалось легко и свободно», было «отрадно и легко», «мы чувствовал бодрость и энергию», «подъем духа» — такой осталась атмосфера гимназии в памяти выпускниц, которые называли себя «фишерками». Но вместе с тем они вспоминали строгость и требовательность педагогов, прежде всего самой начальницы — Софьи Николаевны, «человека редкого ума и сердца», «всегда подтянутой, уверенной, спокойной». «Бывало, что я приходила в гимназию вялая — от позднего ложения, или утомленная... но стоило мне войти в переднюю и услышать гимназический шум и вдохнуть гимназического воздуха, как тотчас я чувствовала прилив бодрости и энергии»{152}, — вспоминала одна из гимназисток.
Учебный план гимназии Фишер был копией учебного плана классической гимназии для мальчиков. Экзамены проводились в те же дни, что и в мужских гимназиях, письменные работы писали по тем же темам. Но даже когда в мужских гимназиях число часов греческого и латыни сокращалось, в гимназии Фишер все оставалось по-прежнему — пробить брешь в этой несокрушимой цитадели классического образования не удалось никому.
Конечно, у женской классической гимназии было немало недоброжелателей. «Для какой надобности женщину в средней школе обучают почти по тем же программам, как и мужчину? — недоумевал автор одной из газетных публикаций. — Для чего изнуряют ее силы, переутомляют умственно и физически, заставляют жертвовать здоровьем и подготавливают вырождение нации?»{153} Многие ожидали, что гимназия угаснет сама собой, что после одного-двух выпусков девицы, не выдержав непосильного труда, разбегутся, а вслед за ними уйдут и преподаватели.
Но, опровергая все негативные прогнозы, гимназия просуществовала почти полвека. Успехи «фишерок» были блестящими — в 1878 году их работы по греческому и латыни Министерство просвещения отметило благодарностью и направило в Париж на Всемирную выставку. Там им тоже воздали должное, а С. Н. Фишер от правительства Франции вручили знаки отличия. В 1879 году — в первом же выпуске — две ученицы получили медали: одну золотую и одну серебряную.
В 1876 году, всего через четыре года после открытия, гимназии были даны преимущества перед другими учебными заведениями: ученицы, с успехом окончившие шесть классов, получали звание домашних учительниц, а окончившие курс с отличием — звание домашних наставниц. В 1879 году права гимназии были расширены: ученицы, окончившие восемь классов, получали аттестат, равный аттестату зрелости, и право преподавать учебные предметы в четырех низших классах мужских гимназий и прогимназий и во всех классах женских гимназий. В 1895 году воспитанницам, окончившим курс женской классической гимназии, было предоставлено право поступать в С.-Петербургский женский медицинский институт без экзаменов.
За первые десять лет выпуска 66 девушек получили звание домашних учительниц, 28 — аттестат зрелости, семь сами стали начальницами женских учебных заведений, одна открыла частную мужскую гимназию и еще семь остались преподавать в гимназии Фишер{154}. На вечере, посвященном десятилетию гимназии, ученицы исполняли на греческом языке «Троянок» и «Ифигению в Авлиде» Еврипида.
О популярности гимназии и о том, насколько творческой и доброжелательной была обстановка в ней, говорят музыкальные вечера, на которых часто бывали П. И. Чайковский и Н. Г. Рубинштейн. Но еще более красноречиво об успехах педагогов свидетельствует история, случившаяся накануне сорокалетия гимназии.
В тот год владелица особняка, который уже много лет арендовала гимназия, решила его продать. Денег у семьи Фишер на то, чтобы выкупить дом, не было — гимназия существовала исключительно на взносы за учение и частные пожертвования и едва сводила концы с концами. И тогда бывшие воспитанницы тайно от начальницы начали собирать деньги. Десятки женщин по всей России отправились к известным благотворителям, рассказывали о своей гимназии и просили пожертвовать деньги на выкуп здания. Их рассказы были настолько убедительны, что удалось собрать большую часть требуемой суммы. Тронутая проявлением такой любви гимназисток к своей альма-матер, хозяйка особняка уступила в цене и согласилась получить оставшиеся деньги в рассрочку. Так особняк стал собственностью гимназии, а педагоги и сама ее начальница увидели лучшее доказательство признательности своих учениц.
В своем последнем письме к воспитанницам, написанном в 1913 году, Софья Николаевна оставила им такое напутствие: «Завещаю вам одно — Бога бойтесь, царя чтите и не поддавайтесь никаким новоизмышлениям Запада, памятуя о том, что путь России — иной. Это — путь совершенствования духа. А не усовершенствования удобств внешней жизни мира сего, и на этом первом, единственном пути преуспевать молю вам у Господа»{155}.
К концу XIX столетия стремление женщин получить образование напоминало горную реку весной, когда растаявшие снега рождают мощный поток, готовый сметать на своем пути все возможные преграды. К 1899 году в России насчитывалось уже 320 женских гимназий — на двадцать гимназий больше, чем мужских, — из их стен ежегодно выходили 16000 девушек со средним образованием. Уже ни у кого не возникало сомнений в том, что женщина может и должна быть образованна, — чтобы утвердиться в этой мысли, обществу потребовалось около ста лет.